Больше, чем подруга
Алина осмелилась задержать взгляд на её лице дольше, чем обычно:
— Следовать своим чувствам. Быть здесь. С тобой.
В этот момент в них прилетела сбоку подушка, и обе чуть не рухнули с подоконника. Девчонки взорвались смехом.
— Опа, минус два наблюдателя! — заорала Маф.
Соня только покачала головой и тихо, так, чтобы слышала только Алина, произнесла:
— Ты подозрительно смелая сегодня.
Алина чуть улыбнулась, хотя сердце колотилось так, будто сейчас выскочит наружу.
— Ну... может, атмосфера такая, — выдохнула она, делая вид, что поправляет волосы, чтобы скрыть румянец.
Соня прищурилась, уголок губ задорно дрогнул:
— А может, это я на тебя так влияю.
Алина фыркнула, будто отмахиваясь, но ответить не успела — в них снова прилетела подушка, на этот раз от Крючковой.
— Эй, голубки на подоконнике, — крикнула та. — Если вы не участвуете, то хотя бы не сидите в зрительском секторе!
— Да идите вы, — огрызнулась Алина, но в её голосе впервые не было привычной обороны — скорее лёгкая насмешка.
— Ага, ага, — протянула Григорьева, хитро глядя то на Алину, то на Владу. — Мы скоро тут все парочками рассаживаться начнем.
— Ебнулась? — возмутилась Влада, но та самая подушка, которой она пыталась запустить в Григорьеву, оказалась перехвачена и тут же летела обратно прямо в неё.
— Ну вот и спалилась, — расхохоталась Маф. — Владосик, это уже химия.
Все девчонки захохотали, а Влада, краснея, буркнула:
— Да пошли вы нахуй.
Но Алина заметила — впервые её подруга не отшутилась дальше и не перевела всё в привычный сарказм. Она сидела с нахмуренными бровями, но глаза то и дело возвращались к Григорьевой.
Соня, заметив это, чуть склонилась к Алине и шепнула:
— Похоже, я не единственная, кто сегодня смущает девчонку.
Алина, несмотря на всё напряжение, едва удержалась от смеха.
Шумная «подушечная война» длилась ещё пару минут, пока все не устали и не попадали кто куда.
Окс растянулась поперёк двух кроватей, Женя оккупировала половину постели Крючковой, которая возмущалась, но так и не выгнала её, параллельно открывая бутылку шампанского, стараясь не попасть в потолок, Маф устроилась у стены, продолжая что-то комментировать и смеяться над отснятыми роликами.
Постепенно в комнате установилась атмосфера полусонного, но уютного балагана. Девчонки пили шампанское, обменивались историями про лагерь, ржали над старыми приколами, кто-то кидался остатками чипсов.
Григорьева сидела на полу, облокотившись спиной о свою кровать, на которой полулежала Влада, по привычке закидывая в неё мелкими подколами.
— Вот скажи, — лениво начала Саша, — как ты умудряешься всегда выглядеть так, будто ты царица лагеря, даже с волосами в разные стороны?
Влада приподнялась на локте и хмыкнула:
— Это врождённое. Харизма не спит даже ночью.
— Харизма? — ухмыльнулась Григорьева. — Я бы сказала, что это наглость.
— А ты, значит, эксперт? — прищурилась Влада.
Влада с Соней смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, а Окс усмехнулась:
— Ооо, у них там игра в гляделки с намеками! Сейчас кто-то первый отведёт глаза и проиграет.
Все зашумели, начали подбадривать то одну, то другую. Но Влада, вместо того чтобы резко сорваться, как обычно, неожиданно смягчила выражение лица и тихо сказала, переведя взгляд на девочек:
— Да че доебались, а если я не хочу выигрывать?
Комната на секунду замерла, а потом девчонки захохотали, понимая, что Влада проиграла.
А Влада отвела взгляд не потому что «уступила в игре», а потому что сама испугалась того, что сейчас прозвучало.
Соня, сидящая рядом с Алиной, тихо склонилась к ней и шепнула:
— Видела? Она сама себя спалила уже дважды.
Алина едва заметно кивнула. Она впервые видела Владу такой — сбитой с толку, как будто слова вырвались случайно, а вернуть их уже невозможно.
Позднее, когда девчонки всё-таки вернулись в свои корпуса, шум и веселье улеглись. В комнате Алины царила тишина, нарушаемая только их негромким перешёптыванием.
Влада сидела на своей кровати, ковыряя в телефоне, но взгляд у неё был странно сосредоточенный. Наконец, она тихо выдала:
— Девки, я уже не могу блять... Неужели Григорьева... Реально видит во мне больше, чем просто подругу? Эти шуточки ее меня уже напрягают!
Женя и Окс переглянулись, на их лицах появились одинаковые ухмылки.
— До тебя только сейчас дошло? — усмехнулась Окс.
— Бля, — протянула Женя, — даже я уже это заметила.
Влада отмахнулась, будто сама боялась об этом даже думать:
— Идите вы! Нет, нет, она просто ебнутая совсем и кошмарит меня ходит.... На почве того, что вон — у Алинки с Соней интрижка, а ей видимо завидно!
Но в её глазах мелькнуло нечто новое: задумчивость, непонимание. То ли Влада правда не замечала, то ли отказывалась замечать особое отношение Сони к ней, но только сейчас она и правда задумалась об этом. Девушке это было чуждо, и было видно, в какой растерянности она пребывала.
Алина только многозначительно посмотрела на нее, так ничего и не ответив.
— Девки, вы вообще осознаете, что первая смена через неделю кончается? — говорила Женя, разглядывая потолок.
Окс поддержала:
— Реально, почти месяц прошел! Хорошо, что нам тут еще два тусоваться, — радостно протянула девушка.
— И что мы имеем по итогу? У Алинки интрижка во всю, у Влады тоже, а до нее только доперло, — засмеялась Шестерикова. — Окс, мы чето с тобой отстаем от девчонок.
Влада в этот момент только закатила глаза, а Алина научилась не обращать внимание на подколы, ведь в них уже не было ничего цепляющего.
— Зато я решила поставить свой номер на концерт, — воскликнула Окс. — Хоть полезным чем-то занимаюсь!
— Я на эту смену пас, хватает с меня двух общих номеров, — жалобно протянула Влада.
— А я вроде хотела поставить, но по итогу... времени не хватает, — отмахнулась Алина.
Женя усмехнулась:
— Ну да, зато на Кульгавую хватает. Так вы в итоге в каком статусе то? Уже и не прикрываетесь особо!
Алина задумалась. Хотелось ли ей сейчас прямо назвать это отношениями? Внутри всё сжималось: с одной стороны, она чувствовала, что рядом с Соней это уже далеко не «просто флирт». С другой — никакого статуса у этих отношений и правда не было. И непонятно, мог ли быть вообще статус у таких отношений.
— Ни в каком, — наконец выдала она, стараясь, чтобы голос звучал легко, но щеки всё равно предательски вспыхнули.
— Тебя выдает твое лицо, — усмехнулась Женя. — На нем прям написано, «я уже по уши, но боюсь признаться в этом даже себе».
— Если первый поцелуй уже случился, значит уже нихуя себе, — рассуждала Окс. — Она тебе не признавалась в чувствах? Не говорила, что это для нее значит?
Влада вскинула подушку и запустила её в подруг:
— Может, хватит из неё душу вытряхивать? Вон, Жека тоже вечно с Крючковой хихикают, может и там найдете намек на чувства?
Казалось, что Влада, обычно подначивающая девушек на интрижки и сплетни, на этот раз сама была в диком замешательстве.
Женя ухмыльнулась, не растерявшись:
— А че? Я и с Крючковой хихикаю, и с Маф, они самые адекватные.
Комната разразилась смехом. Даже Алина расхохоталась, хотя на сердце всё равно было тяжело от осознания, как быстро вокруг неё всё меняется.
Окс хлопнула ладонями по коленам:
— Раз уж мы сегодня наконец все ночуем здесь, может завтра пойдем поснимаем тренды всякие? А то мы тут столько времени, и ни одного видео!
— Идея хорошая, тогда надо уже спать, — протянула Шестерикова.
Комната погрузилась в тишину: дыхание девчонок стало ровным, кто-то уже посапывал, кто-то тихо переворачивался на другой бок. Но у Алины сон так и не пришёл. Она ворочалась, вслушивалась в хруст одеял и редкие вздохи подруг, а внутри всё гудело от мыслей, будто там завёлся мотор. Она думала о ней.
И вдруг — тук. Лёгкий, почти неразличимый звук, но в ночной тишине он прозвучал отчётливо. Алина напряглась, приподнялась на локтях. Тук-тук. Еще один камешек прилетел в окно комнаты.
Сердце колотнулось, и девушка осторожно соскользнула с кровати, босыми ногами ступая по прохладному полу. Осторожно отдёрнула штору — и застыла. Внизу, в лунном свете, стояла Соня. Увидев её силуэт в окне, та широко улыбнулась и приложила палец к губам.