Не ищите меня
Кира сидела на кровати, прижимая к лицу мокрое полотенце. Нос пульсировал от удара, глаза жгло — но Кира совершенно ничего не чувствовала. В комнате пахло кровью и антисептиком, Лиза возилась с аптечкой, а Крис нервно теребила край одеяла.
— Дай я посмотрю, — тихо сказала Лиза, присев рядом.
Кира отстранилась.
— Всё нормально. — Голос дрогнул. — Просто... оставьте.
Крис молчала, а потом все же выдала:
— Прости...
Кира подняла взгляд — холодный, отстраненный.
— Это должно было случиться.
Крис сорвалась и начала размахивать руками, ходя по комнате кругами:
— Блять, но не так! Я такая тупая иногда, я в ахуе! Так тупо спалить вас из-за ебучего пива, черт меня дернул вообще пить сегодня... Просто ляпнула случайно — и вот что вышло.
Кира моргнула, и на секунду из нее вырвалось что-то похожее на смех — истеричный, беззвучный.
— Конечно. Случайно. — Она откинулась на спинку кровати. — Ты всегда случайно.
Лиза хотела что-то сказать, но слова застряли.
Крис отвернулась, кусая губы.
— Я, блять... — Кира тихо произнесла, глядя в потолок. — Я подумала, что, если хоть раз не буду сторониться, если просто позволю себе быть живой — ничего страшного не случится.
Она усмехнулась, криво, горько. — И всё равно всё сломала. Опять.
Молчание. Только где-то снаружи — гул толпы, приглушённая музыка, чужие голоса.
Лиза села ближе, осторожно коснулась её руки.
— Кир... ты не всё испортила. Просто... не повезло. Может быть, жизнь приготовила для тебя кого-то гораздо лучше, ты тоже достойна счастья.
— А Алина? — спросила Кира. — Что мне теперь делать? После всего?
Крис подняла глаза:
— Может, просто... пойдёшь? Просто быть рядом. Ей точно не помешает поддержка.
— Может, я сделаю только хуже... — сказала Кира, глядя куда-то в окно.
Лиза тихо ответила:
— Может, не может. Хватит уже думать, как правильно. Позволь себе совершать ошибки, позволь себе быть собой. Ты сможешь все исправить, если не будешь советоваться с нами, а слушать себя.
Эти слова осели внутри, как тихая правда.
Кира глубоко вдохнула и вытерла кровь с губ.
Взгляд всё ещё растерянный, но в нём — решимость.
— Да. Ты права. А тебе, Крис — рекомендую закодироваться, — сказала Кира с легкой насмешкой.
*****
Григорьева бежала по дорожке между корпусами, сердце колотилось где-то в горле. Позади слышались голоса — Маф и Саша Крючкова пытались не отставать.
Они уже обошли весь лагерь: у спортплощадки, у столовой, у сцены, даже у кострового круга — нигде не было Сони.
— Её нигде нет, — Маф остановилась, тяжело дыша. — Может, она ушла за территорию?
— Она могла. Если ей плохо, — Саша нахмурилась.
— Только там мы ее не найден, блять, — сказала Соня. — Уйти она могла куда угодно.
На мгновение все трое замолчали. Лагерь, ещё недавно полный музыки и смеха, теперь казался чужим, пустым. Концерт закончился, прощальная дискотека — тоже, вокруг была лишь тишина.
Позже, придя в комнату, они сидели на кроватях в полутьме. Ветер шевелил занавеску, и от этого казалось, будто воздух дрожит.
— Я слышала, — начала Маф, — что Крис случайно ляпнула что-то про поцелуй Киры и Алины. Прямо при Соне. И Соня просто... подлетела и ударила Киру.
Она покачала головой.
— Ну и правильно, честно говоря. Нечего было лезть. Алина в отношениях, как она вообще могла?
Крючкова нахмурилась.
— Не знаю, правильно ли это.
— Ты че гонишь? — Маф вспыхнула. — Алина с Соней идеальная пара, все казалось таким настоящим, Кульгавая сияла! А Алина знала, что делает. Это предательство.
Григорьева твёрдо вмешалась:
— Может, Алина просто запуталась. Мы же все видели, как она любила Соню. Иногда люди делают глупости, когда им больно.
Маф усмехнулась, но без злости:
— Ну да, только из-за этих глупостей потом всё рушится.
Саша вздохнула.
— Стремно, что компания теперь развалится. Мы ведь все... ну, почти семья.
Соня Григорьева кивнула.
— Если Соня замкнётся... всё пойдёт под откос.
Девочки долго сидели молча, пока небо за окном не стало густо-синим. И именно тогда телефон Григорьевой завибрировал.
На экране — сообщение от Сони.
«Не ищите меня. Нужно побыть одной. Вернусь к началу третьей смены.»
Соня застыла, потом прочитала вслух.
Маф шумно выдохнула:
— Ну хоть жива...
— И что теперь? — спросила Саша.
Григорьева опустила телефон и решительно сказала:
— Теперь надо всё исправлять. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока всё само развалится.
Саша кивнула:
— Да. Компания не должна рушиться. Я верю, что они с Алинкой могут помириться. Или хотя бы поговорить.
Маф нахмурилась, но промолчала.
— Я так-то в отношениях с Владой, — тихо напомнила Григорьева. — Мы все связаны. Если хотя бы кто-то начнёт держать мосты — может, всё ещё можно спасти.
*****
Утро было непривычно тихим. Лагерь, ещё вчера гудевший от голосов и музыки, теперь пустел — чемоданы катились по дорожкам, автобусы у ворот гудели, прощальные объятия, последние фотографии на фоне флагов.
А потом — тишина.
Промежуток между сменами всегда казался странным временем: как будто весь воздух наполнялся ожиданием чего-то нового, но пока — просто пауза. После первой смены это время казалось легче, веселее, романтичнее. Сейчас — тяжело и пусто.
Алина проснулась от света, пробивающегося сквозь жалюзи. Голова гудела, тело было будто ватным. В груди — знакомая тяжесть, как будто кто-то сжал её изнутри.
На соседней кровати Влада что-то печатала в телефоне, Женя сидела у окна с кружкой кофе, а Окс лежала, глядя в потолок.
— Ты как? — первой спросила Влада, подняв глаза.
Алина помолчала.
— Не знаю.
Голос был хриплым, будто после долгого крика.
Женя подошла, присела на край кровати.
— Тебе надо поесть. Или хотя бы воды.
— Не хочу. — Алина прикрыла глаза. — Просто хочу, чтобы это всё перестало существовать хоть на минуту.
Окс села, закинув ноги под себя.
— Соня не писала?
Алина покачала головой.
— Нет. И, наверное, не напишет. Я сама всё разрушила, — за этими словами тут же послышался тихий всхлип.
Повисла пауза. Только ветер за окном, щелчок от двери — кто-то из соседей уезжал.
И вдруг — тихий стук.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Кира.
Смущённая, не уверенная как обычно, с лёгким синяком под глазом и аккуратно залепленным носом.
— Можно?
Влада встала, кивнула Алине и остальным:
— Мы в столовую, принесем и вам что-нибудь.
Девочки тихо покинули комнату, оставив их вдвоём.
Некоторое время никто не говорил.
Кира стояла, переминаясь с ноги на ногу, потом шагнула ближе.
— Просто... хотела узнать, как ты.
Алина слабо усмехнулась:
— Потрясающе. Не спала, не ела, ревела до головной боли. В общем, почти звезда вечернего шоу.
Кира опустила взгляд.
— Я не хочу оправдываться, просто... — она глубоко вдохнула. — Мне жаль.
Алина качнула головой.
— Это я должна извиняться. Всё это началось из-за меня. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Я... я люблю Соню. Правда. Просто тогда всё было таким запутанным. Я думала, если хоть раз позволю себе не сдерживаться — станет легче. Но стало только хуже.
Кира слабо усмехнулась:
— Забавно, буквально вчера я говорила те же слова Крис и Лизе.
Они долго молчали. Слышно было, как где-то снаружи хлопнула дверь автобуса и кто-то крикнул «пока».
— Как твой нос? — тихо спросила Алина, посмотрев на неё.
Кира снова усмехнулась:
— Жив. Ты, кстати, зря извиняешься. Это не ты меня ударила.
— Всё равно, — ответила Алина. — Это я стала причиной.
Кира присела рядом.
— Хочешь пройтись? Здесь теперь так пусто, будто лагерь замер. Может, воздух поможет.
Алина кивнула.
Они вышли вместе — по пустой дорожке, мимо сцены, где ещё вчера гремела музыка. На лавках лежали забытые вещи, где-то хлопала неприбитая афиша.
Алина шла, глядя себе под ноги.
— Знаешь, иногда я думаю, что всё во мне — как зеркало, которое я сама разбила. И теперь только раню тех, кто пытается подойти ближе.
Кира чуть коснулась её плеча.
— Мы с тобой похожи. Но зеркало можно собрать. Пусть с трещинами — зато честное.
Кира говорила это и думала только о том, что сама едва держится, но всё равно старается быть опорой. Она была здесь, рядом, поддерживала Алину — но сама была в похожем состоянии.
Алина слабо, вымученно улыбнулась, посмотрев на Киру.
И в этой улыбке мелькнуло то самое — крохотное, хрупкое, но живое ощущение надежды.
Пусть пока ничего не исправлено. Пусть впереди ещё разговоры, слёзы, попытки.
Но она будет пытаться, чего бы ей это ни стоило.
Алина остановилась, посмотрев прямо в глаза Кире:
— Спасибо тебе.
Кира криво улыбнулась, будто через боль:
— За что?
Алина на секунду задумалась, а потом ответила:
— За то, что ты рядом. За поддержку. Наверное, это эгоистично с моей стороны — ведь тебе тоже нелегко. Возможно, тебе даже еще хуже. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Прости меня.
Кира присела на скамейку, жестом подозвав Алину. Алина тоже села.
— Не надо так говорить, — мягко сказала Кира. — Я просто хочу быть рядом, мне этого достаточно. Я вижу, как тебе больно и как ты.. любишь Соню. Я хочу помочь тебе, может удастся все исправить.
По щекам Алины снова начали скатываться слезы.
— Не знаю, удастся ли. Но я чувствую себя такой виноватой перед тобой. Если бы мы встретились раньше, до Сони... — голос дрогнул.
Она плакала, ощущая всю сложность этой ситуации. Она ранила двоих сразу — девушку, которую предала, и ту, с которой не могла быть.
Кира тихо приобняла её.
— Если бы... Жизнь вообще штука странная. Дает нам людей в определённые моменты. Не встретились — значит, так нужно. — Она говорила спокойно, будто сама не чувствовала ту же боль от осознания того факта, что все могло быть иначе.
— А с Соней... думаю, всё ещё можно вернуть. Ошибаются все. А ты точно заслуживаешь счастья.
Алина уткнулась в плечо Киры и снова заплакала — сильнее, чем до этого. Кира только успокаивающе гладила ее по голове и шептала, что все будет хорошо, сама не веря своим словам, но не подавая виду.