Часть одиннадцатая
74
Второй, морщась от стоящих в переулке запахов, быстрым шагом двинулся в направлении выхода, который, как он помнил, находился за поворотом в дальнем конце каменного коридора. Но, как только он сделал первый шаг за угол, повернулся всем телом, чтобы продолжить шествие, парень понял, что вышел в самое начало переулка, вокруг все так же лежали бездомные, на стенах были все те же граффити.
Искатель с абсолютно спокойным от эмоций лицом продолжил идти вперед, будто не в первый раз находился в подобном месте, что, от части, было правдой, ведь эти дома были ему хорошо знакомы, он видел их не так уж и давно. Правда, в прошлый раз, искатель не припоминал таких чудесных свойств за этим дурно пахнущим местом.
Новый поворот привел к точно тому же заключению, что и предыдущий – пространство не хотело выпускать Второго через этот выход, как бы он этого не хотел.
Искатель снова стоял в начале обшарпанного коридора с забитыми наглухо окнами. Шаг, еще шаг, снова перенести вес с одной ноги на другую, переступая худое тело спящего, который начал переворачиваться на другой бок, и парень чуть не задел его своей ногой. Но мужчина все равно проснулся, будто от внутреннего падения во сне, резко открыл глаза и прерывисто задышал, подняв грязную руку к груди.
- Приснится же такое, - хриплым голосом сказал он, повернувшись к соседнему лежащему телу, но, заметив, что его товарищ все еще спит, повернул голову обратно.
Искатель все еще стоял в положении длинного шага, он стоял на двух ногах, между которыми находился проснувшийся. По всей видимости, бездомного совершенно не беспокоила подобная ситуация, либо он попросту не увидел человека над собой. «Он точно не слепой», - заключил Второй. – «Но почему тогда он не видит меня?» В переулке было достаточно светло, утро только начиналось и солнце, хоть и, находясь за тонкой пеленой облаков, поднималось все выше.
Второй решил отогнать эти мысли из своей головы, в виду того, что это не являлось его проблемой, сейчас нужно было решать более серьезный вопрос. Шаман посредством особого ритуала отправил его в это самое место, с которого началось все это путешествие, значит, это было необходимо, значит, здесь есть что-то, что может спасти искателя.
Второй качнулся и сделал шаг назад, отступив от лежащего на асфальте человека, начавшего вслух обсуждать сразу несколько вопросов, что совершенно не позволяло проследить за ходом его мыслей.
«Его несколько раз пытались казнить, но все было тщетно».
Искатель пытался определить возможность выбраться из переулка. Проход вперед точно был закрыт, ввиду того, что просто отправлял его на исходную точку. Это не мог быть настолько длинный, повторяющийся коридор, никто таких никогда не строил, смысла в этом не было.
«Еще в древних манускриптах писали о заблудших душах, без полной уверенности в их существовании, никто не мог их увидеть, это было персональным адом для блуждающего».
Лезть в одно из окон тоже не выглядело гениальным решением. Можно было потратить час на отрывание досок и вычищение пространства от осколков битого стекла, чтобы просто попасть в пустое здание, выход из которого точно так же, наглухо, забит с обратной стороны.
«Из ничего и выйдет лишь ничто».
На ум приходило только одно логичное решение – идти в противоположном направлении. По логике, это должно было сработать, хоть никаких логичных доводов к этому и не было.
«Убирайся, убегай, чтобы я больше не чувствовал твоего присутствия здесь».
Искатель развернулся и резким движением двинулся к каменному повороту. Шаг, другой, темнота, и вот он стоит на тротуаре совершенно незнакомой улицы, совершенно не той, что должна была вести к переулку.
Двухполосная дорога с парой выбоин в асфальте, ряд фонарных столбов с парой-тройкой работающих лампочек на десяток выбитых или выкрученных и такой же неприметный ряд кирпичных трехэтажных зданий с давно не мытыми стеклами окон.
Тротуар, видимо, слишком давно не ремонтировали, покрытие на нем вспучилось от вышедших на поверхность корней редких деревьев, стоящих в прогалинах пустоты, между домов.
Местность была незнакомой, и искатель решил идти в случайном направлении, с целью выйти хоть куда-то или встретить прохожего, который мог бы рассказать, куда Второй попал.
Через дорогу находилось озеро, отражающее свет иногда выглядывающего солнца, вода беззвучно звала к себе, звала окунуть в себя ноги и, ощутив ее прохладу, почувствовать умиротворение, медленно отвлекаясь от всего, что беспокоит. Но искатель твердо решил не терять лишнего времени, если это можно было сделать, потому он быстрым шагом двигался вперед, мимо него пролетали дворы засыпанные мусором, у стен стояли деревянные паллеты, ржавые велосипеды и ведра. Среди всех этих обломков цивилизации росла трава, ее никто не косил и не пытался убирать, потому все эти прогалины выглядели как брошенные миниатюрные деревни, уже не имеющие названий.
Второй уже сбил собственное дыхание и заметно замедлился, а цель его движения была еще достаточно далеко – примерно через километр по прямой виднелся перекресток с горящими желтым светофорами.
75
Навстречу шел человек с двумя целлофановыми пакетами, заполненными, судя по выдающимся наружу очертаниям, продуктами на следующую неделю вперед. Это был мужчина средних лет, с недавно подстриженными волосами, прикрытыми подобием бандитской восьмиклинки из серой ткани. Остальное было плотно укутано в такой же серый осенний плащ с высоким воротником. Шаг незнакомца давал понять о его полной физической опустошенности – ноги поднимались невысоко и достаточно медленно, изредка шаркая каблуком кожаной туфли. Было странно видеть ранним утром столь изнеможенного человека. Можно было предположить, что незнакомец – ночной гуляка, недавно вышедший из ночного клуба, который только недавно закрылся, но мысли в голове подсказывали обратное. Все, от одежды, до общего впечатления, кричало о том, что случайный прохожий совершенно неслучаен.
- Доброе утро, - тихо сказал Второй, подняв лицо к незнакомцу.
В ответ искатель получил только приглушенное мычание из-за приподнятого воротника.
- Вы не подскажете, - парень замялся, - где я нахожусь?
Мужчина остановился и глубоко вздохнул, будто решил перевести дыхание. Он чувствовал, как его легкие полностью расправились, словно только что поднятые паруса на яхте, вышедшей в море, являясь частью парусной регаты.
- Где-где, - ответил он сухо, - нигде, там, где ничего нет, только чертовы клубы да бары, делающие людей агрессивными.
Мужчина еще раз глубоко вздохнул, поерзал плечами под тканью пальто и продолжил свой путь, словно не собирался больше продолжать никаких разговоров.
Второму ничего не оставалось, как просто продолжить идти вперед, сделав вид, что никто не встречался секунду назад на его странном пути.
Слева продолжали появляться осколки заброшенных цивилизаций, одна за другой, каждая не похожая на предыдущую. Казалось, что за новой прогалиной, после очередного дома, могло оказаться мертвое государство со всеми своими богатствами, а не кучей мусора, разваленной по всей площади.
Впереди показался первый забор из металлической сетки, по состоянию больше напоминающей старую рыболовную сеть, полностью сросшейся с речным илом и мусором. Ограждение растянулось метров на пятнадцать, после чего резко поворачивало налево, ограничивая в кольцо то, что стояло внутри. Сделав еще пару шагов вперед, Второй замер, осознавая увиденное и складывая это с осознанием прохождения ритуала спасения собственного сознания. За забором стояло заброшенное кирпичное, как и все дома в округе, здание с двухметровой неоновой вывеской, в стиле американских мотелей. Сплошная линия выводила буквы, аккуратно складывающиеся в слово "Эфириум".
-Вот те на, - протянул искатель и коснулся пальцами заржавевшей сетки, от чего та шевельнулась и сбросила с себя несколько водяных капель. - Клуб, лучше которого сложно найти. С виду и не скажешь.
На входе уже стояло несколько людей, распределившихся по всей свободной площади между забором и обглоданной временем стеной. Это были совершенно разные личности, ничего не объединяло их вместе, кроме того факта, что они все поклонники подобных мест, иначе смысла находиться здесь попросту не было.
Второй, помедлив с действиями несколько минут, решил попасть на закрытую территорию и тут же нашел дыру в сетке, деликатно заделанную кусочками алюминиевой проволоки, будто стежками нитки на рваной ткани. Искатель медленно протиснулся через металлические края ограды и легко шагнул на утрамбованный песок, перемешанный с осколками и пылью красного кирпича. Ноги сами понесли его вперед, но не так, как бывает, когда, не осознавая, идешь к тому, чем тяготеет твое сознание, а так, будто тянущее к себе место обладало особой силой и, просто-напросто, тянуло к себе без особых на то причин. Такое встречалось крайне редко, даже, вроде бы, не встречалось в местном фольклоре, насколько мог судить Второй, но он не первый раз подчинялся дуновению воли судьбы и просто шагал в указанном направлении, закрыв при этом глаза. Так он и встретил родителей Анны, попавших в трудную ситуацию, избавив их от нее. В тот вечер искатель не подозревал, что двое стариков, окруженных тремя не самыми образованными личностями в знаменитых штанах с тремя полосками, окажутся родителями его избранницы. Очевидно, что три быдла пытались получить с пожилой пары все их деньги, но парочка не особо шла на контакт, учитывая направленный на них нож. Второй с показушным спокойствием и деликатностью подошел сзади и напал на того из тройки, что был с ножом. Вся ситуация разрешилась мгновенно, холодное оружие оказалось единственным у кучки горе-грабителей, и они, выкрикивая не самые пристойные ругательства, если ругательства вообще бывают пристойными, убежали в сторону с большим количеством деревьев. После этого, в день знакомства с родителями, Второй понял, что не зря живет по своим собственным правилам.
У входа в Эфириум появилось еще несколько человек, пришедших одновременно, они что-то увлеченно обсуждали, очевидно, что в этой группе все знали друг друга. Их пестрые наряды с часто встречающимися оттенками зеленого, делали их похожими на стайку, сбежавших из зоомагазина, волнистых попугайчиков, трясущих своими яркими хвостами и издающих звуки, привлекающие самок.
Искатель приблизился к дверям на пару шагов, замер, будто осмысляя собственное действие, и, резко повернув в сторону, приблизился к девушке неподалеку. На ней были черные кожаные шорты и безвкусная, по мнению Второго, футболка с надписью Shock, искатель искренне не понимал смысла одеваться настолько вызывающе, учитывая, куда пришла девушка. Очевидно, что не трезвые особи мужского пола неоднократно попытаются сблизиться с настолько открытой девушкой, внимание было обеспечено с самого начала. Хотя, была вероятность того, что многие приходят в подобные места именно за этим, что обескураживало Второго.
76
- Привет, - осторожно сказал Второй, - ждешь кого-то или одна пришла?
Девушка посмотрела на искателя, не переставая жевать жвачку, надула небольшой пузырь и, не лопнув его, отправила в рот.
- Привет, - мило отозвалась она и прислонилась всей спиной к стене, от чего с нее посыпалась красная кирпичная крошка, исчезнувшая в торчащем пучке травы под ногами. – Неплохая куртка, дизайнерская?
- Что? – искатель опустил взгляд вниз и понял, что стоит здесь не в своей одежде, в глаза сильно бросалась неуместная кожаная куртка с большим количеством цветастых нашивок, похожих на те, что вешают на свои куртки заядлые любители рок музыки. – Это не мои вещи, но я точно знаю, кто бы так оделся.
- И кто же? Ты не один здесь?
- Один, просто вспомнил одного знакомого, - искатель виновато переступил с ноги на ногу.
Наступила неловкая пауза.
- «Ты тоже пришел просто отвлечься от проблем?» – спросила девушка. – «Не в плане найти себе партнера на ночь. Уж точно не из этих». – она кивнула головой в сторону смеющихся попугаев.
- Нет, я здесь вообще случайно, - сразу же ответил Второй, не поворачиваясь к шумной толпе, на которую указала собеседница.
- Сюда случайно не заходят, - задумчиво сказала девушка. – Район, сам видишь какой, брошенный, последние жители переехали еще лет пять назад. С того и окрестили эту местность Пустотой.
- Вон оно как, - поднял брови Второй, но не стал углубляться в свою излюбленную тему для обсуждений. Он решил, что не стоит отпугивать от себя девушку своими не самыми обычными наблюдениями, хоть и было огромное желание поднять дискуссию, длиной в пару-тройку часов.
Толпа, занимающая песочную площадку, слегка оживилась, поднялось легкое гудение, словно все одновременно начали говорить об одном и том же. Некоторые потирали собственные руки, разгоняя в них застоявшуюся кровь, другие поправляли воротники на своих кожаных куртках, третьи смотрели на что-то, рядом с входом. Было очевидно, что оно приближалось, время от времени останавливаясь. Наконец, в пестрой толпе появился мужчина невысокого роста в джинсовой куртке на черную футболку. В руке он нес связку ключей и брелоков, звенящих так, что их было слышно даже через гудение нескольких десятков человек.
- Иду, иду, - тараторил мужчина без умолку. – У меня еще есть немного времени, так что еще чаю попить успею.
Ключник подбежал к двери, отпер ее, театрально развернулся, вытянув руку далеко в сторону, за которой проследила, как минимум, пара десятков пар глаз, и произнес:
- Эта ночь приглашает вас в Эфириум.
Дверь распахнулась. Люди попали внутрь настолько быстро, будто проход в мир алкоголя и наркотического веселья сам засасывал в себя посетителей.
Второй, вместе со своей спутницей, повиновался движению толпы и протиснулся внутрь. Не было никакого фейс-контроля, раздевалок или хоть какого-то помещения, чтобы, войдя с улицы, можно было стряхнуть с себя дорожную пыль.
- Ты впервые здесь? – спросила Второго девушка, схватившись за его руку и уводя куда-то в сторону.
- Да, - замявшись, ответил искатель.
- По тебе и не скажешь.
Внутри Эфириум был крайне просторным. Здание старого завода не имело внутри каких-либо стен, оно отдаленно напоминало ангар, в котором хранят самолеты. Сюда бы поместился только маленький кукурузник, тот, что с тремя этажами крыльев. Остальные бы просто не пролезли из-за своих крыльев. Потолок находился на высоте второго этажа и был полностью завешан желтыми гирляндами, подсвечивающими и без того ржавые листы металла и перекрытия. Кругом висели лампочки с раскаленными до рыжины нитями. На полу, в середине, располагался танцпол, представляющий из себя идеальный круг из полированного светлого дерева от края до края помещения. Вокруг были расставлены круглые столики в тон общей цветовой гаммы, пуфики, в дальней части клуба находилась барменская стойка, совмещенная с диджейским местом.
Девушка продолжала тянуть Второго в сторону, пока они не вышли из толпы и не оказались рядом с левым углом. Странная особенность: в углах клуба были специально огороженные кабинки, по одной на стену, закрытые серыми занавесками.
- Куда мы идем? – осторожно просил Второй.
- В сторону от всех, - с улыбкой ответила девушка. – Или ты потанцевать пришел?
Искатель отрицательно покачал головой и продолжил приближаться к занавешенным кабинкам. Его ноги шаркали по полу, будто нехотя переступая с места на место.
- Я хочу просто с тобой поболтать, - начала девушка и вытащила из-за плотной занавески длинную, обитую мягким велюром, скамейку на изогнутых, в причудливом узоре, ножках. – Садись.
Искатель повиновался. Он сел, после чего резко пододвинул скамейку ближе к стене, чтобы можно было наклониться назад и расслабить спину.
- Странная ты, - заключил он, наблюдая, как девушка садится напротив.
- Потому что пришла в клуб не за развлечениями, а ради разговора?
- Ты выбрала для беседы не лучшее место, - ответил Второй, стряхивая обнаруженный им мусор на своем колене. – Можно было устроиться где-нибудь в кафе с чашечкой горячего чая, заказать что-то очень вредное и сладкое.
- Это не очень в моем вкусе, - пожала плечами девушка, - а здесь мне нравится все, кроме посетителей. Не всех, конечно, встречаются иногда интересные личности, но это крайняя редкость.
- Но все равно сюда возвращаешься?
- Да, - собеседница пустила взгляд вниз, на блестящие туфли, а после стала смотреть куда-то в толпу. – Это единственное место, где я могу просто так вот посидеть, иногда зацепиться языками с каким-нибудь случайно заблудшим в наши края писателем или профессором, или путешественником.
- Собираешь истории? – спросил Второй.
- Не то что бы, - со вздохом ответила девушка, - отвлекаюсь. Но, как только я все про себя рассказываю, каждый услышавший стремится дать мне возможность расслабиться и увести мысли в сторону.
- Приятно осознавать, что люди вокруг не такие бесчувственные, как я всегда предполагал.
- И правильно предполагал, - повысила тон девушка. – Всем что и нужно, это увезти меня к себе домой, напоить и воспользоваться, вот их помощь.
- А, в этом смысле, - помрачнел Второй. Он терпеть не мог такого поведения.
77
- Слушай, - Второй немного наклонился к девушке, чтобы она могла лучше разобрать его голос сквозь включившуюся музыку, - я ведь тебя совершенно не знаю, а мы уже так уединились, будто парочка.
- Не придумывай, - отмахнулась девушка, - я тебя позвала – ты пошел, ничего необычного. Если, конечно, не учитывать факта, что ты совершенно не вписываешься во все это движение.
Это было правдой, искатель всю жизнь стороной обходил все увеселительные заведения, отдавая предпочтение посиделкам в собственной квартире, предварительно созвав к себе парочку друзей, оставшихся после обучения в институте. Ох, это блаженное время, когда на самом деле можно полностью расслабиться, выпить коктейль и просидеть в кресле до утра, напевая свои любимые песни.
- Чего завис?
- Нет, все отлично, - дернул головой Второй. – Музыка тут больно громкая.
- А, это да, бывает, и не так накрутят.
Девушка устремила свой взгляд куда-то поверх голов всех танцующих, глубоко вздохнула и снова стала рассматривать свои ноги.
- Что-то случилось? – спросил Второй.
- А? – отвлеклась от мыслей девушка. – С чего ты взял?
- Ты сейчас не здесь, а в своих мыслях, где-то настолько далеко, что даже грохот этой музыки туда не долетает. Я знаю это, я это видел, я это чувствовал.
Девушка повернулась к собеседнику. Второй молчал, он закрыл глаза, видимо, все, о чем он говорил, сейчас проносилось перед его глазами короткими кадрами, как окна в проезжающем мимо вагоне метро. Каждая вспышка причиняет нестерпимую боль, от которой не спасут никакие таблетки, это фантомная боль, только не в отобранной руке или ноге, она в месте, где должен был быть человек. Глубоко в сознании есть маленькая полочка для нужного человека, заполнение которой влияет практически на всю жизнь целиком, делая ее яркой и легкой, а пустота на ней разъедает мысли, подобно ржавчине.
- Ты тоже с раненой душой? – спросила девушка и коснулась пальцами ладони искателя.
- Можно и так сказать, - ответил Второй.
Девушка немного помолчала.
- Прости.
- За что?
- Я не могу тебе ничего рассказать о себе, не хочу перекладывать свой груз на тебя, да и вообще, мы знакомы только несколько минут, а я, как дура, сразу повелась на твои манеры.
- Мои манеры? – Второй немного покраснел.
- Именно, никто еще в этом городе не подходил ко мне и не говорил «привет» без намека на что-то большее.
- А как сказал я?
- Ты, - девушка задумалась и поднесла пальчик к губам, - ты сказал так, словно я одна среди всех вокруг внушила тебе надежду на какую-то помощь.
Второй не знал, что ответить. Хоть это был и не первый раз откровений от человека, но впервые ему изливал душу совершенно незнакомый человек. Более того, девушка старалась не сделать искателю еще больнее, в отличие от всех остальных, ведь даже родители, после смерти Анны, практически каждый день напоминали ему о случившемся, заостряя внимание на том, что он еще может найти себе другую девушку, и не все потеряно. Как же сильно они ошибались. Но Второй держался, стараясь не ругаться с родственниками, искатель просто перестал приезжать к ним в гости и отвечать на звонки, только изредка звонил сам, когда это действительно требовалось, но как только речь заходила об Анне, парень бросал трубку.
Люди вообще создания странные, то они готовы уничтожить тебя за какую-то мелкую оплошность, буквально разорвать толпой, но в то же время людской род – самый чувствующий и понимающий, за исключением, быть может, дельфинов. Не зря Адамс называл их самыми умными существами планеты. Одно только не понятно. Как людской род способен объединять в себе два абсолютно противоположных качества, как он не разрывается на миллион осколков от внутренних противоречий? Возможно, много веков, а может и тысячелетий назад, сверхмогущественное существо, даровавшее жизнь людскому роду, даровавшее им свободу выбора, свободу действий и всего прочего – забрало у них возможность самоуничтожиться от вышеупомянутых противоречий и погибло само, оставив после себя миллионы светлых крапинок на ночном небе, лишь бы его дети жили дальше. Это прекрасно объясняет все происходящее среди народов – это дети, оставшиеся без воспитателя, так и норовящие кинуть в лицо соседа горсть песка из формочки-бабочки. Злость вперемешку с состраданием – было залогом выживания человека.
- Нет, все хорошо, - тихо сказал Второй.
- Но ты, но ты, - девушка виновато посмотрела на искателя.
- Я давно это пережил, все ушло, хоть и до сих пор холодит где-то там, далеко, инеем на сознании.
Парень замолчал, он не хотел больше ничего говорить, только сидеть и молча наблюдать за танцующими людьми, отдавшимися алкогольной свободе. Свет время от времени гас, но снова включался, от чего танцующие будто пропадали на секунду, чтобы появиться после в другой позе и другом месте. Все это было похоже на раскадровку фильма, который ты нашел на чердаке, намотанный на пластиковую бобину, и теперь рассматривал ленту, направляя через нее свет от лампочки. Веселье продолжалось всю ночь, но только двое продолжали сидеть в углу помещения, разговаривая о чем-то беззаботном, чтобы отвлечь друг друга от гнетущих мыслей.
У.Шекспир «Король Лир»