Ночевка в лесу
— Я попробую.
Все обернулись.
Алина стояла, побледнев, но с каким-то упрямым блеском в глазах.
— Ты уверена? — осторожно спросила Влада. — Тебе же... ну... с высотой тяжело.
— Уверена, — кивнула Алина. — Я просто... хочу доказать, что могу.
Соня напряглась сразу.
Она знала, как Алина реагирует на высоту — дрожь, слёзы, паника, дыхание сбивается. Сколько раз она поддерживала ее на этих самых квестах — везде, где была хоть какая-то высота.
— Алин, — мягко сказала Соня, — не надо. Это не доказывает ничего.
— Для меня доказывает, — выдохнула та. — Я смогу.
И, сжав кулаки, пошла к лестнице.
Все притихли.
Куратор закрепил страховку, и вот Алина уже наверху. Снизу казалось, будто она застыла.
Она стояла на краю, дрожала, хваталась за перила. В ушах звенел шум, она пыталась не смотреть вниз, но взглянув на долю секунды — она сжала перила со всей силы, голова начала кружиться, в глазах заблестели слезы.
Внизу все стояли в изумлении — они не понимали, решится ли Алина.
Соня стояла напряженная, сжав челюсти и кулаки, будто была готова тут же броситься за ней.
— Всё хорошо, просто шаг вперёд, — говорил куратор, но Алина уже не слышала.
Губы дрожали, дыхание сбивалось, слезы уже предательски скатывались по щекам. Она пыталась продышаться, успокоиться, вспомнить все случаи прыжков и нахождения на высоте, чтобы хоть как-то успокоить себя, что не будет так страшно.
— Я не могу... — прошептала она, обхватив себя руками. — Не могу, не могу, не могу...
Снизу Соня шагнула вперёд, не выдержав этого. Она смотрела наверх и видела дрожащую Алину, а желание броситься к ней прямо сейчас будто бы пересиливало все обиды.
— Давай я с тобой прыгну! — крикнула она.
Куратор удивлённо обернулся, потом сказал:
— В целом, вы можете прыгнуть вдвоем, главное — прыгнуть.
Алина посмотрела вниз.
Соня стояла, глядя прямо на неё.
В глазах — не страх, не жалость, а уверенность.
Это была та самая уверенность, что всегда вытаскивала Алину из любого ужаса.
— Хочешь? — повторила Соня, чуть тише, но твёрдо. — Я буду рядом.
Алина кивнула, не в силах что-либо сказать.
Через минуту Соня уже была наверху, рядом с ней.
Она тут же заключила Алину в объятия, пока к ним двоим крепили страховку.
— Смотри на меня, — сказала она спокойно, глядя в глаза девушке.
— Только на меня. Слышишь? Мы делаем это вместе. Я с тобой.
Алина кивнула, дрожа.
Соня улыбнулась, вытерла с её щек слезы. На секунду она подумала, как невероятно красива Алина, даже тогда, когда плачет. Хотелось не отпускать ее больше никогда.
— Раз, — сказала она, — два... три.
И они шагнули.
Крик. Воздух. Ветер в ушах. Мир перевернулся.
И вдруг — облегчение.
Верёвка поймала их, они качались над землёй, держась друг за друга, а Алина смеялась и плакала одновременно.
— Ты это сделала, — прошептала Соня.
— Благодаря тебе, — ответила Алина, и голос её сорвался, но от счастья.
Снизу все орали, аплодировали, визжали.
Куратор стоял, ошарашенно усмехаясь.
— Ну всё, — выдохнула Крис. — Наша любовная драма уже почти закончилась, после этого можно уже и лагерь закрывать.
Когда куратор подвёл итоги, оказалось, что прыгнули почти все. Только Лиза и Женя остались внизу, честно признав:
— Мы морально вас поддерживали, и это, между прочим, тоже важно.
Куратор улыбнулся:
— И вы тоже получаете по пол-очка. За честность.
— То есть мы с Женей вместе — одно очко, — уточнила Лиза. — Отлично. Хоть где-то в жизни я не ноль.
Смех, крики, восторг — и над поляной снова звенел ветер, пропитанный адреналином и свободой.
После всех этих испытаний на прочность, девушки наконец добрались до базы.
Правда «базой» это назвать было сложно — небольшой участок посреди леса, пару чем-то набитых мешков, подобие костра и куратор.
Увидев девушек, он широко улыбнулся:
— Поздравляю вас с прохождением испытаний! Вы дошли до базы. В этих мешках — все, что вы заработали за прохождение испытаний, все, что вам поможет пережить ночевку здесь, в лесу.
— Ночёвку? — переспросила Окс, моргнув, будто ослышалась. — Типа... прямо тут?
— Ага, — невозмутимо кивнул куратор. — Ночь, костёр, палатки... командный дух, всё такое.
— Командный дух мой уже спит, — буркнула Влада, выжимая из кроссовок воду. — А тело просит пожрать, помыться и психолога.
— Ну психолога вряд-ли, — хмыкнул куратор. — Но вот костёр и еду — получите.
Девочки переглянулись. Усталые, взъерошенные, но светящиеся. Кто-то сел прямо на землю, кто-то упал в траву, глядя в небо.
Крис, вытянув ноги, выдохнула:
— Я вообще не понимаю, как я ещё стою. У меня колени дрожат как у цуцика, но, блять, это было круто.
— Это был пиздец, — поправила Маф, растягиваясь на спине. — Но пиздец — тоже иногда кайф.
Юля, всё ещё с сияющими глазами, посмотрела на Соню и Алину.
Те сидели чуть поодаль — молча, вдвоём, будто весь лагерь перестал существовать.
Соня бросала в костёр ветки, следя, как пламя усиливается. Алина сидела рядом, глаза ещё красные, но на лице улыбка.
— Спасибо, — тихо сказала она, не поднимая взгляда.
Соня чуть повернулась.
— За что?
— За то, что была рядом. Опять.
Алина усмехнулась.
— Ты, наверное, уже устала меня спасать от моих паник. Я хотела доказать, что могу справиться со своими страхами ради тебя, а по итогу... ты снова спасла меня.
— А я не спасала, — спокойно ответила Соня, глядя на огонь. — Я просто... прыгнула вместе с тобой.
Алина посмотрела на неё — долго, с каким-то трепетом, будто только сейчас поняла масштаб этого жеста.
— Ты рядом. Даже когда я этого не заслуживаю.
Соня усмехнулась краешком губ:
— Не говори так. Тебе не нужно ничего доказывать. Просто... нужно больше времени.
Между ними повисла тишина — тёплая, не неловкая.
Ветер шевелил листья, костёр потрескивал, где-то вдалеке Влада ругалась, потому что Григорьева подкинула в огонь «что-то подозрительно похожее на трусы».
Алина чуть придвинулась ближе, осторожно дотронулась плечом до Сони.
— Знаешь, — сказала она, глядя в пламя, — я правда очень хочу сделать для тебя что-то такое же значимое. Чтобы ты поняла всю силу моей искренней и безумной любви к тебе. Но я не такая храбрая, как ты, — она выдохнула, опустив взгляд.
— И я не знаю, где я вообще могу быть полезна.
Соня повернула к ней голову и мягко усмехнулась.
— Я выбирала тебя не по тому, в чем ты можешь быть полезна. Я выбрала, потому что с тобой я чувствовала себя нужной. Живой. Даже более уверенной и храброй. А еще, моментами... более мягкой и открытой. Как ты. И тебе не нужно ничего для этого делать, не нужно геройствовать. Я и так все вижу.
Глаза Алины заблестели — от неожиданности и теплоты этих слов.
Соня молчала, глядя в пламя. Свет костра отражался в её глазах, и тени от ветвей ползли по лицу, делая её взгляд каким-то особенно глубоким.
— Вообще-то, — тихо сказала она, — я не такая храбрая, как ты думаешь. Просто за всю свою жизнь я научилась не показывать, когда страшно. А с тобой... — она запнулась, выдохнула, — ты, даже ничего не делая, умудряешься вселить в меня такую веру в себя, что мне действительно становится легче. Даже когда очень страшно.
Соня усмехнулась, но горько:
— Все привыкли видеть меня сильной и надежной, но никто не спрашивает, хочу ли я всегда быть этой стеной.
Алина молчала, но в глазах — боль, будто каждая фраза Сони касалась чего-то личного.
— Ты можешь быть слабой, — сказала она наконец, почти шёпотом. — Хотя бы иногда. Хотя бы со мной.
Ты не одна. Даже если тебе сейчас кажется, что это так.
Соня посмотрела на неё — и впервые позволила себе легкую, растерянную улыбку.
— С тобой... не кажется. Но все равно... сейчас мне все еще сложно.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — слишком долго, чтобы это было случайно.
Пламя костра будто стало ярче.
И тут, как всегда, вмешалась жизнь:
— Эй, Ромео и Джульетта, хватит флиртовать у костра! — крикнула Крис. — Кто пойдёт ставить палатки, пока Влада не сделала из нас шашлык на углях?!
— Я вообще-то жрать хочу! — буркнула Влада. — После того, как чуть не сдохла на вышке.
— Всего лишь двадцать метров, не преувеличивай, — хихикнула Юля.
— Да ты у нас вообще ебанутая, — неожиданно выпалила Кира. — «Всего лишь тараканы, всего лишь двадцать метров».
— Зато ты — как всегда, громче всех орала, пока прыгала с этой вышки, — усмехнулась Юля. — Я чуть не оглохла там.
Кира посмотрела на нее взглядом, полным раздражения и фыркнула:
— Да потому что я не надеваю маску самой бесстрашной ради дешевых понтов!
— Чего!? — запищалась Юля, прищурившись.
— А я хотя бы не хожу перед всеми с каменным лицом целыми днями, чтобы казаться ЕБАТЬ КАКОЙ ЗАГАДОЧНОЙ! — она сделала невозмутимое выражение лица, понизила голос и спародировала:
— «Я Кира Медведева, разгадайте меня уже хоть кто-нибудь, мне так хочется внимания, а то я умру от депрессии!»
Соня, наблюдая со стороны, чуть улыбнулась, а Алина, сидевшая рядом, четко улавливала эти искры — напряжение, будто статическое электричество между ними. Это было больше, чем просто раздражение.
— Так, хорош пиздеть не по делу, щас перегрызетесь друг с другом, — сказала Крис, поднимаясь.
— Палаток три штуки, судя по всему, должны вместить по пять человек, по крайней мере я надеюсь.
— Три палатки на пятнадцать человек? Ну они ахуели что-ли? — хмыкнула Влада. — Отлично. Спим штабелем, как селёдки в банке. Кто храпит — тот на улице.
— Или на дереве, — добавила Крис. — Я тоже не собираюсь ночью слушать хор храпящих и визги от комаров.
— Я с Крис, — заявила Юля. — Хочу хотя бы одного адекватного соседа.
— Ха! — засмеялась Кира. — С адекватностью ты явно попутала, удачи.
— Не ревнуй, ты можешь присоединиться, — с ухмылкой отозвалась Юля.
Кира смерила ее взглядом:
— Боюсь не выдержать твоего присутствия на таком минимальном расстоянии.
— Ну телки, — вмешалась Маф, изображая уставшую мать семейства, — давайте не будем выяснять, кто кого бесит сильнее. Я хочу просто пожрать, залезть в спальник и уснуть.
— Поддерживаю, — сказала Окс, вытаскивая из мешка пакет крупы. — Ща сварим рис, будет романтика.
— Романтика — это когда не приходится глотать мошек с дымом, — буркнула Влада, раздувая костёр.
Григорьева тут же появилась рядом с Владой и тихо сказала:
— Зай, могу тебе сегодня такую романтику устроить, ты будешь в восторге.
Женя, стоящая рядом с Владой, недовольно поморщилась и закричала:
— Так! ПАРОЧКИ, КОТОРЫЕ СОБИРАЮТСЯ ЕБАТЬСЯ, просьба это делать не в палатке, блять! Иначе всю ночь проведете в ближайшем болоте нахуй.
Толпа разразилась смехом, а Соня сделала невинное лицо, оправдываясь словами «Да как вы вообще могли такое подумать, приличные люди тут!»
Когда палатки были почти готовы, девочки распределились, и компания постепенно затихала. Костёр трещал, воздух стал прохладным, над головой загорелись звёзды.
Алина еще не надолго осталась у костра, отправив уставшую Соню спать.
Кира подошла с кружкой и опустилась рядом.
— Не спится?
Алина вздрогнула, потом улыбнулась:
— Да так... думаю.
— Про неё? — спросила Кира прямо, делая глоток чая.
Алина усмехнулась, не отводя взгляда от пламени.
— Про кого же еще.
— И как у вас? — спросила Кира, будто между делом.
— Сложно. Но в то же время... вроде бы есть улучшения, — сказала Алина.
— Я вижу, что она рядом, даже если ей больно. Это заставляет меня любить ее все сильнее, и все больше вины я чувствую за то... что было.
Кира кивнула, глядя в огонь.
— Понимаю.
Алина вдруг повернулась к ней, хитро и с улыбкой прищурившись:
— А ты? Между тобой и Юлей там искры такие, что костёр можно разжечь и без веток.
Кира едва не поперхнулась чаем:
— Чего, блять!? Подруга, — начала Кира с усмешкой. Слово «подруга» звучало непривычно, но как будто бы правильнее всего.
— Ты, кажется, от нашего квеста ебанулась чутка. Она же... просто выебывается, что самая крутая и бесстрашная, ради того чтобы самоутвердиться в нашей компании. От неё голова кругом.
Алина издала тихий смешок:
— Соня тоже меня бесила по началу. Была такой наглой, грубоватой, брала что хотела, без разрешения — это жутко раздражало. Мы даже устроили танцевальный батл на первой дискотеке. А потом... в нее такую я и влюбилась. И растаяла, как пятиклассница, клянусь тебе! — на последних словах Алина рассмеялась.
— Хуйня какая-то, — фыркнула Кира.
— Я никогда не западала на подобных девчонок. Слишком гиперактивные, слишком выделываются. Всего — слишком.
— А мне кажется — это идеальная гармония, — мягко сказала Алина.
— Вы как огонь и лед, можете друг друга сбалансировать. Подумай. Я вижу, как вы друг на друга смотрите.
Кира молчала. Смотрела на языки пламени, которые трепетали, отражаясь в её глазах.
Из палатки донёсся смех Юли — звонкий, живой, настоящий.
Кира невольно посмотрела туда.
Алина это заметила и с серьезным видом спародировала Киру низким голосом:
— «Я никогда не западала на подобных девчонок», сказала она с загадочным видом и тут же обернулась на смех той самой! — протянула девушка и тихо хихикнула.
— Иди ты, Серебрянская, — Кира легонько толкнула в бок Алину, — я даже не знала, что ты такая невыносимая, — сказала она, но уголки ее губ все же дрогнули.
Ночь опустилась на лагерь. Костер догорал, все разбрелись по палаткам.
Алина, зайдя в палатку, увидела мирно сопящих Владу и Григорьеву, Сашу Крючкову, а с самого края, оставив место рядом с собой, лежала Соня. Алина присмотрелась — не спит. Значит, ждала. Она тихо прилегла рядом, стараясь никого не задеть, и оказалась к Соне слишком близко.
— Чего не спишь? — шепотом спросила Серебрянская, повернувшись к Соне.
— Подслушивала ваши разговоры, — с легкой ухмылкой сказала Соня.
— И хранила для тебя место от нападок Крючковой, которая, кажется, во сне в конвульсиях бьется.
Алина тихо хихикнула. А потом, прислушавшись, уловила тихое причмокивание.
Кульгавая тут же выдала во весь голос:
— Только не ебитесь, умоляю, я не готова это пережить так близко.
Реакция последовала мгновенно — тихий ржач Влады и Сони.
Григорьева тут же ответила, как ни в чем не бывало:
— А ты не завидуй. Да и тебе тоже есть, чем рот занять.
После этой реплики в бок Григорьевой прилетел удар локтя Влады, сопровождавшийся фразой: «Чтоб много не пиздела».
Алина долго ворочалась, стараясь устроиться поудобнее между телами, спальными мешками и чужими локтями. Воздух в палатке был тёплый, пах костром и влажной травой. Она вздохнула и повернулась на спину, но тут же уткнулась плечом в Крючкову.
— Твою ж... — прошептала она, тихо, стараясь не разбудить никого.
Соня шевельнулась рядом.
— Не можешь уснуть? — сонно пробормотала она.
— Да, места как в консервной банке. — Алина сдалась, снова перевернулась, стараясь не задеть Сашу.
Соня какое-то время молчала, потом мягко дотронулась до её плеча.
— Ложись вот так, — шепнула она и осторожно повернула Алину к себе спиной. — И не дёргайся.
Алина послушно перевернулась. Почувствовала, как Соня обняла её сзади — аккуратно, без лишнего движения, просто чтобы стало теплее. Их дыхание выровнялось почти сразу.
Тело Алины, до этого напряжённое, будто растаяло в этом объятии. Всё стало просто и тихо: шум ветра за палаткой, редкие потрескивания углей, мягкое тепло позади. Она впервые за день почувствовала, как отпускает усталость, и позволила себе закрыть глаза.
Соня чуть сильнее прижала её к себе, подбородком касаясь её плеча.
— Так лучше? — шепнула она почти неслышно.
— Лучше не бывает, — ответила Алина, уже сквозь дрему.
Её дыхание стало ровным. Через минуту она спала — спокойно, без тревог.
Соня ещё немного слушала этот ритм, улыбнулась в темноте и тоже закрыла глаза, не размыкая рук.
Снаружи тихо перекликались ночные цикады, и палатка будто плавала в их звуке — тёплом, мерном, бесконечном.
Если вы думаете, что это примирение — то нет 😇 Было бы слишком скучно! Алина слишком жестко проебалась, чтобы вот так прощать))))))
Жду ваших реакций и, конечно же, прода уже написана, но выпускать три главы за день я больше не буду, пусть будет одноразовая акция 🤣