92 дня | Соня Кульгавая

Алина приоткрыла створку.
— Ты чего? — прошептала она, боясь разбудить остальных.

— Не спится, — так же тихо ответила Соня. — Решила пройтись. Думала, вдруг по счастливой случайности ты тоже не спишь.

В груди Алины что-то сладко дрогнуло. Она едва кивнула, показывая жестом «подожди», и бесшумно натянула толстовку. Через пару минут она уже выскользнула из корпуса.

Соня ждала у крыльца, облокотившись на перила. При виде Алины её лицо озарилось искренней радостью — такой, от которой внутри стало ещё теплее.

— А я даже и не надеялась, что ты тоже не спишь, — сказала Соня и, не удержавшись, легко коснулась её руки. — Пойдём?

Они неспешно двинулись по аллее, освещённой мягким светом фонарей. Лёгкий ночной ветер колыхал листья, пахло соснами и чем-то пряным от костра, который недавно догорел.

— Удивительно, как тихо ночью, — заметила Алина, всматриваясь в дорожку. — Днём тут такой шум стоит, а сейчас будто всё замерло.

— Люблю ночные прогулки, — улыбнулась Соня. — Можно просто идти и слушать себя.

Они замолчали на несколько шагов. Алина чувствовала, как рядом с Соней сердце бьётся быстрее, и в этой тишине оно казалось слишком громким.

— Знаешь... — вдруг заговорила Соня, глядя куда-то вперед, — я уже давно не чувствовала, чтобы мне было так спокойно рядом с кем-то. От меня все вечно ждут дерзости, надменности, самоуверенности, того поведения, которое соответствует моему образу. А с тобой я чувствую, что могу не играть. Не знаю, как ты на меня так влияешь.

Алина остановилась, глядя на нее в полумраке. Эта искренность и честность так сильно цепляла и была такой несвойственной Соне, что хотелось убедиться, действительно ли это сейчас сказала Соня.
Она посмотрела в глаза девушке — вот она, без привычной ухмылки и колкой реплики, без маски дерзкой Кульгавой. Настоящая. Уязвимая и честная. От этого у Алины в груди всё сжалось.

— Сонь... — прошептала она, не зная даже, что именно хочет сказать.

Та чуть склонила голову и сделала шаг ближе, так, что их плечи почти соприкоснулись.
— Не смотри на меня так, — улыбнулась она уголками губ. — Я сама начну смущаться.

Алина качнула головой и тоже призналась:
— А я... с тобой впервые не чувствую, что делаю что-то неправильно. Мне не так страшно. Даже когда я не понимаю, когда не уверена, когда боюсь. Мне все равно легче, и я чувствую себя... более живой.

Соня тихо рассмеялась, но смех прозвучал мягко, совсем не в её обычной манере:
— Видишь, как сильно мы влияем друг на друга.

Ночь обнимала девушек тихим шорохом ветра и треском где-то в ветках.

— Знаешь чего еще я начала бояться? Что ты увидишь во мне все плохие качества, — призналась Алина, глядя на свои руки. — Слабость, растерянность, нерешительность... И уйдешь.

Соня протянула руку и легко коснулась её пальцев, сплетая их вместе.
— А я боюсь, что не смогу достаточно раскрыться. Я так хочу, чтобы ты знала меня настоящую, но эта маска... за ней безопаснее... И безумно страшно открываться. Я боюсь, что ты меня отвергнешь.

Алина вскинула на неё глаза, и дыхание перехватило. В ту секунду всё вокруг словно исчезло: ни ночного ветра, ни скрипов веток — только они вдвоём и это хрупкое признание.

— Сонь... — голос ее дрогнул, но она не отвела взгляда. — Не бойся открываться мне. Мне... хорошо с тобой.

Соня прикусила губу, будто пыталась удержать внезапно нахлынувшие эмоции. В её глазах мелькнуло что-то почти детское — уязвимость, которой она никогда никому не показывала.

Алина, сама не веря своей смелости, подалась ближе. Она не знала, что должна сделать — обнять, коснуться губами или просто остаться рядом, — но её тело будто само тянулось к ней.

Соня уловила этот порыв и тоже наклонилась ближе. Их лбы едва соприкоснулись, дыхание смешалось, и в этой близости не нужно было больше слов.

— Малышка, — прошептала Соня. — Я окончательно влюбилась в тебя.

У Алины внутри всё оборвалось. Эти слова звучали так просто и одновременно так невероятно, что казалось — земля уходит из-под ног. Она зажмурилась на миг, будто боясь, что если откроет глаза, всё окажется сном.

— Сонь... — едва слышно выдохнула она, и сердце в груди словно взорвалось от переполняющих эмоций.

Соня чуть-чуть отстранилась, чтобы заглянуть ей прямо в глаза, и с мягкой улыбкой добавила:
— Я не прошу тебя сейчас отвечать тем же. Я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты чувствовала, что я рядом.

Алина смотрела на неё, не в силах подобрать слов. Она чувствовала, как внутри переплетаются страх, нежность и какое-то новое, до боли живое счастье. Она осторожно подалась вперед, следуя внутреннему порыву. В этот момент не нужно было слов, она коснулась ее губ своими, будто бы это и было ответом, единственным возможным сейчас.

Соня замерла лишь на секунду, а потом мягко ответила на поцелуй. В нём не было ни привычной дерзости, ни игры — только осторожность и трепет, словно они обе боялись разрушить эту хрупкую магию.

Время перестало существовать: только их дыхание, только тихий стук сердец и нежное соприкосновение губ.

Когда они отстранились, Алина всё ещё чувствовала, как дрожит внутри. Она боялась открыть глаза, но, когда решилась, встретила взгляд Сони — открытый, сияющий, без единой тени сомнения.

— Это и было твоим ответом? — шепнула Соня. — Ты же понимаешь, что я теперь точно тебя никуда не отпущу?

Алина рассмеялась тихо, почти беззвучно, но в её улыбке было столько искренности, сколько она давно не ощущала в себе.
— А я и не хочу убегать больше.

Девушки присели на скамейку неподалеку, и сидели так еще очень долго, не отпуская руки друг друга.

Они болтали обо всём и ни о чём: вспоминали самые смешные моменты лагеря, обсуждали соседей по комнатам, предстоящий концерт и подготовку к нему, шутили, иногда просто сидели молча, чувствуя, что слов и не нужно.

Алина всё время ловила себя на мысли, что боится моргнуть — вдруг тогда исчезнет ощущение, что Соня действительно рядом, настоящая, такая тёплая и открытая. Соня же, будто угадывая её состояние, не выпускала её из обьятий ни на минуту.

Небо начинало постепенно светлеть, фонари уже давно погасли, а где-то вдалеке в корпусах уже слышалось как зашевелились самые ранние пташки.

— Нам пора, — тихо сказала Алина, но голос её дрогнул.

Соня кивнула, в её взгляде тоже мелькнуло сожаление.
— С вероятностью в девяносто процентов нас спалят. У нас на лицах все написано.

Алина тихо усмехнулась, она знала, что ее выдаст лицо, только не знала, что скорее — следы недосыпа или сияющие от счастья глаза.

У корпуса Алины они остановились. Соня чуть наклонилась и едва коснулась губами её виска — лёгкий, быстрый поцелуй, от которого у Алины снова закружилась голова.

— Поспи хоть немного, малышка, — прошептала она.

Алина улыбнулась, с трудом заставив себя отпустить её руку.
— Ты тоже.

Она тихо прокралась в комнату и юркнула под одеяло. Девчонки спали мёртвым сном, никто даже не шелохнулся. После такой ночи она с трудом заставила себя закрыть глаза, но понимала, что отсутствие сна совсем будет гораздо хуже. Она лежала, обнимая подушку, и чувствовала, как сердце все еще бешено стучит.

Теперь она знала точно — ей до безумия нравится Соня. Это больше, чем дружба или любопытство, бесполезно обманывать себя. Эти чувства захлестнули резко и неожиданно, и девушке только предстоит научиться их принимать.

Соня же, возвращаясь в свой корпус, поймала отражение в стекле и впервые за долгое время увидела себя улыбающейся по-настоящему.