Иди сюда, маленькая
Влада тем временем оглядела соседок, выбирая жертву.
— Маф, правда или действие?
— Похуй, давай действие, — безразлично пожала плечами та.
Влада задумалась, а потом довольно улыбнулась:
— Изобрази любую из нас.
Маф поднялась с кровати, медленно прошлась по комнате, будто выбирая «жертву», и остановилась напротив Влады.
— Ну начнём с тебя, Аврамова, — сказала она и резко заорала: — «Да блять, че за хуйня!» — театрально размахивая руками и дико тараща глаза.
Комната взорвалась смехом, а Влада, хоть и пыталась держать серьёзность, сама прыснула.
— Теперь Женя, — продолжила Маф, — «Ну вообще-то, я тут самая умная, просто вы все дегенераты, и без меня нихуя сделать не можете» — издевательским голосом протянула она.
— Э, ты че, блять! — возмутилась Женя, но ржала вместе со всеми.
— Окс, твой выход, — Маф залезла на кровать, улеглась поперёк и зевнула. — «Девки, заебали, давайте сначала поспим, а потом пожрем» — изобразила она ленивым, тянущимся голосом.
Окс закатила глаза, но даже не стала отрицать — все и так знали, что это в точку.
— Ну и, конечно, Алина, — Маф театрально поправила волосы и с преувеличенно наивным выражением лица повернулась к Соне: — «Я не смущаюсь! Я просто... мне любопытно!»
Алина мгновенно залилась краской, а Соня, сидевшая рядом, довольно ухмыльнулась, не сводя с неё взгляда.
— Не, еще так можно, — резко вскочив с кровати, Григорьева встала посреди комнаты и начала пародировать вогерские движения руками, в конце плюхнувшись в неуклюжую позу с вытянутыми руками на полу.
— Бля, это прям десяточка, — хохотнула Оксана.
— Я так не делаю! — запротестовала Алина, но её голос прозвучал тонко и неубедительно, отчего смех в комнате только усилился.
— Ну что, теперь я выбираю? — довольная Маф уселась обратно на кровать.
— Давай! — хором ответили все.
Маф огляделась и, конечно же, остановилась на Алине.
— Ну что, куколка, правда или действие?
Алина вздрогнула, будто её застали врасплох. Она бросила быстрый взгляд на Владу, потом на Соню — та сидела с лёгкой улыбкой и, казалось, внимательно наблюдала за ней. Ни намёка на подкол — только тихий интерес.
— Правда... — тихо и с какой-то неуверенностью сказала Алина, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Маф хищно прищурилась:
— Тогда расскажи, кто из нас тебе кажется самым... интересным.
Алина замерла. Сердце стучало где-то в горле, руки сами собой сцепились на коленях.
— Ну, давай, кис, — подтолкнула её Влада, хотя в голосе подруги чувствовалось и раздражение, и ревнивая настороженность. — Только честно.
Алина глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Вариантов было несколько: отшутиться, сказать что-то нейтральное, перевести стрелки... Но под внимательным взглядом Сони, которая сидела напротив и чуть склонила голову, будто давая понять «я всё равно увижу, если ты соврёшь», — язык сам начал выдавать слова.
— Я... — голос прозвучал тише, чем она хотела. — Мне кажется, что... все вы по-своему интересные.
Григорьева тут же рассмеялась:
— Звучит, как ебанутые!
— Ну это отмазка, — перебила Маф. — Конкретнее давай. Одна. Кто?
Комната снова взорвалась смешками и подколами, но Алина видела только одну пару глаз. Соня не сводила с неё взгляда, спокойного и при этом настойчивого.
Алина почувствовала, как щёки предательски горят.
— Ладно... Наверное... Соня.
Тишина длилась пару секунд, а потом раздался взрыв реакций:
— Ага-а-а! — протянула Григорьева, хлопнув в ладоши.
— Я так и знала, — со смешком добавила Окс.
— Блять, ну всё, — простонала Влада, падая на подушку и закрывая лицо руками.
Соня же никак не отреагировала внешне — только уголки её губ чуть дрогнули, превращаясь в едва заметную улыбку. Она наклонилась ближе к Алине и тихо произнесла:
— Любопытство становится серьёзнее, да, маленькая?
Алина сглотнула, не находя, что ответить — ей казалось, будто Кульгавая видит ее насквозь. Вся ее уверенность словно улетучивалась — каждый раз, когда Соня была рядом.
— Так, теперь я! Григорьева, правда или действие? — быстро переменилась в лице Алина, будто пытаясь спрятать своё смущение.
— Действие, — с широкой улыбкой сказала Соня.
Алина задумалась на секунду, чувствуя, как все глаза уставились на неё.
В голове метались варианты — от глупых и безобидных до очень рискованных. Сама не ожидая от себя такой смелости и возможно глупости, она выпалила:
— Назови того, кого из этой комнаты ты бы поцеловала.
В комнате повисла выжидающая пауза, и все девушки удивленно посмотрели на Алину, а потом на Соню. Даже Кульгавая была в шоке от такого вопроса нашей безобидной мелкой. А Влада, тем временем, испуганно посмотрела на Алину.
Только через секунду Алина задумалась о том, что это было чересчур и, видимо, она слишком переволновалась, но отступать было поздно.
— Пф, да я даже сделать могу, — сказала Григорьева и театрально, чтобы все видели, потянулась губами к Владе.
Та, конечно же, моментально ее оттолкнула, а вся комната разразилась смехом.
— Ну ты конченная, блять! — заорала Влада.
Это вызвало новую волну смеха.
— Таак, — протянула Григорьева, закидывая руки за голову. — Ну че, Кадет, правда или действие?
— Действие, — ответила она с ухмылкой, будто бросала вызов.
— Твое действие, — ехидно посмотрела она на подругу, — сказать одной из нас что-то неожиданное. Так, чтобы она покраснела, — слова Сони звучали так, будто бы они с Кульгавой были в тайном сговоре.
Та посмотрела на подругу — и обе ухмыльнулись.
В один момент Соня наклонилась к уху Алины и прошептала:
— Если бы мне задали действие поцеловать кого-то, я бы без раздумий выбрала тебя.
Соня помедлила секунду, и решив усилить «эффект», добавила, протягивая и «смакуя» каждое слово:
— Положила бы руки на твою талию, притянула бы тебя к себе, и жадно вцепилась бы в твои манящие губы.
Реакция была моментальной. Алина замерла, её щеки мгновенно залила краска. Она почувствовала, как в животе образовался тугой узел, а сердце забилось сильнее. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось — Соня с победной улыбкой откинулась на подушку, не отрывая от неё взгляд и наслаждалась реакцией девушки.
А Григорьева и остальные девочки рассмеялись.
— Бля, девки, ну нечестно! — заступилась Влада за подругу, смеясь. — Она легкая жертва!
— В этом и суть, — улыбнулась Григорьева. — Хочешь я тебе тоже скажу что-нибудь на ушко? — протянула девушка тоненьким голосом и ехидно начала приближаться к Владе, и та, снова с воплями ее оттолкнула:
— Да я убью тебя щас уже!
Девочки захохотали еще сильнее.
— Я даже не знаю, за чем наблюдать интереснее, — подстебала Женя.
— За этими двумя ебнутыми или за драмой Кадета и Алинки!
Позже игра сменилась тихими разговорами. Девочки сидели на кроватях кто с кружкой, кто уже просто укрывшись пледом. Смеялись над лагерными байками, делились историями о друзьях и даже немного — о том, что ждет их после лагеря.
Ночь незаметно подкралась. Окс вырубилась прямо на подушке, бормоча что-то невнятное сквозь сон. Григорьева растянулась на кровати Влады, закинув руки за голову и будто заявляя, что уходить не собирается. Маф и Крючкова, обменявшись заговорщическими взглядами, уже ретировались в свою комнату, оставив остальных разбираться самим.
Алина лежала на своей кровати, притворяясь, что вот-вот заснёт. Но мысли не давали покоя. Слова Сони, её шёпот и особенно эта дерзкая улыбка всё ещё крутились в голове. Каждый раз, когда она вспоминала, сердце начинало биться быстрее.
А Соня, устроившись полулежа около Алины, вроде бы спокойно болтала с Григорьевой, Владой и Жекой, но взглядом время от времени всё же возвращалась к Алине.
— Бля, Григорьева, ты съебывать то собираешься отсюда? — устало завопила Влада.
Соня сделала театральное лицо и ответила:
— Что за дурной тон, а как же предложить гостям остаться?
Кульгавая лишь ухмыльнулась и снова перевела взгляд на Алину.
Она знала, что та не спит и тихо сказала:
— Малышка, мы можем уйти, если тебе некомфортно.
Прмедлив, добавила:
— Но, честно говоря, я бы хотела остаться. С тобой.
Алина посмотрела на Соню.
На этот раз она была без привычной ухмылки и хищных глаз. Взгляд, наоборот, был полон нежности, а на лице была мягкая улыбка, будто бы она искренне не хотела нарушать комфорт девушки.
В этом глубоком взгляде девушки можно было тонуть. Алина не понимала, чем Соня привлекает ее больше — своей наглостью и готовностью брать свое, или же, наоборот, этой нежностью и глубиной своего взгляда, который Соня дарила Алине только в редкие, будто бы самые интимные моменты.
Алина, понимая, что не может противиться этому чувству — молча отодвинула кусочек одеяла, жестом приглашая девушку.
Григорьева, увидев эту картину, заявила:
— Вот и отлично, решили. — Повернувшись на Владу, сказала:
— Двигайся.
Влада вздохнула и пробурчала:
— Господи, хуй с тобой, лишь бы уже выспаться. Будешь толкаться — я тебя скину нахуй.
С соседних кроватей послышался тихий смех Окс и Жени.
Соня, сняв футболку и оставшись в одном топе, прилегла рядом с Алиной. Алина ворочалась, у нее никак не получалось принять удобную позу, чтобы двоим было достаточно места, и сердце девушки билось чаще, чем нужно было от такой близости. Хоть она была уже и не впервые, Алина все никак не могла к этому привыкнуть.
Соня, заметив это, взяла инициативу в свои руки и прошептав:
— Иди сюда, маленькая, — повернула девушку спиной к ней, приобняв за талию.
Алина замерла, чувствуя, как сильная рука Сони легла на её талию. Тепло от её прикосновения мгновенно разлилось по всему телу, будто ток пробежал по коже.
Она прикусила губу, стараясь не выдать, как сильно колотится сердце. В голове звучала только одна мысль: «Это слишком близко. Слишком.» Но отодвинуться почему-то казалось невозможным.
Соня наклонилась чуть ближе, её дыхание скользнуло по шее Алины.
— Так лучше? — едва слышно спросила она, словно боялась спугнуть.
Алина кивнула, не находя слов.
За соседними кроватями кто-то тихо хихикнул — Влада, видимо, заметила, как подруга вся залилась краской. Но потом смех стих, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только чьим-то мерным дыханием.
Алина закрыла глаза. Мысли снова пытались выстроить привычную стену — «это просто Соня, просто соседка по лагерю, просто знакомая». Но тепло её рук, спокойный ритм дыхания за спиной и странное чувство защищённости рушили все доводы.
И, сама не замечая, Алина позволила себе чуть расслабиться, словно сдаваясь этой близости.