Глава 16. Решение
Две недели, которые Шарль провёл на тестах, пролетели для Элизабет в лихорадочном ожидании. Она пыталась заполнить время работой, но каждое утро начиналось с проверки даты его возвращения, а каждая ночь заканчивалась уединением на балконе, где их разделяла лишь холодная каменная перегородка. Она чувствовала, что стоит на пороге не просто любви, а катастрофы.
Вечер перед возвращением
Элизабет не могла спать. Она вышла на балкон, ощущая приближение грозы, хотя небо было чистым. Она понимала, что завтрашний день потребует от них обоих абсолютной честности — той честности, которую они так долго прятали за агрессией и виной.
Она прокручивала в голове слова Карлоса, который видел его потребность в ней, и слова Шарля, который назвал её своей «правдой». Их связь была не просто влечением; это была эмоциональная необходимость. Они были двумя осколками одной трагедии, и только вместе они могли почувствовать себя целыми.
Ей нужно было решение. Она могла:
* Уйти. Вернуться в Лондон, разорвать эту запретную связь, чтобы спасти Изабель и карьеру Шарля. Это было бы правильным решением, но оно означало бы смерть её собственного «огня».
* Остаться и бороться за свою любовь, невзирая на правила, на брак Изабель и Алекса, на осуждение общества. Это было бы разрушительным решением, но единственным, которое позволяло им обоим дышать.
Элизабет знала, что не может уйти. Она не могла предать ту часть себя, которую разбудил Шарль.
Возвращение и конфронтация
Шарль вернулся поздно вечером, когда Алекс и Изабель уже спали. Он не стал ждать утра. Элизабет услышала, как его машина паркуется, и мгновенно вышла в коридор, словно по невидимому сигналу.
Он стоял у лестницы, отбрасывая тень в полумраке холла. Он выглядел измождённым, но его глаза, встретившие её взгляд, горели с новой, пугающей интенсивностью. Он был в дорожной одежде, с дорожной сумкой, но его вид был похож на воина, вернувшегося с битвы.
Он не сказал ни слова. Он просто смотрел на неё, и в этом молчании была вся их невыносимая боль и невысказанная страсть.
Элизабет не смогла выдержать этого напряжения. Она сделала шаг вперёд.
— Я не уеду, Шарль. Я не могу.
Он закрыл глаза, и его плечи опустились. Это было похоже на капитуляцию.
— Я знал. Я знал, что ты не уедешь, — его голос был низким, почти пророческим. — Я провёл две недели в аду, пытаясь убедить себя, что это была ошибка. Что ты — просто очередное отвлечение.
Он подошёл к ней вплотную. Его дыхание было тяжёлым.
— Я пытался сосредоточиться на цифрах, на скорости, но в каждой траектории я видел твоё лицо. В каждой ошибке я слышал твой голос, говорящий о вине. Ты стала моей единственной мыслью. Ты — мой фокус.
— Ты — мой единственный риск, — ответила Элизабет. — Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что мы должны расстаться, но я не могу.
Шарль схватил её за плечи, его хватка была сильной, но не агрессивной — удерживающей.
— Я принял решение, Лиз.
Элизабет почувствовала, как её сердце сжимается. Она ждала, что он скажет ей уйти.
— Какое? — прошептала она.
— Я не могу потерять тебя, — прорычал он.
— Я не могу вернуться к той жизни, где я считал себя хаосом, а ты была моим врагом. Мы слишком связаны этой тайной, этой виной, этим... огнём. Если ты уедешь, я сам себя уничтожу. На трассе или вне её.
Он прислонился лбом к её лбу, и Элизабет почувствовала, как он дрожит.
— Но я также не могу разрушить свою семью. Не могу растоптать Изабель, которая так счастлива с твоим отцом. И я не могу отвернуться от своей карьеры.
— Что это значит? — спросила Элизабет, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Шарль отстранился, его взгляд был полон муки и решимости.
— Это значит, что мы примем запретную истину. Мы будем вместе. Но это будет наша тайна. Никто не узнает. Никто. Если кто-то узнает... это конец моей карьеры, конец нашей семьи, конец всего.
— Ты предлагаешь нам жить во лжи? — Элизабет была шокирована.
— Я предлагаю нам жить в единственной правде, которую мы можем себе позволить, — твёрдо ответил Шарль. — Мы будем вместе, но это будет под моим контролем. Ты не будешь говорить о нас никому. Ты не будешь больше использовать Карлоса, чтобы заставить меня ревновать. Ты будешь жить здесь как дочь Алекса. А я буду жить здесь как сын Изабель. А по ночам...
Он сделал паузу, его глаза сверкнули в темноте.
— А по ночам... мы будем теми, кто мы есть на самом деле. Мы будем принадлежать друг другу. Ты согласна?
Элизабет знала, что это безумие. Жить во лжи, скрывать свою любовь, подвергать всё риску. Но она посмотрела на его лицо, на его измученный, но решительный взгляд, и поняла, что это его способ спасти их обоих. Это был его "контроль" над хаосом.
— Я согласна, — прошептала она. — Я согласна на нашу тайну.
Он не стал её целовать. Это было слишком рано. Вместо этого он притянул её к себе в сильные, отчаянные объятия. Это объятие было их обетом, их невысказанной клятвой. Он крепко держал её, вдыхая её запах, словно заново обретая потерянный покой.
— Ни слова, Лиз, — прошептал он ей в волосы. — Ни слова никому. Особенно Изабель. Наша вина — это наша цена за нашу любовь.
— Наша вина, — повторила Элизабет. — И наша истина.
Он отпустил её. Его взгляд задержался на её губах, и она увидела, как его тело напряглось.
— Иди спать, — приказал он, его голос был хриплым. — Мне нужно принять душ. И завтра мы вернёмся к игре.
Элизабет кивнула. Она ушла в свою комнату, чувствуя, как по её венам течёт не просто адреналин, а опасная, запретная решимость. Она знала, что теперь они ступили на территорию, с которой нет возврата. Они выбрали любовь, но ценой этой любви стала ложь.
Эпилог к Части II
Наутро Шарль спустился к завтраку, абсолютно спокойный, вежливый и отстранённый. Он обменялся с Элизабет нейтральными фразами о погоде и планах на день. Элизабет отвечала ему в том же тоне, её маска была безупречна.
Алекс и Изабель улыбались, довольные гармонией в доме. Никто не знал, что в этот момент, под маской семьи, Шарль и Элизабет уже были связаны тайным, страстным заговором. Их запретная истина стала их новой, всепоглощающей реальностью.