Часть восьмая
62
Утро наступало медленно, птиц слышно не было, хотя, как предполагал Второй, в лесу они должны трещать без умолку, как только станет более-менее светло. В землянке стояла практически мертвая тишина, если не брать во внимание легкое потрескивание в смоляной лампе на столе. Шаман еще до того, как искатели проснулись, пропал, не оставив никаких опознавательных знаков, помогающих парням определиться, что делать дальше. Циновка все так же лежала бесформенной кучей рядом с люком на нижний этаж. Второй сидел на полу на корточках и пытался вспомнить детали своего сна, повергшего его в ужас. Первый, кажется, тоже уже проснулся, и внизу слышались шорохи, будто он лазит по всей комнате из угла в угол. Второй подполз к отверстию в полу и опустил голову вниз, заметив парня, открывающего очередной сундук.
- Решил обчистить тут все? – спросил Второй, схватившись за край люка и опустив голову чуть ниже.
- А, ты проснулся, - ответил Первый, не отвлекаясь от проверки содержимого сундука. – Можешь себе представить, здесь совершенно нет еды. Этот леший нас тут хочет сморить голодом? Правильно я думал вчера, что он не спроста тут живет, ловит таких, как мы, а потом делает с ними, что хочет.
- Не неси ерунды, - Второй не особо хотел спорить, но боялся, что парень испортит все их пребывание в этом месте. – Мы здесь ненадолго, поэтому потерпишь и без еды.
- С ума сошел? – Первый подскочил к люку, крышка сундука с громким ударом захлопнулась. – Если я не поем, то может произойти необратимое, что я совершенно не могу допустить.
- Что же такого произойдет? Превратишься в волка? – усмехнулся Второй.
Первый, кажется, не понял шутки и хотел было ткнуть искателя в нос, но не дотянулся.
- Я пытаюсь следить за питанием, - серьезным тоном начал Первый. – Думаешь, девушки клюют на обвисший живот и тонкие руки?
- То-то я смотрю, ты вчера только семечек поел, - заметил Второй.
Видимо, это застало Первого в врасплох, он покрутил глазами, вспоминая прошедший день, и ответил:
- Просто я знал, что здесь нас покормят, это же было очевидно.
- Ага, - выдохнул Второй. – Будь как дома, путник.
Искатель отодвинулся от проема вниз и потряс головой, кровь, набежавшая в мозг, медленно стала стекать обратно, искатель буквально почувствовал, как с его щек уходит румянец.
В землянке по-прежнему было тихо, разве что теперь слегка поскрипывали деревянные петли, ветер снаружи шевелил дверь, от чего внутрь, с каждым новым дуновением, все сильнее проникал запах соли, не хватало только крика чаек и шума, разбивающихся о берег волн. Второй помнил море. Для него это было первое впечатление от первой поездки дальше, чем родной город. Водное пространство полностью покрывало собой горизонт, не давая взгляду возможности за что-то зацепиться. Где-то неподалеку бегали катера, но они не были столь величественны и могущественны, как море. «Не зря все самые ужасные чудища должны жить там», - думал в тот момент искатель, - «Дагон, Ктулху, как подумаешь, что они и в самом деле могут там обитать, так жуть берет». Но самым впечатляющим был шторм на следующий день: июнь, тепло, постоянно кричащие чайки, все пропало в один миг, когда небо закрыла черная туча, и пришел настоящий ветер, а не тот ветерок, что все привыкли чувствовать щекотанием на своей коже. Шезлонги и пляжные зонтики разлетались в разные стороны, норовясь задеть собой кого-то из все еще присутствующих, не успевших скрыться, людей. За окном небольшого коттеджа, шторм не казался таким уж и опасным, не было ощущения неминуемо получить травму от прилетевшего тебе в спину угловатого предмета, но все действо, разворачивающееся снаружи, все равно впечатляло своей масштабностью. Закончилось все достаточно неплохо, кусок разбитого шезлонга прилетел прямо в стекло и чуть не попал в искателя, успевшего отпрыгнуть. С того момента, когда Второй начинал понимать, что шторм неминуем, его руки начинали слабо ныть, от когда-то изрезанных осколками рук.
Ветер снаружи, по прикидкам искателя, сейчас не представлял опасности, независимо от того, расходился бы он тут или же на побережье. Но ничего нельзя было сказать наверняка, все могло измениться в любой момент, это же было не самое обычное место.
Из проема в полу показался Первый, видимо, он закончил инвентаризацию нижнего этажа и был готов обыскивать каждый сантиметр первого.
- Ты ничего не ищешь? – спросил он.
- Я не голоден, - без интереса ответил Второй, – да и какое право я имею рыться в чужих вещах?
Первый презрительно фыркнул.
- Какое право, какое право, - передразнил он. – Кому какое дело? Мы глубоко в лесу, голодные, а ты тут из себя святого строишь.
- Я не буду ничего искать и тебе не советую, - категорически отрезал Второй, - хоть что-то здесь заденешь – будешь иметь дело со мной.
Первый что-то буркнул себе под нос и с недовольным видом сел за стол, видимо, он прекрасно осознавал свою беззащитность перед этим достаточно крепко сложенным парнем и не хотел лишний раз влезать в драку.
Порыв ветра достаточно ощутимо ударил в дверь, от чего она приоткрылась, показав часть пространства снаружи, и громко ударилась о косяк, закрывшись.
Первый поводил носом из стороны в сторону:
- Чувствуешь? – спросил он. – Снова морем пахнет.
- Угу, - подтвердил Второй.
63
Двое несколько минут провели в полной тишине, каждый был полностью посвящён собственным мыслям, казалось, их можно было ловить руками. Первый, уткнувшись взглядом в стоящие в углу метлу и грабли, мечтательно размышлял о последнем своем дне развлечений в городе, до встречи со Вторым. Это был поздний вечер, слабый неоновый свет заливал асфальт перед ночным клубом "Эфириум". Двери еще были закрыты, слышался только шум дороги неподалеку, но людей, ожидающих начала веселья, было уже достаточно много. Повсюду, опираясь на обшарпанные, изрисованные граффити кирпичи, на побитый металлический забор с парой подозрительных дыр с острыми краями стояли и обменивались репликами парни в кожаных куртках и девушки, поголовно в вызывающих нарядах разной масти. Разговоры были примерно одного и того же смыслового посыла: обсуждались любовные отношения разных популярных особ, новая одежда и, конечно, кто и как желает провести этот вечер.
Первый, не торопясь, сошел с каменного тротуара и завернул в широкий проход в стальном заборе. Вообще, со стороны это заведение выглядело довольно удручающе, оно, скорее, походило на маленький заброшенный ткацкий завод, работавший лет двадцать назад на редкие заказы по производству вязаных половиков, какие раньше все бабушки клали в коридорах своих домов. Сейчас же здесь можно бы было смело проводить выставку современного искусства для разного рода хипстеров и любителей выставок в чудовищно странных местах. Так, на памяти Первого была выставка известного художника-кубиста прямо под широкополосной автострадой, где обычно ошиваются отбросы общества, потерявшие кров, наркоманы и прочая нечисть, как звали таких индивидов любители посетить подобные мероприятия. Выставка прошла на ура, если не считать постоянно режущий нос отвратный запах очень давно не стираной одежды и немытых тел тех, кто обитал здесь до размещения объектов бесценного искусства. Первый в тот день привел с собой довольно обаятельную особу, которая, собственно, и была главным мотиватором посещения «света современной графики», как она сама это называла. Искателя мало интересовали непонятные ему картины, он считал их бесполезной тратой красок и времени. «Что интересного в том, что этот мужик нарисовал сорок практически одинаково некрасивых витражей? Их даже в окна себе никто не вставил бы», - говорил он.
Эфириум был в точности таким же местом. Вокруг иногда пробегали крысы, валялись осколки от битых бутылок, мусор давно не помещался в две крупные урны справа от входа и потому просто аккуратно лежал вокруг них, занимая пространство большее, чем нужно, чтобы беспрепятственно подойти и кинуть бычок туда, куда нужно. В то же время лучше увеселительного заведения в городе было не найти, каждый, считающий себя модным и современным, должен был хотя бы раз в месяц засветиться в Эфириуме и выпить пару коктейлей.
- Привет, зайка, - вызывающе сказал Первый девушке, стоящей ближе всех к входу.
На ней были черные туфли на высоком каблуке, кожаные шорты, полностью обтягивающие бедра, и легкая белая майка с надписью Shock.
Девица бросила продолжительный взгляд на собеседника, не останавливаясь жевать жвачку, переступила с ноги на ногу так, чтобы свет от центральной вывески заиграл на ее обнаженном бедре и ответила:
- Допустим.
Это было отличным знаком для искателя, и он быстрым движением тут же оперся рукой о голый кирпич так, что между лицами парочки осталось буквально пять сантиметров.
- Клюнула на мою новую кожаную куртку? – спросил Первый и свободной рукой чуть расстегнул молнию, обнажив верх своей груди.
- Она отстойная, - девушка взяла в пальцы край воротника и чуть оттянула его. – На распродаже дедовских вещей приобрел?
- Да ты смеешься? – Первый прильнул к стене еще сильнее. – Это точная копия курток американских летчиков. Они стоят так, что можно купить машину и тебе еще на кофе останется.
- Поэтому ты и пришел пешком? – ехидно спросила девушка. – Или со следующей зарплаты из бизнеса по торговле редкими куртками купишь?
Это показалось Первому слишком обидным, его взгляд похолодел, расслабленность пропала.
- Чтобы я больше такого не слышал, - стараясь сделать голос как можно грубее, сказал он.
- Модник разозлился? – девушка улыбнулась и вызывающе облизнула губы.
- Молчать! – гаркнул искатель и ударил собеседницу пощечиной.
Девушка отклонилась в сторону от удара и практически повисла на вытянутой руке искателя. Улыбка не пропала с его лица, складывалось ощущение, что все происходящее ей нравится.
- А если не замолчу? – красотка взяла Первого рукой за шею и слегка вонзила в нее свои ногти. – Ударишь еще? Только давай я повернусь.
Первый был предельно серьезен.
- Не смей больше смеяться надо мной, - он взял ее руку в свою, сильно сжал, стараясь сделать как можно больнее.
Острые ногти отпустили шею.
64
- Эй, парень, алло, - Второй водил рукой перед лицом Первого и удивленно на него смотрел.
Искатель дернул головой, несколько раз моргнул, смочив слезой засохшие глаза, которые, видимо, достаточно долгое время были абсолютно неподвижны, и сфокусировался на лице Второго.
- Что-то случилось? – спросил Первый.
Второй отпрянул назад.
- Конечно, случилось, ты воткнулся взглядом в одну точку и странно бормотал себе под нос что-то несвязное. Я, было, подумал, что ты сбрендил, но потом начал различать конкретные слова. – Второй сделал паузу. – Что за Эфириум?
Первый еще некоторое время сидел без единого движения, потом, как пораженный молнией, без лишних движений встал и подошел к полкам у входа, где стоял кувшин с водой. Сделав два долгих глотка и вытерев тыльной стороной ладони губы, он ответил:
- Ночной клуб.
Повисло неприятное молчание. Казалось, что невидимая сущность поселилась в воздухе и заставляла его вибрировать на частоте, неприятной человеческому организму, как ультразвуковые волны дискомфортны для собак. Неприятные мысли лезли в голову Первого, подобно муравьям, касались своими маленькими лапками нейронов, пуская нервные импульсы сразу во все отделы мозга, перегружая его, как допотопный процессор современная требовательная программа на компьютере.
- Это клуб, - продолжил искатель, - в котором я повстречал ту, за которой иду до сих пор. Ты ведь должен прекрасно понимать, какого это идти в самом неожиданном направлении, лишь бы найти ту самую.
- И как? – Второй с удивлением для себя проникся расстройством искателя. – Хорошее место?
- Сложно сказать однозначно, с одной стороны это клуб, лучше которого сложно найти, но с другой же встает огромнейший контраст всей внутренней напыщенности и полнейшего отвращения от самого места.
- Это как так? – Второй сложил руки на груди. – Это из тех мест, где бездомные спят, раздавая окружающим непередаваемые ощущения от собственного запаха?
- Примерно так, - ответил Первый, - но я ни разу не встречал места с таким количеством красивых девушек на квадратный метр.
Второй решил не озвучивать свое недовольство тем, что его собеседник снова завел разговор о своей разгульной жизни. Парень терпеть не мог, когда другие восхваляли свои похождения по барам, клубам, чужим кроватям и притонам с наркотиками, это вызывало отвращение всей своей натурой. Такие люди, считал Второй, не способны по-настоящему наслаждаться и жить спокойной жизнью, которая на самом деле приносит удовольствие. Все это, от клубов до ночного обнимания с унитазом от полной интоксикации организма, было пустым синтетическим удовольствием, способным радовать индивид только тогда, когда оно происходит, не существовало момента послевкусия, как бывает, например, после хорошего пикника на берегу реки с правильным человеком.
Снаружи все еще поднимался ветер, падая порывами на две стены землянки и то и дело открывая дверь. Все пространство уже было пропитано соленым воздухом, нельзя было не представить себя в любом другом живописном месте, нежели здесь.
Шаман долгое время поочередно поправлял отвернутые ветром фигурки на шестах, раз за разом выметал лишние листья с пространства вокруг костра. Сегодня был его первый день, который может показать, способен ли он выполнять свой долг, способен ли спасать заблудшие на своем пути души, ищущие потерянное, себя или смысл своего существования. Шаман безумно боялся любой оплошности, способной повернуть всю магию ритуала в неправильное русло, ведь он доселе не знал, что ожидать от разгоревшегося особого костра. Естественно, в самом начале его пребывания здесь, мужчина горел желанием попробовать особую технику исцеления душ на себе, но почему-то каждый день, когда подобная мысль посещала шамана, он не осмеливался собрать дрова в правильную форму и провести ритуал. Он даже варил себе особый отвар, являющийся частью к достижению его сложно преодолимого желания, но после его принятия резко отказывался что-либо делать. Шамана охватывала белая пелена, застилающая все пространство вокруг, он явно слышал шум моря, но так и не мог выйти к нему, не было видно хотя бы жалкой тропинки, ведущей в нужном направлении. Проходило время, голова начинала жутко болеть, воздух на запах казался таким, будто кругом несколько дней подряд жгли сушеную траву. Наверное, подобное ощущают те самые монахи, годами уходящие в нирвану, и в самый ответственный момент, на той самой точке невозврата дают волю радости достижения смысла жизни, и все рушится в один момент, оставляя на глазах слезы от едкого дыма жженой травы. Шаман просыпался через час, сырой от пота и лежащий на окраине поляны, будто пытавшийся сбежать, но подбитый, как дезертир, невидимым надзирателем. В такие дни лес молчал.
65
- Готовы? – спросил шаман, и его голос слабым эхом пронесся по землянке.
Двое дернулись в противоположную сторону от внезапного источника шума. Если бы рядом были какие-либо маленькие предметы, то Первый точно бы отправил один из них в полет, стараясь защититься.
- Настало время? – коротко сказал Второй, поднимаясь на ноги и разминая их. На пол посыпались крохотные деревянные пылинки от циновок.
- Не пугайте так больше, - выдохнул Первый, последовав примеру своего спутника, он тоже встал, держась за его плечо. – А то не доживу до самого интересного момента.
Второй дернул плечом:
- Опять ты за свое.
Шаман посчитал своим долгом вмешаться и не допустить раздора в такое ответственное время.
- Постойте, - мужчина открыл дверь шире и уверенным шагом вошел внутрь, - разве вы сейчас, прямо на границе, разделяющей вашу жизнь на до и после, собираетесь устроить небольшой словесный переполох? Разве вы готовы поменять таинство самого необычного в вашей жизни происшествия на пустую драку?
Шаман коснулся руками плеч двух искателей и чуть оттолкнул их в стороны. После, мужчина медленно коснулся двух сердец, сжал свои пальцы и одним движением развернулся и оказался уже у самых дверей.
- Если хотите, - продолжил шаман, - можете исполнить желаемое, а я потушу костер.
Эти слова подействовали, как контрольный выстрел в голову, свинец всегда отличался надежностью, если дело касалось точечных ударов в самый центр мозговой активности.
- Я иду, - Второй так же уверенно двинулся к выходу.
Первый просто последовал за этими двоими. А что ему еще оставалось делать? Как бы он хотел вступить в словесную перепалку со своим спутником, с целью доказать свою точку зрения, которую, по его мнению, должны были усвоить все. Ведь что может быть важнее в жизни, чем полученные эмоции и ощущения? Даже нахождение любви всей своей жизни было, своего рода, новым ощущением, новым опытом в отношениях с противоположным полом, потому что с таким человеком уже ничего не будет так, как было с остальными. Первый именно поэтому и шел в такую глушь, к шаману-отшельнику - нужно было испытать новые эмоции, насмотреться диковинок и вернуть ту девушку, которую он когда-то встретил возле ночного клуба Эфириум в одиннадцать ночи.
Костер медленно разгорался, языки пламени охватывали поленья, поднимались вверх, вспыхивали сильнее обычного и полностью пропадали, растворяясь в воздухе, чтобы в тот же момент, вверх поднялся новый вихрь огня. Первый, когда-то мечтал прожить жизнь точно так же, как взлетающая частичка костра. Он хотел стать рок звездой или сверхпопулярным телеведущим, таким, чтобы постоянно появляться в новостях с подписью о новом странном безумстве, которое он сотворил, но, не находясь под действием наркотиков или алкоголя, а просто, от чистого сердца, с желанием делать неординарные вещи. Год-два в свете софитов, дорогой жизни и всеобщем внимании, ведь Первый считал, что точно являлся бы любимцем публики и смотрел бы на многих с обложек дорогих журналов, а после бы просто красиво ушел из жизни, вылетев с моста на своем новом Ягуаре. Парень часто представлял себе картину: он едет по скоростному шоссе, раскуривая сигару, за ним едет два фургона с репортерами, жаждущими материала для новой статьи или передачи, и тут он резко дергает руль, направляя автомобиль в абсолютную пустоту, за которой есть только отдаленный скрежет металла и гудки, оставшихся наверху фургонов. «Вот это бы была статья», - думал Первый, разворачивая воображаемый глянцевый журнал с улыбающимся собой на обложке. В общих чертах, его мечта напоминала последние месяцы жизни Тендера Бренсона, давным-давно, на пике собственной славы, направившего самолет с собой на борту в смертельное пике над берегом Австралии.
66
Пламя костра обрело слабый синеватый оттенок, что было отлично заметно благодаря пасмурной погоде. Небо все еще было полностью затянуто в серый тент, готовый разразиться сильнейшей грозой за всю историю гроз, если такая, конечно, ведется. Шаман усадил искателей друг напротив друга, и они молча, скрестив ноги, смотрели в нижнюю часть костра. Со стороны это было похоже на то, что мужчина отчитал двух мальчишек и рассадил их по углам, и теперь они сидели с угрюмыми лицами, со всех сил молча проклинали своего надзирателя.
Мужчина вернулся, держа в руках две глиняные чаши, похожие на те, что прошлым вечером стояли на столе с мясом, и поставил их перед искателями.
- Слушайте внимательно, - загадочным тоном начал шаман под звонкое потрескивание поленьев. – Вам необходимо выпить этот отвар и внимательно следить за своим состоянием, потому что напиток заставит вас потерять сознание, и вы непременно упадете. Потому постарайтесь уложиться на спину, а не лицом в горящий костер.
- А что если, - поднял голову Первый, - кто-то из нас таки рухнет вперед?
Шаман так же устроился в позу лотоса перед кострищем, расположившись примерно на одинаковом расстоянии от искателей.
- Обожжете лицо, - спокойно ответил он, - но я успею вас вытащить до того, как волосы сгорят полностью. Временного облысения ведь никто не боится?
Второй молчал и, практически не моргая, смотрел на свою чашу с желтоватой жидкостью, напоминающую зеленый чай.
- Конечно, боимся, - начал было вставать Первый, собираясь отсесть на безопасное расстояние.
- Стоп, - крикнул шаман и поднял руку, - сидеть на месте. Я вас уже посадил, как это нужно, давайте не будем разрушать течение происходящего?
- Но тогда я могу...
- Я не допущу этого, - заверил шаман.
Воздух с особым усердием касался открытых частей тела, заставляя два тела дрожать от излишне поступающего холода. Наступила тишина, барабанные перепонки улавливали только пустой звон, или это был шум крови, Второй не мог точно определить это. Страха не было, было предчувствие чего-то совершенно нового и неизведанного, чего-то такого, что, возможно, не только поможет решить все проблемы, но и создать несколько новых в лице критического изменения сознания. Второй боялся выйти из транса, а он думал, что после принятия отвара они попадут именно в некое подобие транса, и там уже может произойти совершенно все, что может прийти в голову. «После встречи с той тварью, не стоит ожидать, что все будет хорошо», - твердил себе Второй. Он глянул на своего товарища, Первый сидел неподвижно, казалось, он раз за разом прокручивал в голове момент своего падения в красные угли на земле.
- Можете опустошить чаши, - тихо сказал шаман, и его голос практически пропал за треском поленьев.
Двое синхронно коснулись своих глиняных сосудов, пальцы ощутили распространяющееся тепло и шершавость черной глины. Губы одновременно коснулись желтоватой жидкости, полностью пустые чаши вернулись на свои места.
Второй поморщился, слегка наклонился вперед и уперся руками в землю. Вкус оказался совершенно не похожим на чай, отвар больше напоминал смесь травяного настоя с агрессивными нотками похожей на алкоголь настойки. Желудок, по ощущениям, совершенно не почувствовал, что в него попало инородное вещество, будто вся жидкость полностью пропала еще в горле, не продвинувшись ниже. Зато голова явно все прочувствовала, мысли стерлись подчистую, оставив белый лист до предела напряженного сознания. До Второго откуда-то издалека долетел глухой звук упавшего тела, видимо, на Первого уже подействовала сила напитка. Искатель попытался разглядеть место, где упал его соратник, но у него ничего не получалось, все кругом было точно так же, как во сне, только мир кругом превратился в сплошное белое пятно, ослепляющее независимо от того, куда смотрел парень.
67
- Где я? – спросил Второй, и эхо ответило ему точно таким же вопросом.
Пространство быстро приобрело очертания, проявились грубые углы кирпичных зданий, образовывающих узкий переулок, заканчивающийся поворотом под девяносто градусов с обеих сторон. Окна, наглухо заляпанные годами скапливающейся грязью, мертвыми взглядами смотрели на парня и скалились разбитыми рамами и кривыми гвоздями из закрывающих дыры досок. Повсюду валялись рваные тряпки, битые бутылки, остатки от пребывания бездомных и прочие мерзости, которые всегда накапливаются в подобных местах. Запах стоял соответствующий. Второй помнил свои ощущения о подобных местах, не лучшие, к слову. Сколько раз он не оказывался в темных переулках, в них всегда либо кого-то били, либо происходила любая другая деятельность, явно не приносящая чего-то хорошего для индивидуумов, в ней участвующих. Как-то раз, Второй, после отправленного его братом достаточно странного письма на его электронную почту, не по собственному желанию, но по внутреннему принуждению приходил в точно такое же место. Вот, что было в письме.
Привет, братец.
Давно не виделись, ведь ты давно не приезжал в наши края. Очень бы хотелось, чтобы ты, наконец, оторвался от своих поисков и понял, что уже нельзя что-либо повернуть назад, потому что более я не могу принимать тот факт, что день изо дня терзаешь себя, будто монах, истязающий себя голодом и физическими муками ради достижения фантомной цели.
Мама с папой безумно переживают. Мы тебе не сообщали, но уже несколько раз к нам приезжала скорая, чтобы дать матери успокоительных. Она практически каждый вечер, приходя с работы, закрывается в своей комнате в полной темноте и смотрит в окно. Так переживает, что не может отвлекаться на какие-либо другие вещи. Отец помогает, как может, то ужин приготовит, то внезапно приберется в середине дня, в общем, как только может, пытается оживить ее постоянным движением по квартире. Тут недавно, пригласил в гости несколько ее подруг и ту семью, к которым, если помнишь, мы в детстве ездили в Крым на майские праздники. Не помогло.
Я думаю, если бы ты мог снова приехать, снова войти в двери нашей квартиры, но все прекрасно понимают, что ты слишком сильно провалился в свою депрессию.
Что еще хочу сообщить, я нашел в интернете одну статью, ты просто не представляешь, как глубоко в сети она находится, будто монетка, которую ты бросил с моста в реку. Говорят, что в лесу, равным образом далеко от всех населенных пунктов в округе, так называемая сухопутная точка Немо, есть место, окруженное странной аурой, аномальное место. Думаю, не стоит объяснять, что это такое, шаровые молнии, непропорциональные деревья и так далее. Там происходит полнейшая чертовщина, даже люди пропадали, но вроде бы и как были те, кто находил свое спасение. Всяко лучше, чем уходить в горы и пять лет медитировать или, как ты, скитаться по съёмным квартирам в поисках себя и преодоления душевной боли. Есть только одна единственная проблема – точные координаты этого места находятся в забытом переулке, я позже скину тебе адрес, как только точно разберу, где он находится. Тут все очень сложно, он зашифрован таким шифром, что нужно подобрать конкретную книгу Говарда Лавкрафта, и уже по ней найти необходимые буквы и числа, тогда у меня будет адрес.
От себя добавлю: Знаю, что тебе безумно сложно в такой дали от дома, но не забывай, что мы не забыли про тебя и любим так, как любили. Надеюсь, ты найдешь успокоение своей души.
Твой любимый братец.
Второй приходил на необходимое место, это был практически точно такой же коридор из избитых временем домов непонятного грязного цвета и парой луж между ними. Простой приют бездомных под открытым небом, которых тут было с достатком. Оставалось только, закрыв рукавом нос, найти маленькое граффити, нанесенное белым фломастером на одно из неразбитых окон. Переступая через спящие тела, Второй ходил от окна к окну и не находил ничего похожего на адрес или карту. Наконец, практически в последнем окне, под которым лежало сразу два грязных человека, он увидел идеальный белый круг, в котором крайне точно был нарисован отрезок местности где-то в лесу, недалеко от дороги стоял маленький белый крест, с двумя жирными точками рядом. Хорошо, что рядом был указан номер дороги, и не было особой сложности отыскать это место уже на настоящей карте. Чуть ниже была написана та самая информация, которую Второй взял с собой в лес на листе бумаги.