Свидание
Соня шла, держась за руку Алины, — с завязанными глазами, босиком по мягкой траве.
Воздух был прозрачный, пах мятой, солнце просвечивало сквозь кроны.
— Ты хоть намекни, куда ты меня тащишь, — сказала она, смеясь. — Я уже три раза чуть не убилась об корень.
— Потерпи, — отозвалась Алина с улыбкой. — Осталось совсем чуть-чуть.
Трава под ногами сменилась мягким песком. Слышно было, как неподалёку тихо шуршит река, перекатывая воду о камни.
Алина остановилась, обошла Соню и стала за спиной.
— Готова? — шепнула, почти касаясь губами её уха.
— Я всегда готова, — ответила Соня, улыбаясь.
Ткань спала с глаз — и Соня на секунду потеряла дар речи.
Перед ней, в дневных лучах солнца, открылась поляна у берега.
Трава серебрилась от росы, на ней — аккуратно расстеленный плед, усыпанный лепестками роз. Рядом стояла палатка, та самая — уютная, с открытым входом, где внутри виднелись подушки, одеяло, светлая ткань, колышущаяся от ветра.
Между двух берёз была натянута бечёвка, а на ней — фотографии: они с Алиной в лагере, на озере, обнимаются, целуются, хохочут, дурачатся.
Над всем этим — тихая река и солнечные блики, прыгающие по воде.
Соня замерла, не веря.
— Это... то самое место, — прошептала она. — Где я тогда устроила тебе наше первое свидание.
Алина кивнула, глядя с тёплой улыбкой.
— Я помню. И решила вернуть тебе то чувство. Только чуть-чуть красивее, — добавила она и приобняла русоволосую.
Соня рассмеялась, глаза зажглись, она посмотрела Алине прямо в глаза:
— Малышка, а ты еще романтичнее меня, знаешь?
— Я старалась, — просто ответила Алина и оставила поцелуй на щеке Сони.
— Для тебя. Просто хотела, чтобы ты вспомнила, как всё началось. И как мне с тобой повезло.
Соня притянула девушку к себе за талию — и поцеловала ее. Нежно, чувственно, с таким теплом и трепетом, будто боясь, что Алина исчезнет, если надавить чуть сильнее.
Они сели на плед. Солнце пряталось за ветвями, воздух дрожал от тепла.
Разговор потёк сам собой — лёгкий, живой, как вода. Они смеялись, вспоминали смешные моменты, перебивали друг друга, говорили о глупостях и делились чем-то самым сокровенным.
Соня слушала Алину, и с каждым её словом в груди будто становилось мягче. Она смотрела на неё — на свет в её волосах, на то, как она кусает губу, когда думает, на то, как легко рядом с ней дышится. Она больше не думала о той ситуации — сейчас она наслаждалась. Наслаждалась тем, сколько всего они пережили за это лето, а главное — сколько еще теплых моментов и воспоминаний они вместе могут создать.
Потом Алина встала.
— Подожди, я кое-что приготовила.
Она достала из рюкзака маленькую колонку, щёлкнула кнопкой — и над поляной разлилась музыка: медленный, плавный ритм, как дыхание.
Музыка зазвучала тихо, словно сама не решалась нарушить тишину поляны. Мелодия текла мягко, переливалась в воздухе — будто дыхание между ними.
Алина посмотрела на Соню, и всё остальное перестало существовать. Только этот взгляд — глубокий, уверенный, немного вызывающий, но полный тепла и нежности.
Она сделала шаг вперёд. Потом ещё. Движения плавные, будто танец начинался не телом, а изнутри.
Каждый поворот, каждое движение плеч, изгиб запястья — как признание, каждое касание взгляда — как слово «люблю».
Закат золотил её плечи, ветер запутывался в волосах, и казалось, будто всё вокруг замирает, чтобы просто посмотреть.
Соня сидела, не дыша. Мир словно застыл вокруг — только шелест листьев, ритм музыки и её собственное сердце, стучащее слишком громко.
Она видела, как солнечный свет скользит по Алине — по коже, по волосам, по взгляду. Алина двигалась уверенно, с присущей ей невероятной пластикой, изгибы ее тела еще больше подчеркивались солнечными лучами. Всё в ней сейчас казалось нереальным — лёгким, уверенным, живым.
Она игриво проводила пальцами по своему телу, совершала грациозные повороты, делала взмахи волосами, двигалась словно растворяясь в музыке, и постоянно держала зрительный контакт.
Музыка стала громче, и Алина подошла ближе. Её дыхание смешалось с Сониным, между ними — шаг, полшага.
Она обошла вокруг, будто очерчивая невидимую линию между страхом и желанием. Алина изящно подцепила нижний край топа и потянула вверх, легким движением откинув его в сторону Сони и обнажая вид на черный кружевной лиф.
Соня громко выдохнула, а улыбка расползлась по ее лицу еще больше.
Алина подошла к ней, обошла ее, взяла ее руку и положила себе на талию. Она крутила бедрами возле девушки, будто дразня русоволосую. Рука Сони начала блуждать по телу Алины, но Алина лишь хищно посмотрела на нее — и, сделав легкую волну, мягко отстранилась, продолжая танец.
Соня чувствовала, как у неё по коже бегут мурашки — не от холода, а от осознания, что вот оно: она видит её целиком, без слов, без масок, а сейчас еще и почти без одежды.
Спустив свои ладони ниже к линии бедер, она начала играться с шортами. И в одно мгновенье, прямо в бит музыки, ловко освободилась от них в легком грациозном приседе.
Она осталась в одном кружевном белье, что буквально начало сводить Соню с ума — от восхищения, от безумной любви и прямо сейчас — от невероятного желания, которое начало отзываться где-то внизу живота.
Когда музыка стихла, Алина замерла перед ней. Её руки дрожали едва заметно — от напряжения, не от неуверенности.
— Ну вот, — прошептала она, улыбаясь уголками губ. — Сюрприз номер два.
Соня не сразу смогла ответить. В горле пересохло, в груди стоял ком из тепла, а внизу живота — тугой узел.
— А сюрприз номер три? — спросила она, хрипловато, почти шёпотом.
Алина только мягко усмехнулась. Подалась вперёд, провела ладонями по Сониным плечам и легким движением уложила её на плед.
Соня, будто под гипнозом, позволила. Алина перекинула ногу через её талию и оказалась сверху — тёплая, уверенная, сияющая в солнечных бликах.
Она наклонилась настолько близко, что горячее дыхание коснулось уха Сони, и вызвало у той новую волну мурашек.
— Я думаю, ты догадаешься, — прошептала Алина.
— Что за сюрприз номер три.
Соню не нужно было просить дважды.
Она подняла руки, обвила талию Алины, притянула её ближе и поцеловала — резко, жадно, почти отчаянно.
Не так, как вчера.
Не так, как когда-то впервые.
А так, будто между ними наконец исчезло всё: обиды, страхи, недосказанность. Так, чтобы Алина наконец окончательно поняла — теперь она больше никогда не не отпустит.
Алина ответила так же — горячо, уверенно, но с той нежностью, которая всегда жила у неё под кожей. На миг они будто перестали дышать, растворяясь в этом поцелуе, почти безумно — как люди, которые слишком долго тянули, а теперь, наконец, обрели друг друга снова.
Соня перевернулась почти играючи — плавно, но решительно.
И в следующую секунду Алина оказалась под ней: разгорячённая, растрёпанная, прекрасная.
Хрупкая и беззащитная — но только внешне. В одном кружевном белье.
Руки Сони скользнули по её бокам, медленно, будто запоминая каждый изгиб.
Алина приподнялась навстречу этому прикосновению, выдохнув тихо, едва слышно — но этот звук ударил Соне прямо в сердце.
Она смотрела на Алину — распахнутые глаза, дрожащие ресницы, губы, приоткрытые от дыхания — и понимала только одно:
вот она.
Её человек.
Её дом.
Её всё.
Алина провела ладонью по щеке Сони, большим пальцем очертила линию губ и тихо, почти со смехом, почти со слезами сказала:
— Я так скучала по тебе... по нам.
Соня наклонилась и коснулась её лба своим.
— Я теперь никуда не денусь, — произнесла она. — Даже если похищаешь ты, а не я.
Алина засмеялась тихим, счастливым смехом — тем самым, от которого у Сони всегда теплеет внутри.
Она прижала Соню ближе, будто боялась отпустить хоть на секунду.
Соня прильнула губами к ее шее, требовательно, без лишней осторожности, так, что у шатенки из груди вырвался сдавленный вздох. Горячие губы касались кожи так, что мир вокруг расплывался. От каждого поцелуя по телу Алины проходили волны дрожи, как от электричества, которое кто-то пустил по тонким, натянутым струнам внутри нее. Шатенка запрокинула голову, едва слышно выдыхая, будто воздух стал слишком горячим.
Целуя каждый миллиметр нежной кожи, Соня вдыхала такой любимый, такой родной запах девушки. Поцелуи становились все настойчивее, сменялись легкими укусами, где-то появлялись отметины — но Алине было все равно.
В этом моменте, рядом с этой девушкой она по-настоящему жила. Чувствовала. Любила.
Ткань пледа мягко шуршала под ними, ветерок легонько трогал кожу Алины, как будто даже природа боялась нарушить этот момент. Вся бескрайняя, тихая поляна вокруг казалась фильмом, расфокусированной декорацией, где ярче всего была только она — девушка под руками Сони.
Волны мурашек покрывали тело Алины снова и снова, от каждого касания, каждого поцелуя, которых она так давно хотела.
Соня, спускаясь все ниже, нащупывала самые чувствительные точки на теле девушки, проводила пальцами по нежной коже, кое-где сжимая, будто бы дразня. Где-то она задерживалась дольше, где-то проходилась мягко — и Алина отзывалась на это мгновенно, словно её тело было настроено точно под прикосновения Кульгавой.
Она специально оттягивала тот самый долгожданный момент, хоть и сама невыносимо желала этого. Она наслаждалась реакцией Алины, реакцией ее прекрасного тела на каждое прикосновение. Их дыхания сливались в одно целое, а желание накрывало их обеих с головой.
Не в силах больше сдерживать себя, Кульгавая коснулась кончиками пальцев кружева на бедрах Алины — медленно, почти благоговейно. Шелк поддался, скользнул вниз, и по телу девушки прошла новая дрожь. Она приподнялась ей навстречу — не думая, не стесняясь, просто следуя за собственным чувством.
Она вернулась к губам девушки, жадно целуя их, с каждым разом все настойчивее — она давала волю всем эмоциям, которые так долго копила в себе. В этих поцелуях было все: боль, обида, злость и такая сильная, пьянящая любовь, смешанная с возбуждением.
Теперь Соня не так осторожничала, как раньше: ей было необходимо выпустить все. С напором, с уверенностью и с таким невероятным желанием — Кульгавая наконец совершила то, чего она так давно хотела. Бедра Алины сами невольно приподнимались, подаваясь навстречу рукам Сони и этим ощущениям.
Соня чувствовала, как тело Алины отвечало на каждое движение, слушала ее стоны, от которых у нее самой сносило крышу. Движения становились более резкими, напористыми, заставляя тело Алины изгибаться навстречу им. За каждым новым движением следовала новая волна удовольствия.
Алина чувствовала обжигающее дыхание Сони, чувствовала как удовольствие накрывает снова и снова, как дрожь растекается по всему телу — и отдалась этому моменту полностью.
Алина, уже теряя контроль, вцепилась в Соню, притянула ближе, как будто хотела раствориться в ней полностью, перестать существовать отдельно. Она слегка царапала ее спину, а ее стоны сливались с тяжелым дыханием Сони. Кульгавая чувствовала, как напрягаются ее мышцы, чувствовала, что сама уже на пределе.
Толчки стали все более резкими, отчаянными, а огонь, бушующий в теле Алины, становился все жарче, все сильнее.
Соня чувствовала, что Алина уже на пределе, и только усилила напор.
Когда девушку накрыла последняя волна наслаждения — она была мягкой, но оглушительной, как теплая буря, и из груди Алины вырвался последний, протяжный стон. Алина выгнулась, будто на мгновение потеряв связь с реальностью, и только руки Сони удерживали её здесь, в этом моменте, среди золотых солнечных бликов и запаха лета.
Соня держала её, пока дыхание шатенки не стало ровнее, пока дрожь не покинула мышцы. Склонилась к её губам еще раз, на этот раз нежно. Почти бережно.
И Алина поняла:
все, что было раньше — только прелюдия к тому, что у них еще может быть.
Некоторое время после, когда дыхание обеих наконец стало ровнее, Соня всё ещё лежала над Алиной, касаясь её лба своим. Их улыбки были такими тихими, такими искренними, что казалось — мир стал светлее.
Но затем Алина вдруг выдохнула, провела пальцами по щеке Сони, задержалась на её губах — и в её взгляде появилось что-то новое. Уверенность. Решимость. Нежность, которая не просила разрешения — а брала за руку и вела.
Соня приподнялась, чтобы лучше разглядеть эту перемену.
— Что? — прошептала она, всё ещё слегка запыхавшись.
Алина лишь улыбнулась — мягко, но с огнем в глазах, от которого у Сони перехватило дыхание.
— Моя очередь, — сказала она почти неслышно, а в глазах у нее заиграли какие-то едва заметные искорки.
Она легко подтолкнула Соню на спину, и та, к собственному удивлению, послушно легла. Без сопротивления. Без попытки вернуть контроль. Её руки сами скользнули к талии Алины, но шатенка мягко взяла их в свои ладони и переплела пальцы.
— Позволь мне, — добавила она шепотом, так, что у Сони дрогнули губы.
Кульгавая — та самая Соня, которая всегда была резкой, уверенной, ведущей — впервые почувствовала, что инициативу у неё забрали... и ей это понравилось до головокружения. Нежность Алины была для неё новым, пугающе-хорошим ощущением.
Алина медленно наклонилась. Сначала коснулась лба Сони — едва. Потом скользнула губами по линии губ, затем остановилась под ухом, где кожа у Кульгавой становилась особенно чувствительной. Соня резко втянула воздух, не ожидая такого мягкого, но целенаправленного движения.
Алина целовала её медленно, будто боялась спешить и потерять хоть секунду. Каждый поцелуй был трепетным, почти невесомым — но от этого ещё более интимным. Её ладони осторожно скользили по телу, словно открывали новую для себя карту, где каждая линия была значимой. Алина аккуратно подцепила край спортивных шорт, ловко и нежно избавив девушку от них и продолжила блуждать руками по ее телу.
Она не владела техникой. Не знала, как «правильно».
Но знала одно — она хотела этого из глубины души. Хотела сделать Соне так же хорошо, как та делала ей.
Этого было достаточно.
Когда Алина спустилась чуть ниже, оставляя на коже Сони влажные следы поцелуев, Кульгавая выдохнула негромко, но так, будто потеряла часть контроля. Её пальцы запутались в волосах Алины. Колени слегка дрогнули.
— Малыш... — попыталась она сказать, но голос предательски сорвался.
— Тихо, — прошептала Алина, прикасаясь губами к ключице девушки. — Просто чувствуй.
Алина медленно, почти благоговейно, провела ладонью по внутренней стороне бедра Сони — так мягко, будто гладит тонкий шелк. Это прикосновение было робким, но полным желания, честного, чистого.
Соня не удержалась — выгнулась навстречу, будто тело само выбрало за неё.
Когда Алина осторожно коснулась её там, где Соня была особенно чувствительна, всё стало как в замедленной съемке: дыхание, движение, взгляд, дрожь по коже.
Алина была аккуратной. Даже слишком. Она изучала реакцию Сони в реальном времени: как напрягаются мышцы, как дрожат ресницы, как её дыхание становится всё тяжелее, глубже.
Алина двигалась медленно, нежно, будто боялась причинить боль, но внутри каждой мягкости чувствовалось пламя, которое только усиливалось все больше.
— Блять... — сорвалось у Сони, так искренне, так непривычно ранимо, что у Алины сердце сжалось.
Она добавила чуть больше уверенности в движениях — и Соня простонала едва слышно, хватаясь за плед. В её лице было все: удивление, восторг, желание и невероятное удовольствие.
Алина целовала её живот, её бедра, оставляла тёплые, трепетные касания, пока пальцы делали своё — нежно, точно, чутко, всё лучше понимая её ритм.
С каждым новым движением Соне становилось всё труднее удерживать голос, дыхание рвалось прерывистыми выдохами.
— Малышка... я... — она уже не могла договорить.
Алина подняла взгляд — и в её глазах было столько тепла, что Соня чуть не растворилась.
— Я рядом, — прошептала она. — Я люблю тебя.
Несколько секунд — и мир взорвался мягким светом. Соня вскрикнула, захлебнувшись этим ощущением, руками вцепилась в Алинины плечи и полностью отдалась ей, волне за волной, пока тело не начало дрожать мелко, сладко.
Алина держала её всё это время — обнимала, гладя по волосам, прижимаясь лбом к её щеке. Она ждала, пока дыхание Сони не стабилизируется, пока дрожь не уйдёт.
Соня открыла глаза первой.
И только хрипло рассмеялась:
— Ты... ты меня убьёшь когда-нибудь. В хорошем смысле.
Алина смущённо прикусила губу, но глаза её сияли.
— Я просто... хотела тебя почувствовать.
Соня притянула её ближе, проводя рукой по спине медленнее, чем обычно.
— У тебя получилось. И... ты даже не представляешь, насколько.
И их поцелуй после этого был не страстным, не резким — а очень тихим, нежным.
Тем самым, который случается только когда двое наконец нашли себя.
После того, как дыхание обеих окончательно выровнялось и тишина снова наполнила поляну, Алина легла рядом, уткнулась носом в плечо Сони и лениво протянула:
— Ну что... третьим и четвертым сюрпризами ты довольна?
Соня фыркнула, притянула её ближе за талию и хрипловато рассмеялась:
— Я официально голосую за пятый и ежедневный шестой!
— Так и знала, что разбалую тебя, — передразнила её Алина и ткнулась лбом ей в щеку.
— Теперь ты от меня точно не отделаешься! Нам нужно регулярное кардио! Требую регулярное кардио! — повторяла Соня с ухмылкой.
— Может, тебя просто надо было трахнуть, чтобы ты простила меня? — ухмыльнулась Алина, и в её голосе было слишком много победного.
Соня приоткрыла один глаз:
— Э-эй. Ты не забывайся. Просто... — она ткнула Алину в бок.
— Ты первая натуралка, которая добровольно полезла мне в трусы! Ты точно ничего не скрываешь от меня? Может, тайно ходишь на собрания лесбиянок-новичков?
Алина, не убирая головы с её плеча, фыркнула:
— Соня... если я и была натуралкой — то ты из меня ее вытрахала. Полностью. В хлам.
— Отлично, — удовлетворённо кивнула Кульгавая. — Я как раз собираю такие трофеи.
Алина подняла голову, прищурилась:
— Знаешь, это звучит так, будто у тебя коллекция.
— Может и есть, — Соня подмигнула. — Но ты — самый драгоценный экземпляр. Редкая порода. Шатенка. Пятьдесят процентов ангел. Пятьдесят — ебанутая.
— Пятьдесят?! — Алина поднялась на локтях. — Ты офигела? Я минимум на восемьдесят ангел!
— Сладкая, — Соня мягко провела пальцем по её щеке, — ангелы не танцуют стриптиз для своих девушек-лесбиянок.
— Это была художественная задумка! — возмутилась Алина.
— Это была попытка соблазнения уровня: «Соня, пожалуйста, возьми меня прямо сейчас». И, между прочим, успешная.
Алина хлопнула её по животу:
— Ты первая начала!
— А ты первая закончила, — гордо отрезала Соня. — И, кстати, закончила шикарно.
Алина едва слышно застонала от возмущения и нависла над Соней, упершись ладонями по обе стороны от её головы:
— Так, давай уточним: вообще то сегодня я делала большую часть работы!
— Зато я многофункциональная, — невозмутимо ответила Соня. — И вдохновляющая. Очень. Без меня ты бы максимум поцеловала меня в щеку и убежала в кусты думать о смысле жизни.
— Не убежала бы! — Алина ткнулась носом в её губы, но не поцеловала. — Я смелая.
Соня лениво провела пальцем по её спине, вызывая мурашки:
— Ты смелая ровно до того момента, пока я не начинаю целовать тебе шею. — Девушка наклонилась к ее шее, оставляя легкие поцелуи на ней.
— Потом ты становишься... ну... такой... очень сговорчивой.
Алина фыркнула, но румянец всё равно выдал её:
— Знаешь, что ты сейчас делаешь? Манипулируешь.
— С любовью, — поправила Соня и погладила её по бедру. — Это другой вид манипуляции. Ласковая... тёплая... эффективная.
— Хватит, — Алина ткнула её носом. — Или я снова начну.
— Я тебя умоляю, начни. Я готова к седьмому сюрпризу, восьмому, к марафону, к триатлону... — Соня распахнула руки. — Я женщина терпеливая и спортивная!
— И невыносимая, — Алина захохотала и плюхнулась рядом, но Соня тут же прижала её к себе, обхватив руками.
— Кстати... — протянула Кульгавая, водя пальцем по её талии. — Ты же теперь не натуралка.
— Получается, что так, — лениво отозвалась Алина.
— Значит, — Соня просияла, — мне нужно проводить тебе инструктаж по «лесбийским техникам любви»?
— Только если он будет практическим, — пробормотала Алина, уткнувшись в её шею.
Соня довольно выдохнула:
— Девочка моя... я как раз для этого и живу.
Они сидели на пледе, ели ягоды и закуски, кусались, спорили, чья вина в том, что багет упал в траву, а потом Алина, посмотрев на реку, прикусила губу и задумчиво произнесла:
— А давай искупааемся.
— В смысле — сейчас? — Соня медленно повернула голову, будто проверяя, не сошла ли Алина с ума.
— Алиночка, малышка... ты же только что на меня жаловалась, что «ноги ватные» и «я сейчас умру, дай пять минут полежать».
— Во-первых, я уже отдохнула, — Алина гордо вскинула подбородок. — Во-вторых... там вода так красиво блестит.
— Там вода ледяная. Ледяная, — подчёркнуто повторила Соня. — Ты туда зайдёшь, и твой голос перейдёт на октаву выше.
— А ты боишься? — невинно прищурилась Алина.
Соня издала звук, напоминающий возмущённое «пффф».
— Я? Бояться? Да я нырну первой. Я просто... переживаю за твою жопу. Она у меня теперь в ответственной собственности.
— Так давай пойдём, моя ответственная жопа справится, — фыркнула Алина и уже встала.
Соня закатила глаза так эффектно, что могла бы получить за это Оскар, но поднялась следом.
Алина направилась к воде почти бегом, поднимая песок ногами и завизжав, когда первые же брызги коснулись её стоп.
— АААА! Холодно! Холодно-холодно-холодно!
Соня, стоящая чуть позади, с каменным лицом процедила:
— Я же говорила.
— Заткнись и иди сюда, — огрызнулась Алина, но сразу же попыталась спрятаться за Соню, как только вода коснулась её щиколоток.
— Ты теплее! Закрой меня собой!
— Ага, конечно. Сейчас я встану перед рекой грудью и согрею её своим телом. Может, мне ещё и кипятильником стать?
— Ты и так горячая, — подмигнув, промурлыкала Алина на ухо Кульгавой.
Соня закашлялась так, будто случайно вдохнула комара:
— Не надо... вот это сейчас было... опасно.
Но Алина уже повисла на ней, обхватив руками за шею:
— Ну давай, ныряй первая, спортсменка моя многофункциональная.
— Малышка, если я сейчас нырну, ты утонешь у меня на плечах.
— Значит, умереть красивой смертью.
— Господи... — простонала Соня, но почему-то улыбалась так, будто ей пообещали отпуск на Бали.
В итоге нырнули они одновременно — вернее, Алина толкнула Соню в плечо, Соня рефлекторно потянула её за руку, и обе с воплем ушли под воду.
Всплыли, чихая, отплёвываясь и истерически смеясь.
— Я НА ТЕБЯ ОБИДЕЛАСЬ! — Алина кричала так, будто её кто-то пытался убить, хотя она сама же и устроила это покушение.
— Я НЕ ГОТОВА БЫЛА К ТАКОМУ!
— А ты думаешь, я была? — Соня толкнула её носом в щеку. — Ты сама нажала кнопку «самоликвидация».
— Это была кнопка «веселиться как ебанутые», — поправила Алина.
— О, эта у тебя нажата практически всегда, — хмыкнула Соня, поднырнула и внезапно вынырнула за её спиной, обхватив руками за талию.
— Поймала.
Алина пискнула.
— Не трогай меня! Я и так замерзла!
Соня сильнее прижала девушку к себе и слегка укусила её за шею.
— Ты вкусная.
— СОНЯ! — Алина чуть не утонула от того, что попыталась одновременно отплыть, посмеяться и ударить Соню по руке.
— Ну что? Я провожу практический курс «лесбийские техники любви». Ты сама одобрила.
— Я одобрила на суше! — Алина повернулась, брызнула ей в лицо водой и торжественно добавила: — Получай, эксперт!
— Так... всё. Ты нарвалась. — Соня вздохнула, покачала головой и... перекинула Алину через плечо, будто та была пакетом с картошкой.
— Пошли греться в палатку, пока ты не стала ледышкой.
— Отпусти-и-и! — Алина отбивалась с силой котёнка. Алина визжала, но при этом смеялась так заразительно, что аж птицы в кронах проснулись.
Палатка мягко скрипнула от их веса, принимая их обеих — мокрых, дрожащих, но до невозможности живых. Воздух внутри был тёплый, пахнущий солнцем, тканью и их собственным дыханием, смешанным с запахом речной воды и ягод. Пледы, брошенные как попало, стали для них мягким гнездом — хаотичным, уютным, интимным.
Соня зарылась носом в висок Алины, ловя её тепло, и выдохнула с тихим, почти нежным матом:
— Ты просто... невыносимая.
— Ты меня любишь? — лениво спросила Алина, расплываясь в улыбке.
— Я очень тебя люблю, — Соня ответила не раздумывая, будто это был самый очевидный факт мира. Она провела пальцем по её щеке, потом по губе, потом по мокрой прядке, прилипшей к виску — и поцеловала мягко, коротко, в уголок губ.
— Обожаю. Даже когда ты кидаешь меня в ледяную реку как ненормальная.
Алина захихикала, уткнувшись носом в её грудь.
— А я тебя люблю... даже когда ты меня носишь, как мешок картошки.
Соня хмыкнула:
— Хорошо, что уточнила. А то я переживала.
Она укрыла девушку плотнее, притягивая ближе — так, будто могла согреть одним телом весь мир. Алина свернулась у неё под рукой, прижалась животом, вскинула ногу на бедро Сони — привычно, доверчиво.
В палатке стоял полумрак, золотистый, как вечерний свет в кино. Через тонкую ткань просвечивали силуэты веток и небо, постепенно переходящее от голубого к розоватому. Где-то снаружи стрекотали кузнечики, пели птицы, вода тихо плескалась о камни.
Всё было таким... нереально спокойным. Непозволительно прекрасным.
— Знаешь... — Алина провела ладонью по животу Сони, рисуя круги.
— Мне кажется, это лучший день. Вообще. За всю мою жизнь.
Соня улыбнулась — медленно, глубоко, почти с удивлением, как будто в неё попало слишком много света сразу.
— Мне тоже, — призналась она тихо. — Хаотичный, немного кринжовый... но лучший.
Алина приподняла голову, их лица оказались в сантиметре друг от друга.
— Ну так это мы виноваты. Мы же — две идиотки.
— Две чудесные, сексуальные, обалденно смешные идиотки, — поправила Соня. — И, между прочим, ты — моя идиотка.
— Твоя, — согласилась Алина и поцеловала её чуть дольше прежнего, влажно, лениво, мягко. Как будто пыталась запомнить вкус этого дня.
Соня улыбнулась прямо в поцелуй.
— Хочешь признание? — шепнула она, коснувшись её губ снова.
— Ты довела меня до того, что я хочу ещё один заход. Несмотря на то, что мы чуть не умерли от переохлаждения.
— Соня... — Алина закрыла глаза, прижимаясь ближе. — У меня ноги до сих пор дрожат.
— У меня тоже. — Соня накрыла её пальцы своей ладонью. — Но не от холода.
Алина тихо засмеялась, хрипло, довольная:
— Какая же ты... опасная женщина.
— Я? Опасная? — Соня усмехнулась. — Малышка, ты видела, что творишь, когда пытаешься раздеть меня взглядом? Ты сама чуть не устроила мне сердечный приступ на реке.
Алина приоткрыла один глаз:
— Значит, я горячее ледяной воды?
— Ты горячее вообще всего, что сейчас существует в радиусе ста километров.
Алина хмыкнула:
— А может, ста пятидесяти?
— Двухсот, — Соня кивнула серьёзно. — И давай не будем спорить, а то я начну доказывать это на практике.
Алина мгновенно рассмеялась. Потом вытянулась, положив руку ей на грудь, и прошептала:
— Хочу так каждый день... Лежать с тобой, проводить дни с тобой. Можно даже ничего не делать. Главное просто — быть рядом.
— Можно всё, — Соня коснулась её лба губами. — Всё, что захочешь.
И они лежали — дышали одинаково, медленно, как будто у них на двоих было одно сердце. Лес вокруг шумел, палатка тихо шелестела, вечер плавно опускался на землю.
В какой-то момент Алина уже почти проваливалась в сон, когда Соня накрыла её ладонь своей и едва слышно сказала:
— Ты знаешь... я реально не ожидала, что могу быть настолько счастливой.
Алина улыбнулась сонно, не открывая глаз.
— Тогда привыкай, — прошептала она. — Я ещё не закончила.
— И мы обязательно сделаем еще один заход, — промурлыкала Алина. — И даже два, три, десять... До утра еще уйма времени!
Соня рассмеялась — тихо, глубоко, потрясённо — и прижала её ближе.
И в этот момент всё стало, будто в фильме:
золотой свет, дыхание, шепоты, прикосновения, лес вокруг и две девушки, нашедшие свой маленький мир под одной палаткой.
И день, который не хотелось отпускать.
И ночь, которая обещала быть такой же.
Я ИЗВИНЯЮСЬ! Вы не представляете сколько эмоций я пережила, пока писала ЭТО. И сейчас, пока редактировала текст перед публикацией 😁
Эта глава — чисто бонус, чтобы покайфовать)))