Моя вина: Скорость чувств.

Тайное соглашение, которое Шарль и Элизабет заключили, быстро превратилось в изнуряющий психологический марафон. Днём они были актёрами, играющими роли вежливо отчуждённых сводных брата и сестры. Ночью они были пленниками своей страсти.

Дневной Театр

Самое трудное время было за общим столом. Завтрак, обед и ужин превратились в спектакль абсолютной нормальности, который требовал от них полной концентрации.

Шарль, как и обещал, установил контроль. Он был холоден, но не агрессивен. Он говорил об автомобилях, гонках и финансовых отчётах с Алексом, и с любезным вниманием слушал Изабель, когда та рассказывала о своих делах. К Элизабет он обращался только по необходимости, всегда используя её полное имя и избегая любых намёков на интимность.

— Элизабет, ты просмотрела отчёт о фонде? Какие выводы? — спрашивал он, и в его голосе не было ни капли тепла, только деловая сухость.

— Да, Шарль. Всё в пределах нормы, — отвечала она, глядя прямо ему в глаза, стараясь не выдать, как сильно её тело реагирует на его близость.

Его холодность была не маской, а методом. Он использовал свою внешнюю отстранённость как защитный барьер, как для себя, так и для их тайны. Он верил, что чем меньше внимания они будут привлекать друг к другу днём, тем безопаснее будут их ночи.

Для Элизабет это было эмоциональным мучением. Ночью он был её любовником, её убежищем, её единственной правдой. Днём он превращался в незнакомца, который одним своим взглядом приказывал ей молчать.

Гипер-Вигилантность и Вина

Страх стать разоблачёнными стал их третьим невидимым компаньоном. Элизабет начала жить в состоянии гипер-вигилантности. Она постоянно прислушивалась к шагам в коридоре, вздрагивала от звонка телефона, и чувствовала физическую тошноту, когда Изабель подходила к ней слишком близко.

Изабель, не подозревая о глубине обмана, стала мягче и внимательнее. Она искренне старалась быть матерью для Элизабет, видя её необъяснимую бледность и замкнутость.

— Лиз, дорогая, ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросила однажды Изабель, когда Элизабет не притронулась к ужину. — Ты выглядишь так, словно не спишь неделями.

— Мне снятся кошмары, Изабель, — почти честно ответила Элизабет. — Из-за работы. Я слишком много думаю.

— Шарль, поговори с ней, — обратилась Изабель к сыну с материнской тревогой. —
Вы же работаете вместе.

Шарль поднял глаза. Его взгляд был мгновенно холодным и контролирующим.

— У Элизабет свои дела, мама. Если ей нужна помощь, она попросит. Это часть взросления, — сказал он, демонстрируя полную отстранённость, которая била
Элизабет, как пощёчина.

Внутренний голос кричал ей: «Он лжёт. Он лжёт тебе прямо в лицо, пока я храню его секрет!». Но она кивнула, приняв его притворство, потому что это было частью цены.

После этого инцидента Элизабет ушла в свою комнату и расплакалась от обиды и вины. Она была в ловушке. Шарль защищал их, но его контроль заставлял её чувствовать себя одинокой и использованной даже в их любви.

Непредвиденная Угроза: Почти Пойманы
Самый страшный момент наступил в конце недели. Их ночные встречи всегда были быстрыми и бесшумными. Шарль приходил к Элизабет, потому что её комната была дальше от спальни Алекса и Изабель.

В ту ночь их страсть была особенно отчаянной, напряжённой из-за дневной маскировки. Они не шептались, они боролись друг с другом в безмолвной, запретной схватке. В середине их близости Элизабет вдруг услышала шаги в коридоре, приближающиеся к её двери.
Она мгновенно оцепенела.

— Шарль! — прошептала она, её глаза были полны ужаса.

Он услышал это мгновение раньше, чем она. Шарль, с феноменальной скоростью гонщика, которая теперь служила их спасению, сорвался с кровати.

Шаги остановились прямо у их двери.
Шарль, совершенно обнажённый, бросился к балкону, не задумываясь о собственной безопасности. Он не мог рисковать, что его увидят в её комнате.

Раздался тихий стук в дверь.
Элизабет, дрожа, схватила халат и накинула его на себя.

— Кто там? — её голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Это я, Лиз. Изабель, — послышался мягкий голос мачехи. — Ты не спишь? Я услышала какой-то шум. Словно что-то упало.

Сердце Элизабет замерло. Она быстро взглянула на балкон: Шарль уже перелез через перегородку, как тень, и теперь стоял на своём балконе.

— Извини, Изабель. Я уронила книгу, — солгала Элизабет, прочищая горло. — Я в порядке.

— Хорошо, дорогая. Спи, — ответила Изабель, и шаги медленно удалились.
Элизабет рухнула на пол. Её тело дрожало от пережитого ужаса. Они были в секунде от катастрофы.

Ночное Исповедание

Через минуту Элизабет снова вышла на балкон, не закрывая дверь. Она подошла к перегородке. Шарль стоял там, в тени своей комнаты, его тело было видно в свете луны.

— Что это было? — прошептал он. Он был в ярости, но его гнев был направлен не на неё, а на ситуацию.

— Она услышала шум. Она... она подумала, что что-то упало, — Элизабет задыхалась. — Мы не можем так продолжать, Шарль. Это слишком опасно.

Шарль перелез обратно. На этот раз он не стал её целовать. Он просто прижал её к своей груди с силой, в которой было больше отчаяния, чем страсти.

— Я знаю. Я знаю, — прошептал он, и его слова были наполнены поражением. — Я думал, я смогу контролировать это.

Контролировать хаос. Но я не могу. Ты — это мой предел.

Он отстранился и взял её лицо в руки.
— Мы должны быть ещё более осторожны. Я не могу допустить, чтобы она узнала. Я не могу допустить, чтобы Алекс узнал. Если он узнает, он уничтожит меня. Не только мою карьеру. Он... он использует письмо против меня.

Его страх был не просто за карьеру. Он боялся потерять единственного человека, который принял его мать и дал ему возможность гоняться. Он боялся потерять свою вторую семью, которая была построена на лжи его матери.

— Я боюсь, Шарль. Я не хочу так жить, — заплакала Элизабет.

— Но ты согласилась, — его голос был суровым. — Ты выбрала мою вину и мой огонь. И теперь мы должны платить цену.
Он снова поцеловал её. Этот поцелуй был горьким — он был полон страха, осознания риска и безумной любви. В этот момент Элизабет поняла, что их связь — это не просто страсть, это совместное выживание в мире, который они сами создали.

— Я люблю тебя, — прошептала Элизабет, и это было первое признание любви, произнесённое после их соглашения.

— Не говори этого, — его губы были у её уха.

— Любовь неконтролируема. Мы можем позволить себе только необходимость. А сейчас... мне нужно уйти.

Он ушёл, оставив Элизабет наедине с её страхом и осознанием: Шарль пытался контролировать их хаос, но чем сильнее он сжимал пружину, тем яростнее она пыталась вырваться. Их запретная истина была бомбой замедленного действия.