Часть двенадцатая
78
Первый настежь открыл окно, как только вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Прохладный воздух ворвался в комнату, подобно цунами, снося все пылинки на своем пути. В нос ударил запах города, точнее сказать, запах поднятой песочной пыли, предварительно разогретой солнцем. Небо понемногу затягивало достаточно темными облаками, будто в бочку с водой медленно попадало, разливаясь, машинное масло с крупинками металла – молниями. Грома еще не было, но яркие вспышки уже виднелись на горизонте, вспыхивая то там, то там, они на огромной скорости, быстрее, чем пикирующий бомбардировщик, неслись к земле, касались ее и тут же исчезали, оставляя после себя звенящую пустоту. Это явление природы всегда завораживало, некоторые безумцы даже хотели поймать одну из молний, чтобы владеть ее красотой и силой, но это никому не удавалось, вспомним хотя бы историю, рассказанную Михаилом Горшеневым. Искатель долго смотрел вдаль, где на рваной грани между крышами высоток и бескрайними серыми облаками то и дело пролетали голубые вспышки.
- Да, - протянул Первый, - задал мужичок задачку. Что вот от меня требуется?
Очевидно, что ответа на вопрос не последовало. Искатель отошел к столу и расслабленно упал на отодвинутый стул, от чего тот сильно скрипнул, будто собираясь развалиться.
Первый снова взялся за один из блокнотов, лежащий на дальнем краю стола, прикрытый парой исчерканных ручкой листов А4, сложенных вдвое. Эта записная книжка оказалась самой тонкой из всех, но в то же время самой часто открываемой. Об этом можно было судить по сломанному переплету и затасканным страницам, делающим блокнот в полтора раза больше.
- Что тут у нас?
Страницы были вдоль и поперек исписаны короткими зарисовками мыслей, причем все разными почерками, как понял Первый, здесь оставили свои зарисовки сразу четыре человека, хотя в дальнейшем могло оказаться, что их намного больше. Письмо двух неизвестных искатель разобрать не мог, иногда понимая отдельные слова, которые не давали совершенно никакого понятия о том, что было написано.
«Не очень давно была замечена прямая зависимость обыкновенного алкоголя и процесса развязывания языка в обыкновенном разговоре, как говорят, по душам. Причем, стоит обратить внимание, что незнакомым людям требуется гораздо больше огненной воды для совершения исследуемого процесса».
Искатель пару раз усиленно моргнул над прочитанным и пробежал глазами дальше, стараясь зацепиться хоть за что-то полезное или интересное. Среди направленных в разные стороны абзацев двумя разными почерками виднелись слова: любовь, катастрофа, аморфность, пустота и еще несколько не полностью разборчивых.
Аморфность особенно зацепила Первого не просто красотой сочетания конкретных букв, а глубинным чувством, крепко связывающим искателя с его далеким прошлым.
- Давай-давай, - кричал мальчишка в зеленой футболке и бежевых шортах, размахивая руками снизу вверх, будто командовал большим краном на очень важной стройке.
- Я не могу, - обессиленно отвечал Первый раз за разом, изо всех сил стараясь поднять свое тело к металлической перекладине с облупившейся от времени зеленой краской.
Мальчишек лет тринадцати окружал типичный двор российского некрупного городка. Все, как в книгах: четыре непохожих друг на друга пятиэтажки из белого кирпича, ставшего уже серым от времени, кругом не кошеная трава, поднимающаяся за маленькими металлическими заборчиками, ограждающими пространство перед зданиями от пешеходных дорожек, покрытых асфальтом, наверное, лет сорок назад. В середине всего пространства находился маленький металлический городок, практически полностью выцветший под нещадным солнцем. Двор был удивительно чистым, учитывая его крайне удобное расположение для размножения отрицательных членов общества. Окружение само выращивало, так называемое быдло, неизвестно, с какой целью. В этом была и достаточно крупная проблема – не было того, что могло бы контролировать весь этот процесс. Нельзя было остановить тотальную деградацию населения. Но, с другой стороны, конкретно в этом дворе будто не происходило ничего такого, что могло отравить пространство.
- Слабак, - заключил мальчишка, - зачем ты собрался все это проворачивать?
- Не твое дело, - ответил Первый.
- Да ладно, - махнул рукой парень, - чтобы ты вылез из своей квартиры просто так, где твоя бабушка всегда готова тебя накормить и погладить по голове? Не верю. Да еще и меня вытащил научить тебя подтягиваться.
- Ну, - Первый замялся и начал ковырять песок носком своей новой сандалии, - это все не просто так, ты прав.
- Вот ты удивил, конечно. Рассказывай, давай.
Первый молчал, взвешивая за и против. Он не знал, к каким последствиям приведет раскрытие его маленькой тайны. С другой стороны, он доверял этому мальчишке в футболке цвета травы, являющегося единственным другом Первого, которого он с уверенностью мог назвать лучшим. Только этот парень приходил в гости к постоянно болеющему другу, приносил ему домашние задания и проверенные тетради, помогал с учебой и, в целом, проводил очень много времени с Первым.
- Я решил заняться собой.
- Это-то я уже понял, - сказал парень. – Причина в чем?
- Все из-за нее, - Первый, будто виновато, опустил голову.
- О, да в нашем гадком утенке загорелась любовь, - хлопнул в ладоши парень. – Как хоть ее зовут то? Из параллельного класса?
- Я не знаю, я даже не разговаривал с ней, - на глазах Первого выступили первые слезы.
- Боишься даже подойти?
- Да.
- Все ясно, - парень упер руки в боки, - ты нюня.
- Не в этом дело, - вытер нос Первый. – Ей нравятся те, кто занимается спортом. Сам видел, как она смотрела на парней на уроке физкультуры. Да и сама-то какая, на гимнастику ходит.
- Ничего, сделаем из тебя кумира спортивной молодежи.
Следующие две недели Первый каждый день, пересиливая себя, выходил во двор и старался выполнять все задания, выдаваемые его другом. Вытирая пот с лица, искатель раз за разом брался влажными ладонями за теплую сталь турника и напрягал свои уставшие мышцы.
- Слушай, - сказал Первый, растягиваясь на траве, - я как-то уже сомневаюсь в нашем гениальном плане.
- Не переживай, - заверил парень, одетый сегодня в ту же самую зеленую футболку, но уже с посаженной на нее дыркой на спине, - гарантирую завоевание ее сердца.
- Я же вижу, что ничего лучше не становится, - искатель выпрямил правую руку, после чего согнул ее в локте, будто показывая размер мышц на ней.
- Если будешь так думать – так и выйдет.
Стоит ли говорить, что именно так и вышло? Спустя еще неделю и литр пролитого пота и сорванной мозоли искатель решил показать себя, провести пробную атаку, как они это называли. Но все было разбито в пух и прах – девочка в этот день сидела на скамейке рядом с турниками, где и собирались главные «выпендрежники» своими способностями, в объятиях парня. В кулаки Первого прилилась горячая кровь, заставившая его рвануть вперед с воинственным криком. Завязалась драка, выглядевшая в глазах искателя одним из самых грандиозных противостояний двух людей, подобно сражениям гладиаторов. Все, как полагается: ликующие болельщики, напряженные мышцы, брызги крови и выражения сильнейшей сосредоточенности на лицах. Но на деле все было менее прозаично: удар мимо от искателя и точный удар противника в лицо. Итог – синюшный синяк под глазом и оскверненная собственная честь. Первый еще больше ушел в себя, стараясь не выходить из комнаты без необходимости. «Зачем мне солнце, лучше покурить Шипку», - вспоминал после это время искатель.
Оставалось терпеть походы в школу, где над слегка располневшим пареньком постоянно издевались, то и дело вспоминая давно прошедшее событие.
«Посмотрите-ка, кто идет – это же наш нелепый драчун».
«Эй, может, и мою девушку попытаешься отбить?»
«Придурок, отойди от меня, а то животом заденешь».
Дети только сильнее угнетали одинокого мальчика, подводя его к точке невозврата. Удивительно, что дети, будучи еще маленькими людьми, несостоявшимися личностями, могут являться самыми жестокими существами, только потому, что сами не осознают той боли, которую способны причинить и причиняют раз за разом, стараясь быть похожими на взрослых. Выученная жестокость, не более.
79
- К черту вас всех, ненавижу, - раз за разом кричал своей стене с узорчатым ковром Первый.
Маленькая комнатка с простой деревянной кроватью, шкафом и столом стала еще сильнее притягивать к себе искателя. В ней никто не смеялся над ребенком, никто не тыкал в него пальцем, никто не хотел толкнуть или больно задеть плечом, четыре стены с застекленным отверстием на улицу защищала от всего. Искатель часто сидел у окна и просто следил за тем, как на до боли знакомой детской площадке собирались все знакомые, бегали, придумывали новые и новые игры, смеялись, а ближе к вечеру забирались под металлическую крышу игрового городка и просто болтали совершенно обо всем. Первый иногда открывал окно, чтобы послушать эти разговоры, но ветер лениво доносил до ушей только оборванные предложения. Пару раз, конечно, появлялось желание бегом спуститься по лестнице, шлепая затертыми шлепанцами по каменным ступеням, ударить дверь подъезда ногой и направиться к друзьям, но боязнь снова быть оскорбленным брала верх, особенно учитывая частое появление во дворе местного задиры.
- Эй, постой, - голос Первого показался ему еще более детским и испуганным, чем обычно. Он сам не мог представить, как собрался с силами крикнуть эту фразу настолько громко.
Узкая улица по дороге из школы, полное отсутствие автомобилей, легкий вечерний ветер, ласкающий щеки и кисти рук, впереди идет та самая девчонка, вся в слезах, утирая лицо спущенным к пальцам рукавом. Ее всхлипы еле слышны, Первый, идущий в двух метрах позади, еле их расслышал, хоть и поначалу не придавал значения систематическим подергиваниям маленьких плеч. После внезапного для самого искателя возгласа, девочка замедлила шаг и даже не попыталась убрать слезы с лица. Первый догнал ее и остановился рядом.
- Что-то случилось? – спросил искатель.
Девочка на мгновение замолкла, но через секунду звучно шмыгнула носом и слегка повернулась к собеседнику.
- Это ты, - еле слышно сказала она, - тот, кого сейчас вся школа обсуждает?
Первый покраснел.
- Ты меня знаешь?
- Тебя сейчас все знают и рассказывают всякое, - ответила она.
Искатель не знал, что стоит сказать, он даже не мог предположить, какое впечатление от него образовалось после всех сплетен. Иногда страшно на улицу выйти, только сделай шаг не туда, и уже кто-то расскажет соседу, что видел тебя в нетрезвом состоянии.
- Если хочешь, то я пойду дальше, - неуверенным тоном сказал Первый и почесал кулаком под носом.
- Как хочешь, - слезы чуть сильнее побежали по красному лицу, срываясь с подбородка и улетая в бесконечную неизвестность. - Иди, я справлюсь.
Сомнение в правильности своих поступков затянуло разум искателя. Он замер, сжал пальцы в кулаки и долго стоял, не решаясь уйти, но и не находя слов для утешения плачущего перед ним создания. Нужно было что-то предпринимать, но что и как, известно не было. Нельзя было допустить закрепления за искателем еще одного обидного оскорбления, которое незамедлительно последует после отсутствия принятого решения - это парень прекрасно понимал.
- Пойдем, - сказал Первый и уверенно, но все еще дрожащей рукой взялся за тонкое белое запястье и потянул его владелицу вперед.
- Куда? - все, что успела всхлипнуть девочка.
- Ко мне домой, - сказал искатель, - уберем твои слезы чаем с баранками.
Это был первый раз, когда парень так резко взял всю инициативу на себя. После он заметил, что наглость совместно с уверенностью в движениях, наработавшихся за время общения с прекрасным полом, дают сто процентный результат.
80
После чрезвычайно долгой паузы длиною в пару десятков километром киноленты с записанным на нее прошлым, Первый перевернул страницу и продолжил разглядывать кривые строчки. Никакой полезной информации до сих пор не было. Искатель вернул блокнот на место и подошел к окну. Через серую пыль, налетевшую с улицы, долго что-то рассматривать тоже не было особого смысла и желания, посему парень решился на очередной первый шаг.
Дверь слегка приоткрылась, Первый высунул голову наружу, повернул лицо в сторону прохода на кухню и серьезным тоном сказал, стараясь не говорить слишком громко, но так, чтобы его можно было услышать из другого помещения:
- Что-то сегодня ничего у меня не получается, сколько не сижу - ничего в голову не приходит.
В ответ последовала лишь тишина, не доносилось даже звуков присутствия человека неподалеку.
- Эм, дорогая?
Ответа снова не последовало. Первый предположил, что девушка ушла, но был уверен, что не слышал за дверью ни единого звука, особенно звука открывания и закрывания довольно массивной входной двери из крашеной черной стали.
Парень решил выйти и проверить обстановку. Страшно не было, искатель шагнул на территорию за пределами комнаты и короткими шагами, практически прогулочной походкой, зашел в кухню. Картина, представшая впереди, не могла характеризоваться, как стандартная или хотя бы привычная для парня. Тело искателя отказалось совершать какие-либо лишние движения, кроме создания устойчивого выражения удивления на лице, которое никак не хотело исчезать.
Анна стояла рядом с кухонным гарнитуром, уперев широко расставленные руки в лакированную столешницу, раскрашенную под мрамор. Ее поза походила на ту, которую принимают люди, ужаренные высоким разрядом электричества - все тело было напряжено и выпрямлено струной. Лицо выражало только глубокую боль, спрятанную где-то очень далеко, но не было ни слез, ни напряженного дыхания, ничего, что должно бы было этому сопутствовать. Знаете то ощущение от раздирающейся грудной клетки от любого жизненно важного события, которое касается вас так глубоко, что достает своими руками до души? Сейчас происходило именно это, Первый видел подобное не раз, когда бросал девушку, которую сам же в себя влюбил ради развлечения.
Анна начала немного дрожать всем телом, но по-прежнему не издавала никаких сопутствующих звуков, пальцы, прислоненные к глянцевому дереву, сильно напряглись, и ногти еле слышно коснулись поверхности.
- Ты в порядке? - с ноткой испуга сказал Первый напряженным голосом.
Девушка молчала. Кажется, она даже не поняла, что рядом стоял человек, и можно было положиться на его помощь. Девушка продолжала стоять без лишних мыслей в голове и молча терпела давящую боль в груди, то и дело перерастающей в сильное жжение. Нет в мире боли сильнее и непереносимее, чем боль душевная. Умереть от такой боли практически невозможно, но многие, не имея сил вытерпеть ее, помогают ей и накладывают на себя руки, так и не дав самим себе возможности выкарабкаться, как будто отрезая веревку, являющуюся единственным спасением из колодца. Умереть от такой боли не считается чем-то глупым и безрассудным, ведь умирать, страдая, например, от неразделенной любви уже множество лет воспевается поэтами и писателями. Но девушка страдала не от этого, в плане душевного равновесия она была здоровее всех, кто ее окружал. Боль была физической, самой настоящей, гораздо реальнее и серьезнее, чем любая другая фантомная боль, какая могла существовать.
Сердце билось в груди с особым усилием и такой скоростью, что можно было сбиться со счета, зажав два пальца на запястье. Анна продолжала молчать, ее ноги понемногу теряли силу, и девушка в любой момент была готова рухнуть на пол. Неизвестно, какая сила все еще удерживала это хрупкое тело в вертикальном положении, но она действовала безотказно, будто Анна всей своей силой воли не хотела показать свою слабость перед человеком, которого любит.
Но Первый не привык проявлять лишние эмоции, направленные не на него самого. Поэтому парень был просто ошарашен тем фактом, что девушка столько времени наигранно изображает, что ей безумно плохо. Первый прекрасно осознавал, что в таком возрасте, а по его примеркам Анне было от двадцати двух до двадцати пяти лет, не может быть настолько проявляющих себя заболеваний, заставляющих человека мучаться настолько, что останавливались многие моторные функции.
- Хватит строить из себя непонятно что, - достаточно грубо сказал искатель, полностью определившись в том, что девушка его разыгрывает.
Первый взялся за тонкое плечо рукой и плавно, но с силой потянул на себя, собираясь развернуть замершее тело к себе лицом. Хрупкое создание с легкостью повиновалось действиям парня, и Анна уже стояла спиной к столу, все еще немного выставляя свои руки вперед, ее глаза были закрыты, ресницы слегка подергивались. Кажется, зрачки за веками быстро перемещались в разные стороны, губы будто хотели произнести пару слов, но им так и не удавалось вырваться наружу.
- Пойдем, посидим, я больше не могу смотреть на это, - Первый грубо потянул девушку за собой.
Пройдя небольшой коридор, Первый к собственному удивлению попал в маленькую, узкую комнату с широким окном и одной-единственной кроватью у левой стены.
- Садись, - приказал искатель.
Девушка, ведомая силой инерции после легкого толчка в лопатку, рухнула лицом вперед на серое покрывало так, что оно практически завернуло в себя обессиленное тело.
- Хватит притворяться! – закричал Первый, ударив кулаком кровать рядом с ногой Анны.
Девушка пару раз усиленно дернулась, будто хотела своими силами выбраться из поглощающего ее сна, и замерла. Анна медленно поставила руку на кровать и, не без лишней сложности, перевернулась. Она будто бы снова решилась сказать что-то, но пересохшее горло и не полностью расслабившиеся мышцы не дали ей это сделать, поэтому она могла только молча смотреть на Первого в обличии ее любимого человека.
- Довольна? - резко спросил искатель и сложил руки на груди, как знак преждевременного отказа в помощи. - Ты не напугала меня, но у тебя отлично получилось вывести меня из колеи. Только я решил выйти к тебе, так сразу получил вот это. А ты знала, что я терпеть не могу, когда меня игнорируют? Теперь точно знаешь. Больше никогда, ни при каких обстоятельствах не смей молчать, когда я к тебе обращаюсь.
На лице Анны отобразилось недоумение вперемешку с ошеломлением таким поведением Первого.
-Что с тобой случилось? - очень тихо сказала она, с усилием рассоединяя, склеивающиеся от сухости, губы. - Ты никогда так со мной не разговаривал.
- Верно, - гаркнул искатель, - потому что я тебя и не видел никогда. Это ты откуда-то решила, что я просто притворяюсь. Я все это время пытался понять, что я тут делаю, но так и не разобрался в этом.
Первый угомонил свой пыл, его плечи немного провисли вниз, резкое дыхание начало выравниваться, парень опустил голову и всхлипнул.
- Я всю жизнь пытался быть сильным, - продолжил он, - но так и не научился делать это правильно.
Анна продолжала лежать, не шевелясь, отголоски боли в груди все еще доносились до ее головы учащенными ударами сердца. На лбу проступил легкий пот, маленькими капельками собираясь над линией бровей. Девушка не знала, что следует предпринимать. Теперь она точно удостоверилась в подмене человека, который стоял перед ней, но Анне было слишком сложно подобрать правильные вопросы, чтобы узнать что-то большее, да и крупинка страха заставляла ее помалкивать.
- Почему ты все еще молчишь? - подняв глаза, спросил искатель.
- Сам-то ты как думаешь? - сухо ответила девушка.
- Я тебя сильно напугал?
- Ты... – начала, было, Анна, но потом резко исправилась. - Вы меня чуть с ума не свели, пока я стояла на кухне, да и сейчас тоже.
- Вы? - все, что ответил Первый.
Девушка прокрутила в голове свои последние слова и утвердительно качнула головой вперед.
- Да, потому что тот, кто скрывается за лицом моего возлюбленного, явно другой человек.
Первый присел на край кровати, пригнув мягкий угол достаточно сильно, чтобы нога девушки скатилась вниз по образовавшейся горке и ударилась в бедро искателя. Анна тут же отдёрнула босую ногу обратно, это получилось у нее с трудом.
- Я не буду утверждать, тот ли я человек, которого ты знала до этого, - начал Первый.
- Ты совершенно не он, - заверила девушка, - ты грубый и не упускаешь возможности накричать на меня. Я удивляюсь, как ты до сих пор не перешел к физическим наказаниям.
- Прекрати нести ерунду, - Первый с силой махнул рукой. – Я никогда не бил таких, как ты.
- Таких, как я? – ошеломленно переспросила Анна. – Ты совершенно не тот, кого я знала.
Девушка набралась сил и приподняла верхнюю часть тела, подсунула под нее большую подушку, лежащую в верхней части кровати, и сложила руки на груди.
- Кто ты такой и как смог провернуть это, что могло произойти только в фантастических книгах?
Первый уже был готов к подобному вопросу, но не был уверен в правильности ответа, который собирался выдать в случае появления подобной ситуации.
- Это все просто сон, - неуверенно сказал искатель, - я попал в сон и теперь переживаю эту абсурдную ситуацию с девушкой, которая зависает на ровном месте.
- Надеюсь, ты сейчас шутишь, а не проговариваешь мысли, рожденные твоим больным сознанием.
- Это сон, - твердил Первый, - сон. Я могу делать совершенно все, что угодно, а потом просто проснусь, и все вернется на свои места, снова окажусь на той поляне с костром и все. Все просто.
Девушка немного отползла в противоположную сторону от широко улыбающегося искателя, кровать легонько скрипнула.
- Думаешь, что все это смешно? – спросила она.
- Я проснусь, понимаешь? – не унимался Первый. – Я наконец-то понял. Нужно проснуться, и я вернусь. Не спрашивай, как и почему, ты скоро исчезнешь навсегда.
Анна сделала еще одно уверенное движение назад, которое не осталось без внимания парня. Первый сделал шаг вперед, уперся коленом в кровать и придвинулся к девушке. Искатель почувствовал знакомый запах ромашек, будто целое летнее поле, заполненное белыми цветками с желтой сердцевиной, собрали, выжали в маленькую баночку, которую и использовала девушка. Искатель был безумен, его глаза горели, кулаки непроизвольно сжимались, тело стало менее гибким, и движения больше напоминали механические, подобные роботизированной технике. Девушке ничего не оставалось, кроме как вжиматься в угол между серой спинкой кровати и стеной, казалось, что вот-вот и все еще слабое тело протиснется в маленькую щель между деревом и бетоном.
Первый перенес вес на другое колено, сделал короткий шаг вперед и коснулся носом тонкой ткани кофты Анны. Это была простая кофточка с капюшоном, какие часто распродают на рынках, выдавая их за брендовую одежду, забывая отрезать этикетки со знакомыми всем китайскими иероглифами.
-Мне нравится твой запах, - сказал Первый, жадно втягивая воздух рядом с шеей девушки.
- Не могу ответить взаимностью, - сказала Анна, все еще пытаясь протиснуться в пространство за своей спиной.
Искатель жадным взглядом рассматривал девушку, после чего стал гладить ее обнаженную ногу, то и дело сжимая ее так, чтобы было больно. Нежная кожа натягивалась, белела от сильного натяжения, а после и вовсе краснела, сохраняя следы от пальцев парня. Анна морщилась от боли, но молчала, не желая спровоцировать Первого на более опасные действия.
Если вспоминать, то на не очень давно начавшемся веку девушки еще не было подобных происшествий. Не только из-за того, что она с детства не связывалась с мальчиками, представляющими из себя непослушных и готовых на любую шалость детей, а из-за простой стеснительности, ограничивающей ее настолько, что сложно было найти себе друзей среди девочек. Анна, находясь под продолжительным впечатлением от мультиков и сказок о принцессах, терпеливо ждала момента появления второго главного героя в своей жизни - того единственного парня, способного принять ее такой, какая она есть, прямо как в книгах. Но этого не происходило, учитывая скорость пролета жизни вперед, как в ускоренной перемотке видеокассеты. Анна поступила в институт, собираясь в будущем заняться изучением морской живности, и со спокойствием отодвинула на второй план ожидание своего принца. Только вот она не учла одного. Жизнь устроена так, что ты никогда не получишь желаемого, если крайне сильно его хочешь, пространство вокруг будет будто специально образовывать мир без желаемого, будь то компьютер, новый телефон или любая другая физическая фигура.С чувствами все обстоит точно так же, как только перестаешь искать любовь - она находит тебя сама, чаще всего в самом неожиданном месте, где, казалось бы, совершенно ничего невозможно найти. Та самая родственная душа появилась в переулке между заброшенными домами и практически врезалась в девушку. Естественно после первого "контакта" все клетки двух тел начали тянуться друг к другу, не желая разлучаться на долгое время, они действовали подобно квантовой связи, на любом расстоянии чувствуя настроение друг друга. Так прошел не один год до этого момента, когда человек с лицом любимого Анны с угрожающим видом приближался все ближе к ней.
- Что ты делаешь? - еле слышно спросила Анна.
- Заткнись, - ответил Первый, - я наслажусь тобой, а после выберусь отсюда. Ты ведь хочешь этого, я знаю, вы, девушки, только для этого и годитесь.
Анна промолчала все с той же целью - не расшатывать психику парня еще сильнее.
- Раздевайся, - властно сказал Первый, выпрямившись.
- Перед тобой - никогда, - гордо ответила девушка, еще сильнее вжимаясь в стену, собираясь сгруппироваться в точку.
- Да как ты, - искатель сделал еще один маленький шажок, - смеешь отказывать мне, еще ни одна девка не смела так отвечать.
Анна поняла, что спасения ждать не стоит, а стена так и не поддастся ее потугам.
Первый был вне себя, такое на самом деле происходило впервые, и он не знал, как лучше поступать. Даже та самая первая девочка из школы не могла устоять перед его чарами агрессивного поведения. Парень прекрасно помнил, как девочка с испуганным лицом согласилась на все его приказы, которые он считал простыми просьбами. Так произошел его первый поцелуй, потом второй и третий, девочка была готова на любые желания Первого, а он был только рад приказывать и делать больно той, кто не мог причинить ему зла. Так прошло взросление, так сменилось огромное количество девушек. Одна за другой уходили из квартиры искателя с синяками, ссадинами, искусанными губами, но довольными, это был закрытый клуб любителей того, что обычные люди прозвали бы насилием. Конечно, появлялись и те, кто считал, что Первый перегибает палку, но в тот же вечер они оказывались прикованными к кровати с кляпом во рту. Анна первая, кто противоречил убеждениям искателя. Первый уверенно поднял руку и занес ее для удара, желая увидеть в глазах девушки желание получить этот удар, но он увидел только мольбу о помощи и страх перед грозной фигурой человека, который когда-то был ее возлюбленным. По комнате пронесся громкий щелчок руки об гладкую женскую кожу.