Вечеринка
После квеста жизнь в лагере будто вернулась в привычное русло — но с каким-то тихим послевкусием. Дни снова заполнились шумом: танцоры продолжали упорные тренировки и начали первые репетиции к последнему концерту, в соседнем лагере кто-то бегал на спортивные площадки, кто-то валялся на траве, лениво обсуждая лагерную жизнь, интрижки и события.
Только вот в компании все еще ощущалась эта тонкая трещина — будто бы квеста, сплотившего их всех вместе, и не было вовсе.
На тренировках танцоры смеялись не так громко, как обычно, никто не забегал друг к другу в комнаты поздней ночью для «уютных посиделок», которые превращались в жесткие алко-трипы, а в столовой теперь каждый сидел за раздельными столами — со «своими».
Алина ходила словно в подвешенном состоянии. Она старалась — участвовала в жизни лагеря, танцевала из последних сил, улыбалась, шутила, но стоило Соне оказаться поблизости, как всё внутри сжималось.
Они иногда разговаривали, даже обнимались пару раз, но что-то невидимое между ними всё ещё стояло — тонкое, но ощутимое, как стекло.
Кульгавая вечно тусовалась с Григорьевой, Маф и с Крючковой — а остальные будто перестали существовать для неё.
Юля и Кира держались друг от друга на расстоянии ровно в два взгляда: один презрительный, другой — слишком долгий, чтобы быть просто раздражением.
А Крис, Оксана и Соня Григорьева больше всех не хотели, чтобы так продолжалось.
Вечером, после тяжёлого дня, все потянулись в столовую. Шум тарелок, гул голосов, запах подгоревшей котлеты — типичный лагерь.
За одним столом сидели Алина, Влада, Женя, Лейла, Геля и Маша — их разговор был вялым, прерывающимся.
За другим — Кульгавая, Маф и Крючкова, которые старательно делали вид, что не замечают остальных.
За третьим — Кира, Юля и Лиза, тихо ржущие над чем-то своим.
И тут в столовую вваливаются Крис, Окс и Соня — с подносами, полными еды, и выражением лиц, которое сразу не предвещало ничего хорошего.
Крис громко ставит поднос на самый большой стол в столовой.
Окс встает рядом, скрещивая руки, а Григорьева — с ехидной ухмылкой делает глоток компота.
В следующую секунду Крис осматривает зал и девушки подходят — каждая к своей компании.
Крис со словами «Подъем, блять» берет за шкирку Киру и Юлю, а Лиза, опасаясь той же участи, подскакивает и с подносом следует за ними.
Оксана подходит к столу Алины и громко говорит:
— Значит так, встаем и перемещаемся за большой стол, без разговоров!
Григорьева, подойдя к своим, чуть ли не кричит:
— Меня это заебало, встали блять и сели за большой стол, иначе я за шкирку потащу вас!
Когда все потихоньку, кто-то в напряжении, кто-то с матами, а кто-то с улыбкой, начали рассаживаться за один стол, Крис громко заговорила, чтоб слышали все:
— Меня заебало это кладбище отношений. Нам даже квест не помог, вы че, ахуели?
С этого дня, — продолжает она, — мне похуй, кто на кого обиделся, кто кого бесит, кто кого хочет сжечь на костре. Мы сидим за одним столом. Все. Каждый грёбаный приём пищи.
— Это угроза? — спрашивает Кира с ухмылкой.
— Нет, — отвечает Окс спокойно. — Это — вложение, блять, в дружбу нашей компании.
Все наконец уселись по местам, уткнувшись в свою еду.
Крис оглядела всех, сделала глоток чая и сказала:
— Вот и прекрасно. Теперь хотя бы будет, кого ненавидеть коллективно.
Григорьева ухмыльнулась:
— Ну, в худшем случае — устроим батл «Кто кого больше заебал», я готова судить.
Окс добавила:
— И если хоть кто-то посмеет снова разбиваться на столы — я найду нашей поварихе помощников. Вас всех вместе взятых.
— Вместе? — переспросила Влада.
— Типа весь состав из пятнадцати человек, — пояснила Крис. — Чтобы прочувствовали коллективизм, так сказать.
Женя, чтобы хоть как-то разбавить неловкость и напряжение, шумно вздохнула и сказала:
— Вот и правильно! Ща разбавлю ваши кислые рожи, знаете че у нас сегодня на репе было?
— Я надеюсь ты не про то, как ты опять упала на репетиции, — буркнула Лейла.
— Не, получше! — оживилась Женя. — Короче, репетируем мы сегодня, всё норм, музыка ебашит, Алина как обычно в первой линии стоит, вся в образе — драматичная, на эмоциях, старается изо всех сил, и вдруг такая делает шаг назад... и с размаху жопой в зеркало! Оно, сука, падает, раскалывается, все в ахуе, хореограф в ахуе, и она стоит минуту с пешками по пять копеек, а потом такая тихо: «Это знак!» — и Женя громко рассмеялась.
— А че, у Алины тоже вся хуйня оправдывается знаками Вселенной? — усмехнулась Крис.
— Внатуре, она после этого выдала, типа «Все трещит между нами», — передразнила ее Окс, и вся компания рассмеялась.
Алина не выдержала и с серьезным лицом добавила:
— Да девки, я серьезно, стекла просто так не бьются!!
Влада, смеясь во весь голос, добила:
— Ну конечно, они бьются от грации твоей жопы!
Смех стал громче, даже Соня не удержалась.
Крис, сдерживая смешок, сказала:
— Алин, тебе к Юльке нашей надо! Она у нас каждую ночь, блять — гадания на таро, фатальные карты, свечи — я подумываю скоро вызывать батюшку.
— Фатальным будет мой удар тебе по башке, если ты еще раз назовешь так натальные карты! — Юля хлопнула ладонью по столу, едва не перевернув компот.
— Да хоть анальные, — не удержалась Крис, и стол буквально взорвался от смеха.
Лиза, смеясь, пробормотала:
— Блять, Захарова, у тебя уровень шуток с возрастом не меняется.
— А че, — пожала та плечами, — я просто уточнила направление познаний Юльки.
— Да пошла ты, — фыркнула Юля, но уже смеясь. — Я, между прочим, людям судьбы раскрываю, а не чакры через жопу!
— Телки, бойтесь, она нас всех уже пробила — скоро и до вас дойдет, — с ухмылкой поддела Кира.
— Ой, да не пизди тут, мне просто надо понимать, с кем я общаюсь! — фыркнула на нее черноволосая.
Смех раздался снова, громкий, искренний, уже без напряжения. Даже те, кто до этого сидел молча, улыбались и включались в оживленные разговоры ни о чем.
Впервые за долгое время за этим столом всем было — по-настоящему весело.
*****
В воздухе в комнате танцоров витал запах дешёвого крема для тела и усталости после лагерного дня.
Женя уже лежала в пижамных шортах, залипая в телефон, Влада чистила зубы, напевая Айсгергерта, Алина в домашней футболке бормотала что-то вроде «всё, я труп», а Оксана рылась в шкафчике.
— Девки... — протянула она подозрительно.
— Чё? — не поднимая головы, буркнула Женя.
— А если я скажу... что у нас тут еще дохуя рома, который я благополучно оставляла до лучших времен? — Окс вытащила бутылку и повернулась с видом победителя.
Женя аж подскочила:
— ЕБАТЬ, я знала, что ты хранительница святых запасов!
— Ты че, сдурела, — сказала Алина, но уже без особого сопротивления. — у нас же репы еще.
— Дура, у нас она завтра всего одна и та — днем, — отмахнулась Влада. — Я за.
— Я тоже, — подала голос Женя. — Но скучно бухать вчетвером!
Окс зловеще прищурилась:
— Так пошли в гости к нашим соседям в другой корпус. Вечеринка международного масштаба, блять!
— Блять, ты хочешь моей смерти, — простонала Алина.
— Хочу, чтобы ты наконец перестала быть грустной залупой и повеселилась, — серьёзно сказала Окс.
Алина хотела возразить, но потом махнула рукой:
— Ну ладно, хуй с вами. Только если вы меня заебете — я свалю спать!
Через десять минут они уже, хихикая, крались по тёмному коридору с бутылками рома в рюкзаке.
Влада споткнулась о швабру и чуть не завизжала, Женя зашикала:
— Тише, нахуй! Ноги свои двухметровые собирай, ты ж блять не одна тут!
Они зашли по пути к комнате Лейлы, Гели и Маши.
Дверь открыла Геля, в футболке и пижамных штанах.
— Вы че, спать не собираетесь? — спросила она, но уже с улыбкой.
— Собираемся, в другой корпус, — весело заявила Женя и протянула бутылку.
— Оооо, ебать, погнали, — моментально сдалась Геля.
Когда они наконец добрались до комнаты Сони, Григорьевой, Маф и Крючковой, дверь открыла Саша — в майке и с сонным видом.
— Чего вам, черти ночные? — пробурчала она.
— Веселье пришло, открывай! — громко сказала Окс и вошла, как к себе домой.
Соня и Маф переглянулись, сначала с лёгким напряжением, но быстро сдались под натиском общей истерики.
— Ладно, только не орите, — сказала Соня, — а то на нас опять нажалуются какие-то конченные соседи.
Через пятнадцать минут комната уже гудела. Кто-то сидел на кровати, кто-то на полу, кто-то — прямо на подоконнике.
Крис, Юля, Кира и Лиза ворвались по звукам музыки с возмущением:
— Заебись, блять, а позвать — слабо?!
— Так вы же скучные! — засмеялась уже раскрасневшаяся Алина.
— Щас ты у меня узнаешь, кто тут скучный, — ответила Кира и отобрала у неё стакан.
Кто-то включил музыку с телефона, кто-то рассказывал истории, кто-то спорил, чей знак зодиака токсичнее — Юля доказывала всем, что раки и рыбы самые стремные, а Алина поддерживала, говоря, что воздушные —самые мирные.
Комната была переполнена — пятнадцать человек на четыре койки.
— У нас тут как в маршрутке в Бибирево, — фыркнула Влада.
— Только вместо водителя — ром, — добавила Лейла, поднимая стакан.
Все чокнулись и засмеялись.
В какой-то момент, когда компании распределились по кучкам, в каждой из которых велись оживленные обсуждения, Крючкова подсела к Алине на подоконник:
— Слушай, а вы с Соней чё, так и не помирились?
Алина вздохнула, глядя в стакан:
— Да нет. Я пыталась... Но нужно еще время видимо, я уже не знаю что делать или говорить.
Саша чуть улыбнулась и, сделав глоток, внезапно сказала:
— А ты не говори — спой! Напиши песню. У неё ж этот язык любви — через музыку, через эмоцию. Она ахуеет.
Алина посмотрела на неё, будто впервые услышала простую истину (или бред сумасшедшего, она пока не поняла).
— Песню?
— Кстати, а че нет? — вмешалась Окс, подойдя к окну покурить, и подтолкнула её плечом.
— С твоими страданиями уже можно альбом записывать, блять.
Девушки засмеялись, но в глазах Алины мелькнуло что-то серьёзное — мысль, которая уже не уйдёт.
К глубокой ночи комната уже превратилась в филиал ада на минималках — духота, музыка из телефона, чьи-то ноги на подушках, кто-то орёт, кто-то ржёт.
Пахло ромом, мандаринами (откуда-то взялись) и полным отсутствием здравого смысла.
— Девки, — пробормотала Окс, подливая в кружки, — я вас уважаю, но вы пьёте как дети.
— А ты как сорокалетний дед, блять, — отозвалась Геля.
— Я вообще-то пират! Дайте еще рома мне! — заорала Окс, выпив залпом немного чистого рома.
На кровати, завалившись боком, Влада и Соня Григорьева вели свой личный стендап:
— Ты вообще понимаешь, что я ради тебя пошла на это задание с тараканами? — заливалась Соня, — Я, блять, героиня просто.
— Ну так героиня, иди в кино, — лениво ответила Влада, — там таких любят.
— Влада, да я люблю тебя!!!! — трагично вскрикнула Соня, уткнувшись ей в плечо.
— Пиздеж, — рассмеялась Влада. — Ты всех любишь, когда выпьешь.
— Только тебя, ебанутая, — упрямо сказала Соня и шлёпнула её по жопе.
— Эй! — возмутилась Влада. — Не бей свою женщину!
— А что, ты признала, что ты моя наконец? — Соня ухмыльнулась.
— Да иди в пизду, — пробормотала Влада, но красная, как мак.
Крис, наблюдавшая всё это из угла, прыснула:
— Вот, сука, ещё неделя — и я открою ставки на то, кто из вас первой сделает предложение.
— Ха, — подняла палец Окс. — Моя ставка — Соня, она уже полпути на колене.
В другом углу, на полу, Алина и Соня сидели плечом к плечу, деля на двоих чипсы из какой-то смятой пачки.
— Я думала, ты меня ненавидишь, — тихо сказала Алина, пьяно щурясь.
— Я тебя ненавидеть не умею, — ответила Соня, глядя в её глаза. — Только беситься.
— Я... я всё проебала, да? — Алина чуть наклонилась к ней.
— Нет, — Соня покачала головой. — Наверное.
Алина задумчиво посмотрела на неё, потом вдруг ткнула пальцем в её щёку:
— У тебя... блёстка.
— Где?
— Вот тут, — Алина провела пальцем, потом почему-то не убрала руку.
Обе замерли на секунду.
— Ты пьяная, малышка, — сказала Соня, убирая ее руку с лица, но не отпуская.
— Ты тоже, — ответила Алина с широкой улыбкой и посмотрела на их сомкнутые руки. — Поэтому ты назвала меня так... как называла раньше.
— Не обольщайся, — сказала Соня и убрала руку, но уголки ее губ дрогнули.
А тем временем, на подоконнике — напряжение росло, как буря над морем.
Кира сидела, раскачиваясь, с сигаретой в руке (не зажжённой — просто держала), а напротив, на кровати, Юля, смеясь над какой-то шуткой Крис.
Кира смотрела на неё чуть дольше, чем стоило.
Юля вдруг подняла взгляд:
— Да чего ты на меня так пялишься то вечно? Дыру не просверлила еще? — полусерьёзно, полушутя.
— Да просто, — Кира хмыкнула. — Смешно с тебя.
— В смысле? Я что, на клоуна похожа?
— Смотрю, как ты пытаешься всем понравиться. Как будто если не будешь держать маску и ехидничать — сразу кто-то заметит, что ты настоящая.
В комнате стало чуть тише — кто-то всё ещё ржал, но воздух уже загустел.
— А ты, значит, дохуя психолог? — спокойно ответила Юля. — Или просто решила, что можешь меня читать, как книжку?
— Я тебя не читаю, я тебя чувствую, — сказала Кира, не сводя взгляда.
— О, блять, началось, — вставила Крис, но Оксана толкнула её локтем: «тихо».
Юля встала, подошла ближе и, глядя прямо в глаза Кире, произнесла:
— Да я вижу, что ты чувствуешь, только сама то прячешь истинные чувства под вечными подколами.
На секунду — полная тишина. Даже Влада с Соней замолчали.
Кира медленно поднялась, шагнула ближе, почти вплотную.
— Ты, кажется, просто слишком сильно хочешь моего внимания.
Юля отступила и ухмыльнулась:
— Тебе действительно кажется. Я вижу все наоборот.
Воздух между ними стал тяжёлым, как перед грозой.
Все замерли, даже музыка из телефона будто стихла.
Кира прищурилась — взгляд хищный, колючий, но где-то под этой бравадой скользнуло что-то уязвимое.
— Да? — протянула она, почти шепотом. — Тогда почему ты всё время дергаешься, когда я рядом?
Юля фыркнула, снова сделала шаг вперёд — и теперь между ними оставалось буквально дыхание.
— Потому что меня от тебя передергивает. Бесишь — вот и всё. Ходишь тут, строишь из себя загадку. «Киру Медведеву не трогать, у неё сложная душа». Тьфу, блять.
— А ты, — тихо сказала Кира, — всё время орёшь, чтобы не услышать саму себя.
Юля замерла, губы дрогнули — на долю секунды будто растерялась.
— Да иди ты нахуй, — выдохнула она, но в голосе не было злости — только дрожь.
Повернулась и, схватив кружку с ромом, сделала большой глоток.
— Ой, блять, — простонала Крис, — девки, если вы сейчас не поцелуетесь, я выйду и сама вас столкну лбами, чтоб хоть раз разрядка была!
— Крис, рот закрой! — одновременно рявкнули обе.
Григорьева с Владой громко смеялись над происходящим.
— Это просто порнуха на нервной почве, я клянусь, — выдохнула Влада.
— Пиздец, вы как кошка и собака, — хихикнула Окс.
— МЯУ, БЛЯТЬ! — демонстративно с раздражением выдала Юля.
Кира закатила глаза и пошла к окну, чтобы хоть как-то остыть.
Юля, на зло, плюхнулась обратно на кровать и громко сказала:
— Да мне вообще пофиг! Пусть эта ледяная королева дальше сидит со своими тараканами, я уже привыкла.
— Ну да, — усмехнулась Кира, не оборачиваясь, — тараканов то ты особенно любишь.
— Заткнись, Кира, — устало сказала Юля, но даже сейчас уголки её губ предательски дрогнули.
Крис с облегчением хлопнула в ладони:
— Отлично, страсти, скандалы, интриги — я это обожаю! Девки, наливаем всем! За нервные срывы и несостоявшиеся поцелуи!
Все заржали, атмосфера снова ожила.
Влада крикнула:
— За самые токсичные феромоны в лагере!
— И за то, что никто не уснул в собственной блевоте, — добавила Женя.
Алина, уже чуть засыпающая, с головой опустилась Соне на плечо и пробормотала сквозь улыбку:
— Слушай, а может, они всё-таки целуются, когда нас нет?
— Тихо, — ответила Соня, аккуратно убирая с её лица прядь волос.
— Не спугни момент. Там явно что-то зреет.
И в этот момент Кира всё-таки бросила взгляд через плечо на Юлю — тот самый, короткий, но слишком честный, чтобы не заметить.
Юля сделала вид, что не видит. Но щеки у неё всё равно вспыхнули.
Наблюдаем как Юля с Кирой ненавидят и любят друг друга а Соня динамит Алину день 235115....