Завтра мы вернемся

84

Сквозь непроглядную темноту, подобную вязкой смоле раздался знакомый до боли скрежещущий голос, больше напоминающий звук разрываемого металла во время автомобильной аварии. Барабанные перепонки Второго резко напряглись, стараясь совладать с внезапным раздражителем, звуки медленно складывались в слова.

- Вот мы и встретились снова.

Искатель дрогнул, почувствовав теплое дыхание, ударившее его в правую щеку. Руки парня были привязаны, зрение отказывалось заметить даже малейшую крапинку света. Сомнений не было - это продолжение кошмара с неизвестным существом.

- Чего замолк? - лязгал голос.

Второй попытался пожать плечами, но замерзшее тело не позволяло этого сделать.

- Зачем я здесь в этот раз? - голос парня прозвучал практически по-детски на фоне звуков, издаваемых его собеседником.

- А ты не догадываешься? - усмехнулась существо.

- Я уже рассказал то, что ты из меня выудил, - ответил искатель.

Дыхание переместилось к левой щеке и парню показалось, что что-то тяжелое коснулось его левой ноги, но он не был уверен в своих ощущениях.

- Не до конца, если ты вообще помнишь, что говорил.

- Сомневаюсь, что расскажу больше, - спокойно ответил Второй, - что прошлый раз видел - все рассказал.

- Вы, люди, - скрипел голос, - настолько не представляете на что способно ваше собственное сознание. Я могу привести сравнение. Ваше сознание подобно реке, но бежит в ней не вода, а нечто более вязкое и тягучее - мысли. Самое важное только то, что река постоянно меняет свое русло, а причиной тому становятся переживания и сильно влияющие на психику моменты. Понимаешь?

- Не дурак, понимаю.

- Очень хорошо, - довольно проскрипел голос. - Я же, если ты помнишь, могу перенести вас в эту реку и позволить увидеть ее берега и волны за небольшую плату. Не будем повторяться.

-То есть, во мне что-то изменилось? - спросил Второй, но ответ уже больше не требовался.

Существо коснулось лба парня, и тьма расступилась.

"Я давно выбрался из той круглой комнаты с множеством бывших жильцов Альберты. Свобода проникает в мои легкие вместе с запахом пыли и пыльцой цветущей сирени. Ноги неуверенно ступают на потресканный асфальт и время от времени спотыкаются, заставляя все тело дергаться и стараться удержать равновесие.

Я не знаю куда иду и зачем. Окна домов пронзают меня своими пустыми взглядами, как глаза мертвеца с навсегда застывшим болезненным выражением лица.

Солнце, оно греет мои руки с закатанными рукавами черной кофты, которая, нагреваясь, прижигает мою грудь. Боли нет, как и не было в последние дни в психиатрической клинике или что там было. Вспоминать не хочется.

Вспоминаю картину на стене моей палаты, город, парящий в небесах, парня, смутно похожего на меня и девушку, которая тоже казалась знакомой.

Продолжаю идти уже более уверенно, ноги слушаются все больше, будто с каждым новым шагом вспоминают, как правильно ходить. Вдыхаю теплый воздух и расслабляю легкие.

Странно, но вокруг нет ни одного человека, учитывая, что улица не выглядит заброшенной или хотя бы запущенной. Окна домов дочиста вымыты, двери, выходящие прямо на асфальтовый тротуар недавно выкрашены свежим слоем краски и, местами, замененными ручками. Вдоль дороги стоит несколько автомобилей, я не могу сказать, что их много или мало, просто их количество говорит только о нахождении их владельцев где-то поблизости. Людей по-прежнему нет.

Многие, в свое время мечтали оказаться в пустом городе хоть на одни сутки, но они никогда не представляли те чувства, что охватывают вас в это время. Ты буквально один, последний выживший, надежда человечества или хотя бы самого себя. И что большинство будут делать? Правильно, разворовывать магазины, бесплатно есть сколько влезет и одеваться в самую дорогую одежду. Только вот не учитывается одно: для кого это все? Правильно, для собственного ненасытного эго, которое в итоге и умрет внутри своего владельца, распоясавшегося от чрезвычайно излишней свободы, превращая личность обратно в животное.

Мне становится немного страшно, но я сдерживаю эмоции.

Вспоминаю, для чего появился здесь, точнее, что хотел сделать, оказавшись здесь. Трясущейся рукой провожу по практически зажившему шраму на затылке и резко отдернул ее в сторону.

В очередном проплывающем мимо доме дверь, расположенная примерно посередине под каменным навесом, ровно под одним из окон второго этажа, оказалась открытой. Изнутри тянуло знакомым из детства запахом, похожим на смесь аромата вареных овощей и отдушины от недавно выстиранных вещей. Очевидно, здесь жила стандартная семья, жизнь которой сейчас кипела с максимальным разгаром. Откуда-то из глубины доносились два голоса, один принадлежал взрослой женщине, а другой, судя по всему, ее дочери.

- Давай скорее, нужно успеть закончить стирку, а то точно все пропустим, - торопливо говорила мать, громко топая ногами, перемещаясь из стороны в сторону, словно перенося вещи из одного места в другое.

- Почему мы не можем сделать это после? – расстроенно спрашивала дочь.

- Будто сама не знаешь, - раздраженно отвечала мать, - могут отключить и воду и электричество, если все сегодня получится.

- Да наплевать вообще на это, завтра можно постирать.

- А обедать мы тоже будем завтра? – женщина ударила рукой по чему-то, чем вызвала достаточно громкий и неприятный звук.

- Сходим к бабушке, как и обычно, - невозмутимо ответила дочь.

- Смотри какая, к бабушке. Не отвлекайся лучше, а запускай машинку снова. Быстрее сделаем, быстрее освободимся. Сложно потерпеть?

- Достало это уже, - обиженно ответила дочь.

- Еще раз такое услышу, - грозно сказала женщина, - и ты точно не пойдешь смотреть на Альберту. Я тебе даже не расскажу, что с ней случится, как только она появится над городом.

- Ну, мам, - взмолилась девочка.

- Ты не останавливайся, я пока схожу, проверю суп.

Раздались торопливые шаги и голоса затихли.

Я продолжил медленно идти туда, куда сам не знал. Новая информация медленно переваривалась в голове, казавшейся через чур тяжелой, будто после долгого употребления крепкого алкоголя вчерашним вечером. Кирпичные здания уходили вперед и немного вверх, от чего складывалось впечатление отсутствия горизонта, хоть он и виднелся где-то за красными крышами, сильно поеденными ржавчиной.

Что значили слова: "Идти смотреть на Альберту?" Я столько времени ее искал, а оказалось, что многие в этом городе просто-напросто ждут ее появления над собственными головами, ставя явление небесного города в один рад с обычными календарными праздниками? Не удивлюсь, если на главной площади будут продавать попкорн и холодные напитки, чтобы можно было подкрепиться в ожидании прекрасного.

В таком случае нужно найти эту площадь и, как все, ожидать явления агнца каменных строений. Хотя, довольно глупое сравнение.

Впереди, метрах в десяти, из-за неровного узора кирпичей вышел невысокий человек в рабочей одежде с потрепанной кепкой на голове. Мужчина медленно повернул налево и шаркающими шагами пошел вверх по улице, засунув руки в карманы, которые, судя по его слегка изогнутой спине, были пришиты на разной высоте. Кажется, он что-то говорил себе под нос, изредка наклоняя голову в такт монолога.

Я прибавил шаг, с целью нагнать мужчину. Шаги, кажется, от ускорения шага, стали звучать более угрожающе, и моя цель резко обернулась, ожидая, видимо, увидеть своего недоброжелателя или, в крайнем случае, местного сумасшедшего, но там был я в потрепанной и давно не стираной одежде с парой смачных пятен от земли на груди.

- Кто ты такой? – судорожно спросил он. – Зачем меня преследуешь?

Мужчина вынул руки из карманов и сжал кулаки.

- Стой, погоди, - сразу же ответил я, стараясь остановить еще не начавшуюся драку, - я просто задам пару вопросов.

- Какие ко мне могут быть вопросы? – спросил мужчина и еще выше поднял кулаки. – Знаю, что грабить собрался, так ты иди, получишь свое, я уж позабочусь.

- Я здесь недавно, буквально вот-вот оказался на улице и не понимаю, куда делись люди?

Мужчина понял, что опасность ему не грозит и неуверенно расслабил руки, они упали вниз как два металлических каната, отрезанных от места своего крепежа.

- Да? – неуверенно спросил он, окончательно расслабившись. – Откуда тогда такой взялся? Судя по одежде, так прямиком из больницы Святой Виктории сбежал, только я не слышал, чтобы кого-то там держали насильно.

- По сути, вы правы, - ответил я, - только я не помню, как сбежал, но точно знаю от чего.

- Вон как, - удивился мужчина, заглядывая за мою спину, - и без погони, судя по всему. Удивляешь, конечно, удивляешь. Я тебе вот что посоветую: пойдем со мной, дам тебе парочку тряпок, чтоб хоть на местного похож был, а дальше разберемся.

- Что? – я, было, начал опасаться, но быстро успокоил себя тем фактом, что мужчина минуту назад точно так же боялся меня.

- Идешь или нет? – житель уже делал несколько шагов до угла дома и собирался поворачивать в переулок. – Второй раз предлагать не буду.

Я решил, что моим единственным продолжением ситуации является этот работяга, идущий по кривляющему переулку, то и дело приводящему нас к узким развилкам. Мой спутник уверенно хромал вперед, видимо дорога давно ему известна и он уже не в первый раз задевает плечами самые узкие участки пути. Вообще место было довольно непривычным, учитывая то, как здесь выглядели больница и улица, уходящая в небо. Чистота и лоск пропали, не было больше ощущения величия и дороговизны окружения, не беря во внимание тот факт, что кирпичные дома за спиной и не выглядели совсем уж богато, но в сравнении с переулками они явно могли носить звания самых красивых и желанных построек у местных жителей.

Каменный коридор образовывался наружными стенами нежилых домов. Я это понял по отсутствию окон, хотя зачем они здесь, учитывая открывавшийся бы из них вид - позеленевший от плесени бетон с сотнями трещин, в которых поселились, наверное, все ползающие насекомые города, да ржавые трубы водопроводов. Под ногами хрустели мелкие остатки того же бетона, бывшие ранее частью стены или скоса крыши, а теперь же невольно блуждающие по изгибам узкого пространства под ногами таких людей, как мой спутник.

Интересно, сколько вообще людей проходит здесь за сутки? Наверное, чаще всего это простые работники, сокращающие собственный путь до кровати, или же обслуживающий персонал помещений, находящихся за толстым слоем кирпича и бетона. Десятки грязных ног в ботинках или легких тапках бегают в одну и другую сторону, с трудом разминаясь в каменных коридорах с постоянно капающей с труб грязной водой.

Прямо перед нами показалась достаточно толстая труба, диаметром сантиметров тридцать, но это был не самым необычным. Она выходила из левой стены, меняла угол с перпендикуляра на пять-семь градусов вверх, как раз перекрывая проход на уровне живота.

Мужчина достаточно ловко для уставшего и хромающего присел и проскочил неудобный промежуток пути. Мне же для этого понадобилось немного больше времени, спина не очень хотела сгибаться, словно задеревенела за время пребывания в больнице.

- Долго нам еще? – практически взмолился я, но не показал этого голосом.

- Еще немного, - бросил через плечо мужчина, - уже, наверное, устал?

- Не сказать, что устал, - честно ответил я, - но дыхание сбилось уже давно.

- Ничего, тут первый раз у всех так.

Тут он резко остановился, благодаря чему я, наконец-то его догнал и тоже остановился, переводя дыхание. Мужчина провел рукой по каменной стене, закрытой, в этом месте, рваной занавеской непонятного цвета, схватил рукой ее край и отдёрнул ткань вбок. В стене оказалась дверь не самого лучшего вида. Судя по нижним углам, в помещение пытались попасть бродячие собаки, но это им так и не удалось, ручка была больше похожа на воткнутую в замок отвертку, а глазка и вовсе не было, от него осталась сквозная дыра.

- Вот мы и дома, - умиротворенно произнес мужчина и потянул потертую ручку на себя, открывая проход в новое для меня пространство.

Краем глаза я заметил, что каменный коридор тянется еще, как минимум, метров на пятьдесят и в обеих стенах виднеются примерно одинаковые деревянные двери и рваные занавески. Видимо это был район бедных рабочих и персонала, которых здесь не особо считали за людей, хоть и, вероятно, осознавали их высокую роль в обществе. Страшно представить, как можно прожить всю жизнь в месте, где из стен бежит грязная вода и постоянно висит запах если не нечистот, то, как минимум грязи, что тоже не особо то приятно.

- Располагайся, - скидывая с плеч куртку, сказал мужчина, - не смотри, что тут все так ужасно, другого не имею.

- Ничего, - ответил я, - видали и похуже.

За дверью оказалась маленькая комнатка, в которой с огромной теснотой поместилось бы максимум три односпальных кровати, язык никак не позволяет назвать ее квартирой, без окон и, как я понял, без особых удобств. Не было даже туалета, но он мог быть спрятан за одной из занавесок на стене. Пол был практически полностью закрыт неким подобием ковра, который ранее был частью корабельного паруса или чего-то подобного, занавесок было две, одна синяя, другая белая, но настолько грязная, что приобрела цвет песка с черными проплешинами, будто от машинного масла. В углу стояла кровать, накрытая только одним тонким матрацем без подушки, в другом была организована миниатюрная кухня, буквально представляющая из себя аналог печки-буржуйки, только немного модифицированной – в нее из стены была проведена газовая труба с краном, видимо это была самая дешевая вариация газовой горелки. Удивительно, что газ и тепло подавались централизованно, вдоль правой стены располагался отопительный радиатор в облупившейся от старости краске, остатки которой было плохо заметно из-за большого количества одежды сверху, даже в пустые пространства в решетке были засунуты носки и нижнее белье.

- Она все равно не греет, - заверил мужчина, обратив внимание, что мой взгляд слишком долго задержался на батарее, - и уже достаточно давно. Ладно, хоть газ не отключают.

- Как вы здесь живете, - удивился я, рассматривая узкие полки с разным барахлом на левой стене, которые висели прямо под потолком, который, к слову, в высоту был сантиметров на двадцать выше моего роста, а я не мог назвать себя высоким.

- Знаешь, - вздохнул мужчина, - когда нет выбора, то как-то приходится.

Некоторое время мы просто молчали. Я помогал состряпать небольшой ужин из залежалых овощей и банки тушенки, хозяин помещения же выходил наружу за горячей водой, видимо к соседу, так как я слышал, как открывалась соседняя дверь. Еще некоторое время ушло на небольшую приборку, но этим я уже не занимался, мужчина попросту не разрешил мне взять в руки растрепанный веник.

- Ну, - выдохнул, наконец, мой собеседник, убирая веник в угол и присаживаясь на маленькую табуретку, - рассказывай теперь все, что хотел.

- Я больше не рассказать хотел, а узнать пару интересующих вещей.

- Ну, нет, - усмехнулся мужчина, - должен же я узнать, откуда ты такой объявился.

- Странное желание, конечно, - удивился я, - но так и быть, раз иначе я не получу ответов на свои вопросы.

Я выдержал кроткую паузу, пока слушатель разливал чай по кружкам.

- Меня забрали с Альберты, - я сразу же заметил изумленный взгляд, направленный на меня, - не знаю каким образом, но меня похитили оттуда с целью разведать ее местонахождение, параллельно пытаясь стереть память, хоть это и не звучит логичным действием, учитывая первостепенную цель. Я сразу заметил, что все эти манипуляции с памятью на меня не действовали, как, впрочем, и на остальных заключенных в недрах больницы.

- Были и другие? – перебил меня мужчина.

- Были и очень много. Не возьмусь привести точное число, но их определенно было больше десяти. Но, все таки, самым странным была картина на стене в моей палате.

- Не припомню, чтобы в больницах когда-то висели картины, - задумался мужчина.

- Я тоже, но, говоря по правде, такое решение даже лучше обычных белых стен, которые только больше угнетают состояние того, кто проходит лечение. Только вот картина, которую наблюдал я, только заставляла еще больше напрягаться.

- Что же это было?

- Мое прошлое, - коротко ответил я.

Видимо мужчина понял, что я не хочу более ничего рассказывать и довольно громко отпил из своего стакана, я последовал его примеру. Чай оказался в меру сладким, но параллельно горьковатым, будто его слишком долго заваривали. Граненый стакан приятно грел руки и напоминал о давних днях, когда можно было спокойно посидеть в кресле и точно так же, не торопясь, попить чая.

Мужчина будто ушел в свои мысли и думал о чем-то отдаленном. Его взгляд был направлен в пространство между столом и моей левой рукой, и, кажется, глаза совершенно не моргали. Было интересно предполагать, что сейчас видит человек, попавший в подобие транса, в который он сам же себя и ввел. Я всего однажды оказывался в таком состоянии и не очень люблю это вспоминать, хотя бы из-за того, что выход из него дался мне крайне тяжело, и без помощи извне могло ничего не произойти, я все так же смотрел в одну точку чуть выше гранитной плиты.

- Что ж, - отошел от своих мыслей мужчина, резко замотав головой, от чего ставший похожим на собаку, только что вылезшую из воды, - теперь я готов к твоим вопросам.

Я подготовил всего один-единственный вопрос, но сделал вид, будто выбираю из достаточного множества, чтобы возникали внутренние споры о важности того или иного вопрошания и преимущества быть заданным первым.

- Что все вокруг так ждут? – спросил я, будучи не очень уверенным в правильной постановке вопроса. – Точнее не все, я просто услышал через дверь разговор матери с дочкой и сопоставил это с полным отсутствием людей на улице.

- Это сложно не заметить, - тихо сказал мужчина, забирая у меня еще недопитый чай, два стакана звонко ударились донышками, издав две разные ноты, - все сейчас будто помешались на этом, столько денег потратили, чтобы получить самые выгодные места для просмотра. Тьфу. А кто-то на хлеб нормально накопить не может. Показушники.

- Места на что? На фильм? – не понял я, предполагая, что Альберте решили посвятить фильм или спектакль.

- Куда там, - ответил мужчина, полностью отвернувшись от меня, чтобы убрать не мытые стаканы за одну из занавесок, - был бы фильм, никто бы так не ломился на центральную площадь с транспарантами и кричалками. Сложно представить другой предлог для подобных движений. Кроме, конечно, святого действа свержения слишком засидевшейся власти. Хорошо, что у нас все с этим прекрасно, по крайней мере, я это слышал, сам понимаешь, где нахожусь.

- Что же тогда, если не представление? – спросил я, оставаясь неподвижным только из-за чистого интереса, я элементарно не отдавал приказы собственным конечностям, сосредоточась на одном.

- Альберта появится над городом. - повернулся мужчина и легонько хлопнул в ладоши. – Мы все этого настолько сильно ждали, что не передать словами. Легендарное, не побоюсь этого слова, событие, определенно способное изменить ход нашей истории. Жизнь изменится.

Я не мог поверить своим ушам. Только факт появления летающего города, места – являющегося для меня самым главным объектом поисков, появится сам. Сложно передать словами, да и мыслями было сложно что-то сформулировать, но я почувствовал, что мое лицо искажается в самой широкой улыбке, на какую оно способно. Мой путь выходил на финишную прямую, и она шла строго вверх, прямо к левитирующей платформе в небе, к девушке, которую не помогли забыть даже самые страшные операции на мозге.

- Ты чего так улыбаешься? – мужчина хлопнул меня по плечу и снова сел за стол. – Понимаю, что событие радостное, но только для местных. Научные открытия, хранящиеся на Альберте, будут служить нам во благо, освобождая от всей тяжелой работы.

- Как мне попасть на главную площадь? – стараясь бороться с улыбкой, спросил я. – Очень хочется увидеть исторический момент собственными глазами.

85

Нужное мне место оказалось совсем недалеко, буквально двадцать минуть петляний по узким каменным коридорам, медленно начинающих напоминать мне последние сцены романа, который затерялся в затворках сознания. Помню только холод в сердце главного героя, сидящего над медленно умирающим телом любимого человека с торчащим из груди арбалетным болтом. Тогда я не придал значения всей ситуации в целом, но после везде видел этот окровавленный болт, с кривым оперением, после удара об оконное стекло. К книгам я не обращался слишком долгое время, опасаясь увидеть еще один образ, способный врезаться в сознание с той же силой, как острие болта пробивает человеческую плоть, не обращая внимания на кости.

Последние десять минут я шел один. Мужчина подробно объяснил мне дорогу и быстро ринулся назад, будто опаздывая на сеанс по правильности ведения хозяйства на квадратном метре жилплощади. Эти мысли подарили мне небольшую улыбку, но она и рядом не стояла с той, что появилась на моем лице совершенно недавно.

Не очень-то хотелось вывалиться на площадь, где совершенно точно стоит праздничная атмосфера, и все ходят в соответствующих нарядах, но делать было нечего. На мне развевалась слишком широкая легкая кофта синего цвета с чересчур длинными рукавами, которые мне пришлось закатать до самого локтя, чтобы было как минимум комфортно, и простые черные штаны, практически без остаточных пятен, какие остаются после некачественной стирки.

Начинало смеркаться, каменные коридоры темнели слишком стремительно, складывалось впечатление, что здесь, в лабиринте из труб, уже начинается ночь. Мне остается всего два или три поворота по зигзагообразному проходу и путь завершится. Иронично, что последняя прямая приобрела форму крайней линии зубцов ручной пилы для дерева.

Появились звуки, я определенно слышал далекий гул барабанов, больше напоминающих те, что использовали на древних галерах, для отбития ритма во время того, как рабы, корча гримасы боли, прилагали все усилия, налегая на длинные весла.

- Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене, - первое, что я услышал, выйдя из переулка.

Справа стояла крытый прилавок с ярко-красным тентом, натянутым в место крыши. На всем пространстве, образованном несколькими, составленными вместе, столами стояли совершенно одинаковые картины летающего города. Несложно догадаться, что изображения были один в один повторяющие ту самую фреску над моей койкой в лечебнице.

Я даже не стал разбираться в природе ее появления в руках этого постоянно кричащего продавца. Он голосил три заготовленных фразы с перерывом в две-три минуты, но иногда он умудрялся нарушать собственную же последовательность.

«Не проходите мимо, не упустите шанс повесить на стену частичку Альберты».

Я неуверенно начал свое движение сквозь толпу, под громогласную музыку барабанов и труб. Сложно было разглядеть основные действия, происходящие, ориентировочно, чуть дальше середины площади, оказавшейся еще и набережной, за высоким резным бордюром начиналось море, уходящее далеко за горизонт. Очевидно, город должен был появиться над водной гладью, чтобы не повредить город вытесняемым воздухом из поддерживающих полет устройств.

Оставалось только прикинуть возможности моего попадания хотя бы на нижние элементы города. Если мне не изменяла память, то самой низко парящей платформой являлась библиотека с небольшим парком, сложно было предположить с какой стороны окажется эта площадка. Плана не было, а его наброски так и оставались никчемными черновиками, не способными привести к адекватным действиям.

«Сегодня вы имеете возможность приобрести миниатюрную Альберту на холсте».

Я с трудом вытолкнул себя к правой части площади и встал на скамейку, на удивление оказавшейся незанятой.

Площадь по форме напоминала яйцо, развернутое широкой частью к морю. Я вышел из переулка примерно в середине левой части яйца и по кривой линии продвинулся практически к центру и резко ушел налево, как раз к началу расширения, где находились ворота, являющиеся одним из трех входов. Оркестр играл, расположившись практически у самого моря, буквально шаг и начинался обрыв вниз. Пятнадцать человек в насыщенно зеленых бушлатах с красными лампасами стояли и сидели на крутящихся черных табуретках с инструментами, из всех я узнал только барабаны с трубой и скрипку, остальные были не особо видны из-за голов людей, да и, по видимости, сейчас не играли.

«Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене».

В остальном все действо ничем не отличалось от празднования дня города в любом населенном пункте, какой вы знаете, даже независимо от его размера.

86

- Ну, ты даешь, - хлопал меня по плечу полноватый мужчина в очках, одетый на манер английских аристократов, - серьезно прошел насквозь через все эти грязные переулки? Как-то, помню, один из моих подчиненных ушел туда, даже уже не помню зачем, то ли за редким видом плесени, то ли просто забежал по нужде, в итоге не вернулся. Наверное, нашел там себе жену из местных рабочих, не представляю даже, как ему там хоть кто-то понравился, они же все страшные и грязные, аж думать не хочется про это, да и живет, в итоге, с ней, бегает по переулкам на четвереньках. А на четвереньках, потому что пресмыкаться любил, все время пытался к начальству поближе быть, то чай принесет, то обувь вытрет. Подхалим, никак иначе. Жалко, что так и не понял, что ничего ему не светит, а может и понял, неспроста же в переулки ушел.

Я совершенно не осознал, как этот человек оказался рядом со мной, да еще и начал со мной разговаривать. Не заметить его было крайне сложно, человек, ростом практически достающий меня, стоящего на скамейке точно не мог незаметно подойти и встать рядом со мной, оглядывающим окрестности. Зато меня он точно заметил издалека, поскольку смотрел поверх голов без особого труда. Я не зря сказал про английского аристократа, эта мысль сразу появилась в моей голове, как только я разглядел своего собеседника. Чистый и наглаженный костюм темно-коричневого цвета на белой рубашке с бабочкой, вместе черными лакированными туфлями идеально подчеркивали его полноватое лицо с длинными, буквально оттопыренными в стороны усами. Он одновременно был харизматичным портовым грузчиком из Лондона девятнадцатого века и человеком, работающим в центральном банке.

«Не проходите мимо, не упустите шанс повесить на стену частичку Альберты».

- Я бы ни за что, ни за какие деньги не согласился бы войти в эти отвратительные переулки, - продолжал аристократ.

- Что же в них такого ужасного? – спросил я, продолжая разглядывать толпу вдалеке и не поворачиваясь к собеседнику.

- Что ужасного? - удивился толстяк и, кажется, брызнул слюной вперед. - Это отвратительнейшее место, где царит полная антисанитария и, скорее всего, наши законы там тоже не имеют своей полной силы. Я как-то представлял, как пропадаю в этих темных поворотах. В ту ночь сна я не видел. Боюсь раствориться в той грязной темноте и жениться на местной уродине.

- Как подобного можно бояться, если вы туда никогда и не попадете? - спросил я, наблюдая за быстрыми движениями мороженщика, лавка которого стояла в нескольких метрах от оркестра.

- Я каждый день, по дороге на работу, проезжаю мимо одного из входов в эти проклятые лабиринты, - с легкой ноткой отвращения в голосе сказал аристократ, - и каждый раз меня пробирает дрожь. Хоть бы заделали эти щели между домами, я даже писал в мэрию, но это не привело ни к чему, даже учитывая то, что я не самая последняя фигура в этом округе.

Я не знал что ответить, да и обсуждать глубинные страхи тридцатипятилетнего мужчины с нарушенным гормональным фоном не было особого желания. Собеседник, видимо, осознав то же, что и я, отвлекся на некоторое время, просто смотря через толпу на парней в красных бушлатах, они как раз начинали играть нечто похожее на военный марш, только более веселый и праздничный.

- Когда появится виновник торжества? - бросая взгляд на небо, спрашиваю я.

- Думаю, что уже очень скоро, - отвечает собеседник, - точного времени никому не называли. Сам жду с нетерпением с самого начала, как об этом оповестили население. Хотите знать, почему я так же, как и все здесь, пришел на площадь?

Я удовлетворительно хмыкнул, но подумал, что через музыку и гул толпы толстяк ничего не услышал и, вдобавок, кивнул.

«Сегодня вы имеете возможность приобрести миниатюрную Альберту на холсте».

Собеседник понял мой жест и, после короткой паузы, продолжил.

- Это великий момент, момент, которого уже никогда не произойдет, ведь все древние летающие города уничтожены еще до нашего рождения. Я ещедетства мечтал увидеть Альберту своими собственными глазами. Даже вступил в союз исследователей, занимающихся поисками города, ежегодно финансировал их экспедиции и с упоением ждал этого момента. Теперь мы с гордостью можем заявить, что город будет полностью разобран на составляющие для нашего собственного развития. Будьте уверены, наша маленькая страна уже через пять-десять лет будет бороздить просторывоздушного пространства. Мы буквально станем единым целым с Альбертой.

Эта новость потрясла меня до глубины души. Что-то с силой екнуло внутри моей грудной клетки, задев легкие, от чего дышать стало невыносимо тяжело, воздух стал напоминать очень густую субстанцию, которую невозможно было втягивать себя. Крайне сложно было не подать вида, что меня задели его слова. Я немного приоткрыл рот, чтобы дышать стало немного легче и это немного, но помогло.

«Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене».

Я не мог поверить, что объект моего вожделения, даже, можно сказать, часть меня, летающий город, который до этого момента видел своими глазами только я, начнет принадлежать кому-то другому. Нельзя допустить подобного, Альберта слишком долго оставалась призраком, чтобы в одночасье стать общественным достоянием и пропасть, будучи разобранной, как старые брошенные Жигули в заросшем дворе, среди пятиэтажек. А я даже помешать никак не могу и казаться на летающих платформах тоже.

- Не хотите принять участие? – спросил толстяк и слегка повернулся ко мне с видом, будто заключает чрезвычайно выгодную сделку.

Его полное лицо показалось мне отвратительным, будто несколько минут назад он съел очень сочный кусок жареной курицы, и этот жир, смешанный с приправами все еще оставался на его пухлых губах и блестел на свету.

- Участие в чем? – совершенно не слушая его, спросил я.

«Не проходите мимо, не упустите шанс повесить на стену частичку Альберты».

- В захвате летающего города, - с энтузиазмом ответил толстяк, жирно причмокнув губами, - даже разрешу забрать сверху несколько вещей для личной коллекции.

Больше терпеть этого я не мог и резко отвернулся, показывая свой прямой отказ.

Видимо аристократ не оценил этого жеста, буркнув что-то себе под нос, он тоже отвернулся и попытался завести диалог с пожилой дамой, сидящей на соседней скамейке.

На площадь, сразу с трех входов стали проходить люди, одетые в военную форму, это были светло-коричневые рубахи с погонами и точно такие же штаны. Поначалу появлялись простые рядовые с огнестрельным оружием на плечах, после стали выходить люди, вооруженные миниатюрными ракетными установками, которые они держали практически на весу, так как оружие располагалось у них на правом боку, зацепленное ремнем за плечо. Последними шли командующие, отличающиеся только наличием головного убора – фуражки с кроваво-красной каймой.

«Сегодня вы имеете возможность приобрести миниатюрную Альберту на холсте».

«Боятся, что люди на Альберте поведут себя агрессивно», - подумал я.

С военными на площади стало гораздо теснее, через каждые ворота вошло, по меньшей мере, по пятьдесят человек, и время от времени, один-два бойца с АК второпях пробегали через металлические створки, своим узором напоминающих сказочный лес.

Музыка сменилась на более торжественную и грациозную. Я сразу представил себе прорывающийся через облака летающий город, набравший максимальную скорость. Теперь играл весь оркестр, каждый красный китель пришел в движение и сейчас старался двигаться в такт мелодии.

Со своей скамейки я заметил, что люди в коричневой форме растянулись по периметру так, что, примерно, каждый метр занимал один боец с подготовленным оружием. Один светловолосый военный среднего роста встал практически рядом с моей скамейкой и немного приподнял за ручку ракетницу.

«Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене».

Тошнота, появившаяся после разговора с толстяком, медленно усиливалась, подгоняемая моими собственными не самыми веселыми эмоциями, да и этот постоянно кричащий торговец создавал дополнительную головную боль. Я чувствовал, что станет еще хуже, и я сорвусь, начав бить кулаками наотмашь всех подряд, безумно стараясь защитить свой любимый город, хоть и прекрасно осознавал, что мужчины в форме не дадут мне этого сделать.

Боец, стоящий рядом, немного качнулся, и я обратил на него внимание. Это был еще совершенно молодой парень, даже без легкого пушка на подбородке, что он делал здесь с боевым оружием, было непонятно. Со стороны было заметно, что этот парень толком в строю то не стоял, он то и дело переступал с ноги на ногу и периодически чесал нос.

«Не проходите мимо, не упустите шанс повесить на стену частичку Альберты».

«Бесит», - начинал думать я, каждый раз слыша эти нескончаемые слоганы.

Я уже хотел снова окунуться в толпу, но над площадью пронесся усиленный динамиками голос. Он шел из маленьких рупоров, натыканных по крышам вокруг свободного пространства, я бы и не заметил, если бы случайно не посмотрел на одну из них.

- Граждане, - говорил голос, - сейчас произойдет то, чего вы так долго ждали. Спасибо, что пришли сегодня сюда, оставив свои дела. Наша страна получит в свое владение легендарный парящий город – Альберту. И не беспокойтесь, в случае непредвиденных ситуаций всю площадь охраняет специальный военный отряд для чрезвычайных ситуаций.

«Сволочи, собрали столько гражданских на площади, а сами попрятались по своим бункерам и смеют еще что-то говорить через динамики. Успокаивают еще, что нас спасут, как же. Кто нас спасет? Этот парень, который оружия то в руках никогда не держал?» - ругался про себя я.

«Сегодня вы имеете возможность приобрести миниатюрную Альберту на холсте».

- Ты-то еще заткнуться не можешь, - вскипая, говорю я не самым своим добрым тоном.

- Вы это мне? – поворачивается толстяк, так и не обнаружив по соседству подходящих собеседников. – Даже если мне, то я готов вас простить только ради спокойного наблюдения того, что сейчас произойдет.

- Да, пожалуйста.

87

Площадь замолчала. Над морем, метрах в трехстах воздух задрожал, искажая линию горизонта так, что она больше походила на музыкальную линию из старой Виндовс. Зрелище было величественным и немного пугающим. Наверное, то же самое, что сейчас чувствую я, ощущали люди древности, представляя себе появление древних, как мир, богов, из воздуха, на таком расстоянии и высоте, что кажется недостижимым. Появился резкий шум, непохожий ни на что, но крайне режущий непривыкший слух. Это была канонада из лязга металла, крутящихся приводных ремней, выпускаемого пара и огня, вперемешку со звуком движения чего-то колоссально огромного, что собой раздвигает пространство. Площадь обдало сильным морским ветром, вытесненным невидимой махиной. Тело пробила дрожь, все предвещало небывалую «грозу».

Место, где колебался воздух, стало разрастаться и, с громким хлопком, подобным тому, что издает самолет после преодоления звукового барьера, и в воздухе, закрывая практически все небо над морем, появился летающий город. Это было скопление разно размерных летающих островов, снизу похожих на перевернутые церковные колокола, только безумно грязные от масла и пыли, с отовсюду торчащими частями, спрятанных внутри механизмов, и маленькими балкончиками для внутренних рабочих, поддерживающих работоспособность двигателей.

Островов был много, около ста, все они висели на разной высоте, не позволяя увидеть, что находится на них, но главный остров, содержащий городскую площадь, явно выделялся среди всех, не только своими титаническими размерами, в диаметре он был около полукилометра, но и высокой башней – зданием мэрии.

Пространство разразил треск электричества и шум спускаемого с расширительных бачков воздуха, это я помнил еще благодаря частому своему нахождению на верхних уровнях механизмов по служебной необходимости. Город встал на воздушный якорь, так называлось статичное зависание Альберты в воздухе после спуска всего запасенного воздуха в бачках для экстренного торможения.

Зрелище было великолепным, я еще никогда не видел Альберту со стороны, только сверху, с самого высокого здания, но отсюда, с площади, она видела величественно, благодаря всем этим частям, торчащих их корпусов и побитым временем куполам.

- Невероятно, - ликовал толстяк, - я не мог ожидать чего-то большего, чем это. Даже не представляю, сколько денег мы заработаем на этом городе.

Площадь ожила, кругом заорали люди и ринулись фотографироваться, забыв и о покупках, и о всем остальном.

«Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене».

- Кто же вам даст? – усмехнулся я, хоть и сжал кулаки, сдерживая подходящую к горлу ярость. – Там столько людей, которые точно дадут отпор.

- Не дадут, - махнул толстой ладонью аристократ, - наши воздушные войска уже давно перебили этих гадов и скинули вниз. Думаете, как город сюда прилетел? Местные жители ни за что бы сами не пригнали бы его сюда. Все благодаря главному врачу из Святой Виктории, которая с большим трудом вытянула всю необходимую информацию из пленников.

- Вот как, - выдавил из себя я, не в силах больше останавливать свои действия.

«Не проходите мимо, не упустите шанс повесить на стену частичку Альберты».

- Уроды, - заорал я, спрыгивая со скамейки и со всей силы дергая ракетницу у молодого солдата, который не был готов к такому развитию событий и выпустил оружие из рук, - хер вам, а не Альберта.

Все произошло, как в замедленном сне или как в кино, было сложно осознать, что все это сделал именно человек, каким я себя осознаю. Я взвел оружие, пока люди вокруг в ужасе отбегали в сторону. Прицелиться было не сложно, с левой стороны корпуса был небольшой прицел, я навел красную точку в нижнюю часть главного острова так, чтобы ракета примерно залетела в отверстие под одной из высунувшихся наружу труб.

- Что вы делаете? – брызжа слюной, закричал толстяк. – Не смейте этого делать.

Кажется, военные поняли, что дело запахло огромными проблемами, и начали движение ко мне, я уже практически чувствовал их АК, приставленные к моему затылку.

«Не проходите мимо, только сегодня я продаю уникальные изображения Альберты по самой привлекательной цене».

- Хоть сейчас-то заткнись, - крикнул я через плечо невидимому за людьми прилавку.

В этот момент, когда я уже приготовился вести огонь, моя левая рука ощутила странное тепло, расползающееся по всему телу, словно любимый человек коснулся моей ладони и крепко сжал ее.

Я поменял руки местами и указательным пальцем левой руки нажал на спусковой крючок.

Последнее, что я помню – грохот падающей в море Альберты, сносящую прибрежную линию волну и крики людей. Музыка прекратилась, парни в красных бушлатах убегали, бросив свои инструменты, которые уже захлестнула стихия. Военные, смело сдерживающие строй до последнего момента, тоже ринулись к ближайшим воротам, расталкивая разодетых жителей. Смехотворное зрелище. Как эти вояки могли захватить летающий город, десятилетиями скрывающийся в просторах неба? Конечно, оставалась вероятность того, что всем захватчикам дали отпуск, как награду, и они точно так же гуляли на площади, одетые в штатское, а грязную работу отдали новичкам.

«Сами уже пожалели о своем выборе», - думал я, провожая разноцветные спины.

Толстяк тоже пропал, оставив после себя слабый запах пота, который не снесло даже после сильного удара волной. Видимо он сразу же постарался убежать через ворота, находящиеся практически в двух шагах от нас.

Остатки Альберты медленно погружались в соленую воду, внутренние пожары громко шипели, когда море проникало во внутренние пустоты машинных отделов. Величественное здание мэрии сейчас представляло из себя грустные остатки когда-то огромного здания, вселяющее надежду в жителей Альберты, веру в нерушимость и неуловимость города. Я прекратил жизнь последнего летающего города, оборвал одним коротким нажатием на металлический крючок ракетной установки.

Внутри моей груди осталось только два чувства: скребущая ребра скорбь об утрате символа моей жизни и легкое остаточное тепло, которое почувствовала моя левая ладонь перед выстрелом.

88

- Замечательно, - проскрежетал голос существа, про которого я уже совершенно забыл.

Образ упавшего города полностью растворился в давящей темноте и теплом дыхании того, что находилось рядом со Вторым.

- Что это было? – спросил искатель, пытаясь отдышаться от собственного испуга.

- Твое искупление, - существо практически бесшумно переместилось за спину парня, - ты же этого искал?

- Не очень уверен, что именно это, - растягивая гласные, сказал Второй.

Тишина сопроводила эти слова, и искатель осознал, что остался один. Никаких лишних звуков, кроме ударов собственного сердца, он не слышал. Это была пустота, та пустота, которую Второй очень ждал, как сухая земля, покрытая трещинами, ждет ливень из грозовой тучи. Теперь эта пустота ласкала душу искателя, осознававшую свое освобождение.

- Не страдающий – не существует, - сказал в пустоту Второй неожиданно для себя.

Парень открыл глаза, оказавшиеся закрытыми все это время. Он просто неосознанно отказывался смотреть на этот мир, на существо, разговаривающее с ним. Вокруг была абсолютно пустая комната с серыми стенами, без окон и одной черной дверью без ручки.

Второй встал с несуществующего стула и сделал два шага к двери. Совершенно гладкий материал, не отражающий свет, которого было совсем немного, и исходил он словно от самих стен.

Рука искателя коснулась черной поверхности, ощутив легкий холод, и немного ее толкнула. Дверь поддалась и беззвучно отвернула в сторону.

Впереди находился знакомый Второму город, точнее городское кладбище всего с одной могилой. Ее могилой.