Моя вина: Скорость чувств.

Следующий этап чемпионата мира по Формуле-1 проходил на знаменитой европейской трассе, известной своей требовательностью к гонщикам и высокой скоростью. Элизабет решила поехать. Это было одновременно и вызовом, и необходимостью. Вызовом Шарлю, который пытался выставить её дилетантом; необходимостью — потому что только там, в гуще событий, она могла разобраться в своих запутанных чувствах.

Она ехала по приглашению Карлоса. Он позаботился о пропуске в зону паддока и обещал познакомить её с командой (хотя и не с Шарлем, как он пошутил). Прибыв на трассу, Элизабет была поражена масштабом: шум, толпы, бесконечная суета, пропитанная запахом горючего и жжёной резины.

Элизабет надела строгие, но удобные брюки и белую рубашку, подчеркивая свой деловой подход, а не роль болельщицы. Рядом с Карлосом, который был в фирменной одежде команды, она чувствовала себя его полноправным компаньоном. Карлос провёл её по боксам, объясняя тонкости настройки машин, и представил её инженерам как "нашего нового аналитика из Монако". Он открыто флиртовал с ней, давая ей почувствовать себя желанной.

Они стояли на обзорной площадке над пит-лейн, наблюдая за подготовкой к квалификационному заезду. Шарль уже был в гараже, и его красный болид ждал своего часа. Элизабет не видела его, но чувствовала его присутствие, как барометр чувствует приближение грозы.

Карлос, заметив её взгляд, идущий в сторону бокса напарника, улыбнулся.

— Он сейчас в своём мире. Лучше его не трогать. Сегодня он напряжён. Очень. Ему нужна победа.

— Он всегда напряжён, — тихо ответила Элизабет, но в её голосе не было осуждения, только наблюдение.

Когда началась квалификация, Карлос ушёл в свою машину. Элизабет осталась на трибунах, наблюдая. Её глаза невольно искали красный болид под номером Шарля.
Первый заезд прошёл великолепно. Шарль показал лучшее время, его стиль был агрессивен, но точен. На табло загорелась зелёная цифра, и Элизабет почувствовала внезапный прилив гордости — это было иррационально, но она не могла его сдержать.

Во время перерыва между заездами Карлос вернулся на площадку, чтобы выпить воды. Он был доволен и расслаблен.

— Ты приносишь мне удачу, Лиз! — сказал он, взяв её за руку. — Моё время тоже отличное. Теперь к Шарлю... ему нужно ещё немного.

В этот момент Шарль вышел из своего бокса для второго, решающего заезда. Он остановился, чтобы поговорить с инженером, и в этот момент поднял голову. Он искал. И нашёл.

Его взгляд мгновенно прикипел к Элизабет. А затем перешёл на Карлоса, который всё ещё держал её за руку, улыбаясь.
Всё произошло в одно мгновение. Лицо Шарля стало каменным. Не просто злым. Разъярённым. Его глаза, в которых несколько секунд назад горел спортивный азарт, теперь пылали чистой, животной ревностью, смешанной с гневом. Для него это выглядело как предательство. Она не просто пришла к нему на территорию, она пришла с его напарником, со своим новым поклонником, и демонстрировала близость прямо перед его глазами. В его сознании это было насмешкой над их "ошибкой" и подтверждением того, что она — "поверхностная игрушка".

Он резко оттолкнул инженера, сел в кокпит и, не дожидаясь команды, с рёвом выехал на трассу.

Его второй круг начался с феноменальной агрессии. Он входил в повороты быстрее, чем нужно, срезал углы, демонстрируя почти безумную скорость. Он ехал на пределе возможностей машины и своих собственных. Элизабет наблюдала за этим, и в ней рос леденящий страх: он не едет ради времени, он едет ради боли. Он хотел уничтожить себя, чтобы заглушить то, что увидел.
На одном из самых сложных S-образных участков, где требуется абсолютная точность, Шарль допустил ошибку. Ему не хватило совсем чуть-чуть. Его заднее колесо зацепило гравий, и красный болид закрутило. Это был жёсткий, неконтролируемый занос. К счастью, он не врезался в стену, но вылетел в гравийную ловушку. Машина остановилась в клубах пыли, застряв.

По трассе пронеслись жёлтые флаги. Его квалификация была закончена. Катастрофа.
На площадке воцарилось мёртвое молчание. Карлос, который только что смеялся, стал серьёзен.

— Чёрт возьми. Это было из-за нервов, — прошептал он, глядя на Элизабет. — Это было очень опасно.

Элизабет не могла оторвать взгляд от неподвижного красного болида. Она видела, как он допустил ошибку. Видела, как ревность и гнев лишили его контроля, который он так ценил. Она чувствовала, что это её вина.

Шарля забрали в боксы на скутере. Он вошёл в гараж. Элизабет чувствовала, что должна уйти, но не могла. Она стояла там, ожидая неизбежного.

Через несколько минут Шарль, сняв шлем, вышел из своего бокса. Его лицо было бледным, но глаза горели, словно угли. Он не кричал на команду. Его ярость была холодной, направленной и полностью контролируемой. Он посмотрел через пит-лейн, нашёл Элизабет, стоящую рядом с Карлосом, и направился к ней.

Карлос вышел вперёд, пытаясь предотвратить конфликт.

— Шарль, ты в порядке? Что произошло?— Отойди, Карлос, — Шарль оттолкнул его, не глядя. Его внимание было полностью сосредоточено на Элизабет. Он подошёл к ограждению, и его голос, хотя и был низким, прозвучал, как ледяной хлыст.

— Радуешься? — Его глаза были полны жгучей ненависти. — Ты всегда приносишь проблемы, Элизабет. Всегда. Как только ты появилась, в этом доме, в моей жизни, на трассе — хаос.

— Я не имею к этому отношения! — Элизабет попыталась защититься, но её голос дрожал от вины.

— О да, имеешь! — Он схватил металлическую сетку, его руки побелели от напряжения. — Ты стоишь здесь с моим напарником, с улыбкой, и думаешь, что можешь играть в свои богатые игры, не затрагивая настоящий мир?! Ты знала, что я тебя увижу! Ты сделала это нарочно!

— Я здесь по приглашению Карлоса! Он мой друг! — парировала Элизабет, но её аргумент звучал слабо.

— Друг? — Он рассмеялся, горько и жестоко.

— Ты ищешь мягкого внимания, Лиз. Ты ищешь спокойного мальчика, который будет смотреть на тебя с восхищением, потому что ты боишься огня, который тебя обжигает. Ты боишься признаться, что тебе нравится риск, который ты увидела во мне!

Он говорил о поцелуе. Он не называл его, но это было в каждом слове. Он обвинял её в том, что она ищет спокойствия у Карлоса, потому что боится опасного притяжения, которое возникло между ними.

— Это ты боишься, Шарль! — крикнула Элизабет. — Ты боишься, что кто-то увидит твою слабость! Ты боишься, что Карлос увидит, как ты теряешь контроль! И ты винишь меня, потому что это проще, чем признать, что ты сам не в себе!

— Я не в себе? — Он наклонился к ней, его дыхание было горячим и быстрым. — Мой провал на трассе — это твоя победа, Лиз. Ты пришла сюда, чтобы уничтожить мой фокус.
И ты добилась этого. Ты приносишь проблемы. Ты приносишь поражение!

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и в ярости ударил кулаком по стене бокса. Карлос подошёл к Элизабет.

— Послушай, Лиз, он не в себе. Уходи отсюда. Срочно.

Элизабет смотрела на бокс Шарля. Он стоял там, как поверженный король, его спина была напряжена. Она видела, что он не просто зол. Он был сломлен. Сломлен не аварией, а осознанием того, что его личные эмоции — его ревность и его нежелательное притяжение к ней — повлияли на его работу, на его страсть, на его жизнь.

Она ушла, чувствуя себя так, словно сама потерпела крушение. Он был прав. Она принесла хаос. Но этот хаос был взаимным. Их ненависть, их нежелание признать свою связь, привели к его ошибке. Теперь она не просто наблюдательница. Она — участница его поражения. И это было их самое горькое, самое разрушительное соревнование.