«Я скучала»
— Пиздец, — выдохнула она. — Просто пиздец!
— О, здравствуйте, — сказала Влада. — Ты у нас теперь тоже стала героиней драмы? У тебя то что?
Женя прошлась по комнате туда-сюда, потом выпалила:
— Мы, значит, щас сидели в комнате соседней с Гелей, Лялей и Машей, ну типа норм вечер, всё мило, и Лейла в какой-то момент чето в процессе какого-то оживленного обсуждения говорит: «Вот посмотрите на Женю с Гелей — пара мечты, кайфуют, не парятся».
— И? — спросила Оксана.
— И, блять, знаете, что эта пизда выдала? «Какая пара? Мы вообще не встречаемся».
Все зависли.
Алина тихо:
— Серьёзно?
Женя села на кровать, закрыла лицо руками.
— Я просто... в ахуе, блять! Я с ней рядом, поддерживаю, слушаю все эти её загоны, помогаю, жду, что, ну, может, она хоть как-то обозначит, что ей не похуй... А в итоге — «мы не встречаемся». Ей, видимо, просто удобно, нахуй!
Саша поставила гитару, подошла ближе:
— Может, она просто... не понимает, как это важно для тебя?
Женя подняла глаза, в которых уже стояли слёзы, но она упрямо усмехнулась:
— Ну да, она же тупая, не понимает. У нее, видимо, норма, сосаться, трахаться, проводить время вместе двадцать четыре на семь, делиться личным — это у нее, видимо, дружбой считается!
— Она дура, — коротко сказала Влада.
— Согласна, — добавила Оксана. — Потому что если бы меня так любили, я бы, блять, так не тупила.
Женя хмыкнула, усмехнувшись сквозь горечь:
— Спасибо, девочки. Хоть вы у меня настоящие.
Саша тихо тронула струну, будто в такт её словам, и сказала:
— Значит, драма у нас не одна.
Оксана тут же добавила:
— У нас тут драм дохуя! Дай бог, чтобы хоть одна пришла к хэппи-энду.
Комната наполнилась мягким гулом гитары.
Алина смотрела на Женю — и понимала, что у нее тоже болит.
И, может быть, завтра у костра — все у всех, наконец, встанет на свои места.
*****
Костёр трещал, сыпал искрами вверх, будто кто-то подкидывал в огонь звёзды.
Воздух пах дымом и хвоей. Костёр трещал, сыпал искрами вверх, будто кто-то подкидывал в огонь звёзды.
Воздух пах дымом и хвоей. Вокруг кто-то орал, кто-то ржал, кто-то спорил — классический вечер в лагере.
Оксана и Крис орали громче всех.
— Короче, — рассказывала Крис, захлёбываясь смехом, — сегодня на игре «Самый умный» я, значит, уверенно нажимаю кнопку, и ведущий: «Назовите столицу Германии!»
— И ты сказала «Берлин», — подсказала Влада.
— Я сказала «Брюссель», блять! — гордо ответила Крис.
Все заржали.
— Ну зато уверенно! — добавила Оксана.
— Правильно — если несешь хуйню, неси ее уверенно и с гордо поднятой головой! — воскликнула Крис и подняла вверх кружку с виски и колой.
— А я, — вскинулась Лейла, — въебалась на официальном названии Голландии!
Девочки подняли головы и непонимающе посмотрели на нее:
— А у нее есть какое-то официальное название? — уточнила Юля.
— Ну... — Лейла усмехнулась, — я написала «страна».
Все девочки рассмеялись, но Юля не унималась:
— Так, подождите, блять! Какое название то?
Кира, лениво кидающая ветки в костер, не сдержала смешок:
— Нидерланды, умная ты наша.
— Спасибо! — с иронией ответила Юля, пришурившись на Киру. — Я не у тебя спрашивала, вообще-то.
Кира продолжила язвить с ухмылкой:
— Ну, теперь будешь знать — может проще будет делать вид, что ты тут самая умная.
Крис рассмеялась:
— Бля, у этих опять началось! Сейчас кто-то из них кого-то ёбнет веткой!
Юля перевела взгляд на Крис и усмехнулась:
— Я, между прочим, пацифистка!
— Ага, охотно верю, особенно судя по твоим пассивно-агрессивным сторис, — отозвалась Кира, и в голосе уже слышалось то самое — почти искра.
Юля резко повернула голову.
— Ты вообще, может, заткнёшься хоть раз?
— А ты хоть раз перестанешь делать вид, что выше всех? — спокойно, но с вызовом бросила Кира.
Воздух как будто стал плотнее.
Кто-то неловко хихикнул, кто-то сделал вид, что отвлёкся на огонь.
— Серьёзно? — Юля чуть вскинула подбородок. — Ты обижаешься, что я не ведусь на твои тупые подколы?
— Я не обижаюсь, — хмыкнула Кира. — Просто иногда хочется, чтобы ты перестала играть в «высшую форму жизни».
— А мне иногда хочется, чтобы ты научилась не разговаривать, когда не просят, — холодно ответила Юля.
— А мне хочется, чтобы ты не прикрывала свою пустоту маской из сарказма, дешевых выебонов и псевдоинтеллекта! — выстрелила Кира.
Тишина.
Даже костёр будто на секунду перестал трещать.
Юля не ответила. Просто встала, отряхнула колени и пересела к Саше, не глядя на Киру.
Всё. Как будто выключилась.
Окс тихо пробормотала:
— Пиздец...
— Спасибо, Кира, — сказала Влада, наливая себе колы. — Прямо тепло стало, ага.
— Потому что нехуй меня бесить, — буркнула Кира, но в голосе уже не было той уверенности.
Чуть поодаль, в полутьме, Женя сидела, упершись подбородком в колени.
Рядом, будто случайно, подсела Геля.
Та осторожно спросила:
— Ты чего такая хмурая?
Женя не повернулась.
— Нормальная.
— Врёшь, — мягко сказала Геля. — У тебя твое «нормальная» звучит, как «нахуй всё это».
Женя усмехнулась, но без веселья.
— Ты реально не понимаешь, да?
— Что?
— Мы, оказывается, не встречаемся, — резко выдала Шестерикова.
Геля заморгала.
— В смысле?..
— В смысле, ты сказала это при всех. «Мы не встречаемся». А я, дура, сидела рядом и думала, что, может, для тебя это хоть что-то значит.
— Я не хотела тебя обидеть, — тихо сказала Геля. — Просто... я не знаю, как это всё назвать.
— А я знаю, — сказала Женя. — Называется «удобно».
Она поднялась, обошла костёр, не оборачиваясь.
Геля осталась сидеть, глядя в огонь, и вдруг впервые выглядела потерянной.
Музыка и разговоры постепенно начали стихать. Кто-то откинулся на спину, глядя в небо, кто-то шепотом обсуждал свои темы, кто-то просто молчал, слушая, как огонь щёлкает и трещит, пожирая ветки.
Алина сидела чуть поодаль. Саша уже несколько раз пыталась вернуть разговор в весёлое русло, но Алина знала — момент пришёл.
Она поймала взгляд Саши, кивнула. Та, не задавая вопросов, взяла гитару.
— Ну что, девочки, музыкальная пауза, — сказала Саша, подстраивая струны. — Объявляю песенный вечер открытым.
Все привычно зашумели, Крис уже приготовилась заказывать «Земфиру», но Саша начала играть что-то лиричное, новое для всех.
Вокруг сразу стало тише. Даже Крис замолкла, вскинув брови. Саша посмотрела на Алину, будто бы говоря: «Давай».
Алина сидела несколько секунд, просто глядя в огонь, пока не решилась.
И тихо, сначала неуверенно — запела.
Она закрыла глаза, позволив песне выйти наружу.
Голос Алины дрожал, но в нём была правда.
Каждое слово цепляло за живое.
«А я люблю тебя не за силу —
За то, что прячется в ней,
За страх, за дрожащие руки,
За правду, что больно хранить.
И если б могла — я осталась бы в дне,
Где смех твой звучал, как ответ,
Где ты ещё просто была со мной,
А я — не успела всё стереть.»
Сначала все молчали. Даже Оксана и Крис, которые только что орали и смеялись, замерли, опершись на руки.
Влада с Женей едва сдерживали слёзы.
— Она... — прошептала Влада, — пиздец... до мурашек.
Кира с восхищением, теплотой и некоторой гордостью смотрела на Алину.
Юля, скрестив руки, сидела прямо, слушая. В её взгляде была смесь удивления и восхищения — тихая, но настоящая.
А Соня сидела, вслушиваясь в каждое слово.
Каждое слово проникало внутрь, словно горячий нож — разрезало старые раны, оставшиеся от той самой сцены, когда всё рухнуло. Она ощущала, как её сердце сжимается и одновременно разрывается, будто два чувства спорят внутри неё: любовь и страх. Любовь к Алине, которая горела как костёр, и страх — снова быть обожжённой, снова довериться и проиграть.
Слёзы собирались в уголках глаз, щипали и жгли, но она делала вид, что их — нет.
Ей ещё никто никогда не посвящал таких вещей, никто не выкладывал душу так открыто и честно.
Обычно это делала она сама, бросая в мир свои песни, свои признания, свои жесты. А теперь она была на другой стороне — та, кто принимает, кто ощущает каждую ноту и каждое слово.
Внутри всё дергалось, дрожало и стучало, сердце словно пыталось вырваться из груди. Она хотела кричать, плакать, смеяться и бежать — одновременно. Но ничего не могла сделать, кроме как сидеть, прикрыв глаза, чтобы никто не видел, как сильно её рвёт изнутри. Вся искренность Алины, вся сила её чувств — это было слишком, это больно до невозможности, и одновременно — невероятно красиво.
Когда песня закончилась, повисла тишина.
Даже костёр, казалось, замер на секунду, прислушиваясь к этому моменту, будто мир вокруг замер и держал дыхание.
Саша тихо перебрала струны, начала более весёлую мелодию, пытаясь разрядить атмосферу. Девушки засмеялись, кто-то притопал в такт, кто-то тихо подпевал — но Соня почти не слышала звуков.
Мир вокруг сжался до одного — до Алины, до её глаз, до её голоса, до того, как она просто сидела рядом, держа гитару и открывая душу.
Соня не могла больше держаться. Она встала, ноги задрожали, дыхание сбилось, но внутри всё горело и требовало выхода. Она тихо подошла к Алине. Её голос дрожал, почти сорвался, но она собралась:
— Пойдём.
Алина посмотрела на неё — и сердце ёкнуло. Она уже несколько раз думала, что всё потеряно, что Соня никогда не сможет снова довериться, что песня так и останется в воздухе, не найдя отклика.
Они отошли так, чтобы скрыться от посторонних глаз и ушей.
— В песне... всё правда. — Она выдохнула, почти шёпотом, голос тихий и трепетный.
— Я хотела, чтобы ты поняла, как много ты для меня значишь.
Наступила тишина.
Соня молчала, смотрела в глаза Алине, и вся её защита, весь страх, все старые обиды, все боль и сомнения — медленно таяли.
Она ощутила всю глубину, всю честность, всю силу любви, которую Алина вложила в песню. Это было живое, настоящее, больно-прекрасное, до слёз.
Алина ведь правда начала думать, что всё потеряно. Соня молчала — а Алина не понимала, что у той в голове.
Она думала, что Соня больше просто не откроется, не поймёт, не ответит, что это все — слишком сломало ее.
И вдруг, почти не веря себе, Соня не выдержала.
Она шагнула вперёд, и время словно остановилось.
Мир сжался до одного мгновения.
Соня накрыла губы Алины.
Это был не робкий поцелуй. Не аккуратный жест.
Это был взрыв, бунт всех эмоций одновременно.
Страх, обида, боль, желание, любовь — всё вылилось наружу в одном порыве.
Сердце Сони билось, словно хотело вырваться из груди, каждая клетка требовала быть рядом с Алиной.
Алина вздрогнула, почувствовав жар и силу этого чувства. Её руки обвили шею Сони, тело сжалось, реагируя на каждую дрожь, каждое прикосновение.
Мир вокруг исчез.
Не было костра, не было девочек, не было лагеря. Было только дыхание, только ночной воздух, только их два сердца, бьющихся в унисон.
Соня чувствовала, как тепло Алины разливается по телу, как каждое прикосновение, каждый вдох, каждый выдох — словно обещание, что всё ещё можно начать заново.
Алина тихо выдохнула, дрожа, но с улыбкой:
— Ты...
— Тише, просто будь.. со мной, — перебила её Соня, проводя пальцем по щеке Алины.
— Я больше не хочу... бояться.
И в этот момент что-то щёлкнуло внутри, что-то треснуло, что-то распустилось, дав свободу давно сдерживаемым чувствам.
Их губы ещё раз встретились — долгий, нежный, дрожащий поцелуй, который одновременно был прощением, признанием и началом чего-то нового.
Они медленно пошли обратно к костру — теперь уже вместе.
Соня чувствовала тепло Алины, слышала громкое биение ее сердца, ощущала её дыхание рядом, чувствовала ее горячую кожу через ладонь, которой она держала ее за талию. Всё это было реальнее, чем любой день, любая шутка или игра, чем все эти тревоги, что копились последние недели.
Когда они подошли к свободному месту на траве, рядом с костром, Соня аккуратно опустилась на землю, притянув Алину ближе. Они сели плечом к плечу, пальцы переплелись и держались крепко, как будто не могли больше расстаться.
— НАКОНЕЦ-ТО!! — воскликнула Влада с улыбкой, не скрывая радости.
— Думала, никогда не дождусь.
— Ну неужели, — подтвердила Оксана, хлопнув в ладоши. — Вы шикарная пара, вот честно!
— А я даже не верила, что вы дойдёте до этого момента, — вставила Крис, ухмыляясь и подталкивая Юлю локтем, мол «смотри, в этой драме хэппи-энд».
— Но всё же получилось.
Юля, слегка удивлённая, усмехнулась:
— Ладно, ладно... теперь видно, что не всё потеряно.
Кира скрестила руки на груди, но в уголках губ пробежала улыбка:
— Я рада за вас.
Алина тихо улыбнулась, опершись на плечо Сони и обратилась к Саше:
— Саш, спасибо тебе за помощь... Можно сказать, благодаря тебе все получилось!
Крючкова мягко улыбнулась:
— Да ладно, песня то твоя. Главное, что наконец все пришло к хэппи-энду!
Соня сидела, и всё внутри неё всё ещё вибрировало от поцелуя, от прикосновений, от того, как внутри разом сорвались все замки, все стены, все «нельзя».
Алина сидела рядом, прижавшись к ней — теплая, настоящая, её.
Костёр уже выгорал, угли вспыхивали алыми бликами, освещая их лица мягким, почти интимным светом. Вокруг всё ещё кто-то смеялся, обсуждал, подпевал Саше, но для Алины и Сони этот мир растворился.
Соня не выпускала Алину из рук. Пальцы скользили по её запястью, медленно, будто боясь спугнуть, будто проверяя — не сон ли всё это. Алина чуть дрожала, но не от холода. Её дыхание сбивалось, когда Соня коснулась большим пальцем её ладони, когда взгляд скользнул по шее, по линии ключицы.
— Я скучала, — тихо выдохнула Алина, глядя в огонь.
— Знаю, — ответила Соня так же тихо. — Я тоже. До боли.
Алина повернула голову, и их взгляды встретились. В глазах Сони — всё то, что она так долго пыталась спрятать: любовь, злость, тоска, нежность, страх снова потерять.
Она осторожно провела рукой по щеке Алины, кончиками пальцев чувствуя тепло, знакомую кожу, мягкость, которую так давно не касалась.
— Я думала, что эти чувства больше не вернутся. Но нет, все вернулось, — прошептала Соня, едва слышно.
— Я тоже думала, что ты никогда больше не посмотришь на меня так, — ответила Алина. — Но всё это время я... так надеялась на это.
Соня наклонилась ближе, их лбы соприкоснулись. Воздух между ними был горячим, плотным, будто весь лагерь перестал дышать, чтобы не мешать им.
Алина коснулась её щеки, провела пальцами по шее, по линии воротника — так осторожно, будто боялась, что Соня снова отстранится. Но та не отстранилась.
— Я так скучала по этому, — прошептала Соня, прижимаясь к ней чуть ближе. — По тебе. По твоим рукам. По тому, как ты просто рядом.
Алина закрыла глаза, улыбнулась, едва заметно.
— Тогда не отпускай.
Соня чуть крепче обняла её, уткнулась лицом в её плечо. Запах Алины — родной, чуть сладковатый, с ноткой костра и шампуня — накрыл, как волна. Она закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгое время просто быть. Без защиты. Без роли сильной. Без страха.
Алина тихо гладила её по спине, по волосам, и от этих прикосновений у Сони внутри будто расцветало что-то мягкое, живое.
Алина медленно приподняла её подбородок, и их губы снова встретились.
Мягко, спокойно, с теплом. Без боли, без отчаянья.
Просто нежность, такая, от которой внутри всё переворачивается, когда мир сужается до тепла, дыхания, и биения сердца под чужой кожей.
— Это стоило того, — прошептала Соня после поцелуя, касаясь лбом её лба.
— Что именно? — улыбнулась Алина.
— Всё. Даже боль. Если в итоге — вот так.
Алина усмехнулась, но в глазах блестели слёзы.
Соня провела пальцами по её губам, вытирая одну слезинку с уголка глаза.
— Не плачь. Все хорошо. Мы снова вместе.
— Вместе, — повторила Алина. — Только теперь... навсегда.
Соня мягко кивнула, обняла её крепче, будто боялась, что если отпустит — это все исчезнет.
Костер потрескивал, ночь опускалась мягкой вуалью, а где-то рядом тихо переговаривались девочки — и всё ощущалось правильно.
*****
Столовая шумела.
Запах каши, подгоревших тостов и кофе с растворимым молоком смешивался с гулом голосов, смехом и звоном ложек. Утро было ленивым, но солнечным — через огромные окна лился теплый свет, и даже сонные лица выглядели чуть живее.
Соня сидела рядом с Алиной. И впервые за долгое время — спокойно.
Без нервного взгляда в сторону, без напряженной тишины. Просто сидела, болтая с ней о чем-то своём, держа ее руку в своей, и улыбалась настоящей улыбкой — той самой, которую девочки давно не видели. Алина что-то рассказывала про песню, смущаясь, пряча взгляд, и Соня хихикала.
— Так ты все-таки смелая, — сказала Соня, наливая им чай.
— Смелая? Да я чуть не сдохла от страха, когда начала петь, — ответила Алина, качнув головой.
— Но, видимо, оно того стоило.
— Более чем, — твердо ответила Соня, и их взгляды встретились.
Рядом громко спорили Крис, Кира и Оксана.
— Я тебе говорю, — упрямо тянула Крис, — если бы мы вчера нормально ответили на вопрос про минералы, мы бы выиграли!
— Если бы ты вообще знала, что минералы — это не только то, из чего состоит вода, которую ты пьешь с похмелья, — фыркнула Кира.
— Спасибо, профессор биологии! — закатила глаза Крис.
— Минералогии, между прочим, — добавила Оксана, подняв указательный палец вверх.
— И вообще, вам обеим лучше бы повторить школьную программу!
Алина, слушающая их диалог, в шутку закатила глаза и воскликнула:
— Девки, вы ещё долго вчерашний конкурс обсуждать будете? — Алина усмехнулась и слегка положила голову на плечо Сони. — Смените пластинку, серьёзно.
— Ой, простите, — с усмешкой протянула Крис, — просто не всем повезло родиться с энциклопедией вместо мозга, как тебе!
— Ну да, кому-то досталась только храбрость хамить за кашей, — парировала та.
Кира ухмыльнулась и, бросив взгляд на Юлю, добавила громче:
— Я знаю, кому досталось больше всех храбрости хамить остальным.
Юля даже не моргнула.
Она спокойно ковырялась ложкой в овсянке и что-то оживлённо рассказывала Жене и Маф, будто Киры не существовало вовсе. Ни взгляда, ни реакции, даже мимолётного раздражения. Только в уголках губ — ровная, показная улыбка.
Кира чуть прищурилась, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Ого, у нас новый способ самообороны — молчание. Ну что ж, это почти не раздражает.
Юля сделала вид, что не услышала.
— Короче, я реально думаю, — говорила она Жене, не меняя интонации, — вечером на дискотеку надену то чёрное платье. Оно удобное, и танцевать в нём классно.
— Мгм, — кивнула Женя рассеянно, не особо вслушиваясь.
Соня, сидя рядом с Алиной, скосила взгляд на них и тихо усмехнулась:
— Похоже, у нас новая серия.
— В смысле? — шепнула Алина.
— В смысле «Юля и Кира: начало войны». — Соня чуть улыбнулась.
— У нас драма закончилась, у них теперь началась.
Алина тоже посмотрела в сторону Киры, которая делала вид, что ей всё равно, но глаза метали искры.
— Похоже, ты права, — пробормотала она.
Соня хихикнула, но заметила, что Алина вдруг отвлеклась.
— Что? — спросила она.
Алина кивнула в сторону Жени.
— Видишь? Она сегодня не с Гелей. Вообще.
— А они же вроде... — Соня подняла бровь.
Алина наклонилась ближе, начала говорить чуть тише:
— Геля недавно выдала, что они не встречаются, прикинь.
Соня присвистнула.
— Ого, жестко. Дай угадаю, Женю это задело и больше они не общаются?
Алина мягко усмехнулась:
— В точку. Женя тогда пришла к нам расстроенная, бомбила.
И теперь посмотри, — Алина чуть повернула голову.
— Геля вон, между прочим, сидит там, ржет с Соней и Владой, пока Женя в прострации какой-то. Мозги бы ей вставить.
— Блять, ну классика лагеря, — усмехнулась Соня.
— Каждый день новая мелодрама, через неделю опять счастливые ходить будут, отвечаю.
Тем временем Крис уже переключилась на другую тему:
— Так, погодите, у нас сегодня че вообще по плану?
— У нас, — ответила Лейла, загибая пальцы, — репетиция после завтрака, потом танцевальный класс с хореографом из Европы, потом еще один командный прогон. И если успеем, может, даже обед без слёз.
— А мы решили, — подала голос Григорьева, — хоть раз за лето на речку сгонять. А то нас только на квестах, блять, окунали!
— Заберите меня с собой, — жалобно протянула Окс. — Я скоро свихнусь от такой нагрузки!
— Ты знала, на что идешь, — рассмеялась Алина. — Нам вот с Владой миллион раз перед покупкой путевок сюда говорили, — она подняла указательный палец вверх и спародировала голос куратора, — «Девочки, это не курорт, придется пахать, это для вашего танцевального развития в первую очередь!»
— Внатуре! Но один хуй — у нас что ни день, то приключение, — усмехнулась Влада.
— Ну вот и ебашьте на тренировках своих, мы — за вас покупаемся и позагораем, — с довольной улыбкой воскликнула Крис.
Кира рассмеялась и легко толкнула подругу в бок:
— Главное, не напейся пива и не потони в речке.
— Только после тебя, — парировала Крис.
— Я с вами, — добавила Соня.
— Зато вечером хоть дискотека для всех! — с улыбкой вмешалась Геля. — Можно расслабиться и напиться!
— Расслабиться и напиться, — передразнила Влада, — ага, я прям вижу, как ты через час под «Дискотеку Аварию» танцуешь с пластиковым стаканом, а потом тебя Женя пытается утащить за ручку в корпус.
— Эй! — Геля фыркнула. — Я культурно отдыхаю!
Женя, до этого почти не участвующая в диалоге, скосила серьезный взгляд на Гелю, а потом выдала с отстраненным лицом:
— Не, девки, на этот раз пусть кто-нибудь другой спасает ее. У меня все, лавочка закрыта.
В этот момент улыбка с лица Ангелины пропала — будто бы ее, как маленького ребенка, наругали за проступок.
На несколько секунд в компании воцарилась неловкая тишина, которую поспешила нарушить Крис:
— Че, Окс, снова лезем на колонну вечером? — спросила та с дурацкой улыбкой на лице.
Оксана тут же хлопнула в ладоши и расплылась в улыбке:
— Конечно, братан! — с энтузиазмом отозвалась Оксана.
— В прошлый раз мы правда увлеклись раскачиванием колонны и наебнулись, поэтому надо будет поаккуратнее!
— О, я с вами хочу, кстати! — вмешалась Юля с улыбкой, чуть приподняв голову от чашки кофе.
— Так и надо веселиться — куда-нибудь залезть, поорать, наебнуться, что-нибудь сломать — обожаю такое!
Крис моментально оживилась:
— Вот это базар! С тобой мы точно устроим разъёб!
Кира хмыкнула, опершись локтем о стол и с ленивым видом скользнув взглядом по Юле:
— Конечно, ей же только повод дай в центр внимания вылезти — и все, праздник жизни обеспечен.
Юля спокойно поднесла кружку к губам, сделала глоток и, не обернувшись, продолжила диалог с Оксаной и Крис, будто бы язвительного комментария Киры и вовсе не было.
Все девочки смеялись, а Кира скрестила руки на груди, улыбаясь снаружи, но внутри всё кипело. Она делала вид, что ей плевать, но глаза выдавали.
Каждый раз, когда Юля не реагировала, не кололась в ответ, не вступала в игру — что-то в Кире сжималось.
Алина, наблюдавшая за этим со стороны, тихо шепнула Соне:
— Кажется, Кира сейчас взорвётся.
— Мгм, — кивнула Соня, не скрывая усмешки. — Забавно, что она не выдерживает молчание в ответ, хотя сама частенько грешит этим.
Девочки начали вставать из-за стола — кто с подносом, кто уже просто с кружкой в руке, продолжая перебрасываться шутками. Шум, смех, звон посуды — типичное утро лагеря, но под этим всем будто дрожало легкое напряжение.
Юля встала одной из последних, аккуратно подцепив ложку и положив её в тарелку. Взгляд её случайно пересёкся с Кирой — на короткую долю секунды, но этого оказалось достаточно.
Холодок.
Без слов, без эмоций. Просто взгляд — ровный, тихий, холодный.
Кира первая отвела глаза, резко поднялась, отодвигая стул с лишним шумом, и направилась к выходу.
Соня и Алина, держась за руки, уже направлялись к выходу, не пряча улыбок — в их движениях было что-то новое, лёгкое, уверенное.
Юля усмехнулась:
— Про этих двоих хоть сериал снимай, вчера ненависть, а сегодня хоп — любовь. Это у них так все смены продолжается?
— Да не, это все Кирюха в прошлой нахуевертила, — подхватила Крис.
— Но зато теперь в лагере будет меньше драмы. Хотя... — она бросила выразительный взгляд на Юлю и Кирину спину, — нет, погодите, у вас похлеще.
Юля, поправляя волосы, только усмехнулась и закатила глаза:
— Не, меня это заебало. Когда меня уже откровенно ненавидят и оскорбляют — нет, спасибо, до свидания.
Крис только засмеялась, ничего не ответив, похлопала Юлю по плечу, и они вместе направились к выходу.
Кто ждал примирение Алиночки и Сони — вот вам! Я даже постаралась, очень сложно было конечно сделать все максимально красиво, но надеюсь, все выдохнули — теперь у них идиллия 🥰🥰🥰 Но нам еще надо долить до финала — отчетный концерт там, конец смены, помните да????
Еще уготована отдельная глава, посвященная целиком и полностью взаимодействию Сони и Алины — чтоб все покайфовали! Это так, мини спойлер)))))))