Мне просто любопытно
— Явились, — сказала Женя, встречая девушек в комнате.
Осмотрев Владу, Окс сразу же усмехнулась и задала вопрос:
— Ты где поваляться успела, клуша?
— Блять, эта Григорьева меня таскала по всей аллее, когда мы собрались уходить. И уронила меня в куст! Потом я увидела Соню с Алиной, они как давай угарать все вместе, блять. — раздраженно говорила Влада, снимая с себя грязную одежду. — Бесят они меня! — бросила Влада и не дожидаясь реакций девочек, тут же ускакала в душ.
— Приехали, — выдохнула Шестерикова, услышав эту прекрасную историю. — А ты там че с Соней делала? — повернулась она на Алину, которая тоже переодевалась.
— Я... Да мы болтали просто, — коротко ответила девушка, снова пытаясь скрыть смущение.
— Болтали? — хмыкнула Окс. — Ты хоть видела, как она на тебя смотрит?
Женя усмехнулась, бросив взгляд на подругу:
— Внатуре, она на всех смотрит как будто ей все должны, а на тебя, как будто хочет броситься и утащить. Ты гляди, чтобы не сожрала.
Алина быстро отвернулась к своей тумбочке, делая вид, что занята. Внутри смешивались все чувства: и раздражение от подколов, волнение, смущение, и какая-то странная дрожь, будто они случайно попали в точку.
— Да вы че, — буркнула она, — нормальная она. Просто закрытая.
— А тебе что, открывалась там? — хихикнула Женя, а после ее и Окс.
— Нет, все было как обычно в ее манере, — отмахнулась Алина, надеясь, что допросы прекратятся.
Спустя полчаса Влада вышла из душа, а девчонки уже болтали о предстоящих тренировках и чем-то своем. Влада, с мокрыми волосами, накинутым халатом и всё тем же недовольным видом тут же уставилась на Алину, встревая в непринужденный разговор:
— Значит, пока меня ебашили о кусты, ты тут романтику устраивала?
— Чего? — Алина чуть не выронила расчёску.
— Не строй из себя дуру, я тебя знаю как облупленную, — Влада скрестила руки на груди. — Я всё видела. Стояли там, шептались, глазки строили. И весь вечер ты на нее посматривала. Что с тобой, подруга?
Женя ухмыльнулась и добавила:
— Кульгавая поймала ее в свои сети, девчонка поплыла.
Влада возмутилась и не унималась.
— Нет, я просто не понимаю, зачем тебе эта Кульгавая? Она же.. ну ты сама видела какая она.
Окс, лениво растягиваясь на кровати, добавила:
— Опасная, загадочная, харизматичная... Короче, всё то, что Владу пугает, но при этом нравится, — и ухмыльнулась.
— Не, Окс, Владу там походу Григорьева эта зацепила, — засмеялась Женя.
Влада метнула в неё подушку, но промахнулась.
Алина же чувствовала, что щеки заливает жар. Она хотела что-то возразить, сказать, что Соня просто поделилась о себе и это ни к чему не ведёт, но язык будто прилип к нёбу. И именно это молчание выдавало её больше любых слов.
Влада прищурилась:
— Кис, только не говори, что тебе реально интересно с ней.
— Мне... просто любопытно, — пробормотала Алина, взяла все необходимое и пошла в душ.
— Кис, тебе все равно не избежать этих разговоров! — крикнула ей вдогонку Влада и плюхнулась на кровать.
Она включила душ, позволив струям скрыть жар на щеках. Но вода не смывала то странное чувство — смесь раздражения, страха и непонятного притяжения. Соня будто нарочно всколыхнула всё то, что Алина привыкла прятать глубже всего.
В голове снова и снова звучали её слова: «Малышка, всё нормально. Я просто хотела узнать, как ты смотришь на вещи».
Алина резко зажмурилась, будто хотела выбить эту мысль из головы.
«Нет. Мне нравятся парни. Мне всегда нравились парни. Это просто любопытство. Просто любопытство», — упрямо повторяла она про себя, но чем больше твердила, тем меньше верила собственным словам.
Следующие дни пролетели в бешеном ритме. После субботнего квеста и выходного воскресенья лагерь танцоров будто ожил заново: снова ранние подъёмы, растяжки под утреннее солнце, тренировки до седьмого пота. Хореографы, будто сговорившись, решили наверстать упущенное и гоняли группы так, что даже самые стойкие по вечерам едва доползали до корпусов. Команда потихоньку ставила номер, оставалось пару недель до концерта в конце первой смены. Так же им объявили, что концерт решили сделать общим — и предоставили возможность соседнему лагерю так же подготовить свои номера и поучаствовать. А в лагере танцоров желающие так же могли поставить соло или выступить вообще с чем-то помимо танца. Времени, конечно, было не так много, но это объявление зажгло в танцорах новую искру, и некоторые начали раздумывать над сольным номером.
Алина после каждой тренировки чувствовала, как тело ныло от нагрузки, но в этом было что-то приятное. Каждая тренировка отвлекала её от навязчивых мыслей. Вместо глаз Сони перед ней вставали движения, связки, ритм музыки. И пока ноги сбивались от прыжков, а лёгкие горели от дыхалки, внутри было чуть легче. Так же она думала, что могла бы выступить в соло, но не была уверена, что стоит.
Соседей из другого лагеря девчонки теперь видели в основном только в столовой, периодически обмениваясь приветствиями, подколами и какими-то фразочками.
— Ну чё, малышка, живая ещё? — Соня однажды подколола Алину, заметив её с усталым видом и тарелкой супа.
Алина только фыркнула в ответ, пытаясь спрятать улыбку, а Влада тут же вскинулась:
— Кис, не разговаривай с ними, а то ещё опять в кустах окажешься!
Григорьева, сидевшая через стол, тут же заорала:
— Влада, это был всего один куст! Ты чё драму из этого делаешь?
Команда Алины прыснула со смеху, а сама она поспешно уткнулась в тарелку, делая вид, что разговор её не касается.
Дни сливались: репетиции, соревнования между отрядами, мастер-классы, вечерние сборы. Вечером девчонки валились на кровати, едва переодевшись, и сил хватало только на то, чтобы обменяться парой фраз перед сном.
Алина ловила себя на том, что ей даже легче, когда Соня остаётся на периферии её внимания. Но стоило случайно пересечься взглядом — сердце всё равно ухало куда-то в пятки.
Так незаметно прошло несколько дней, и только к выходным ритм танцевального лагеря начал чуть сбавлять обороты, давая девочкам шанс перевести дух. В пятницу была намечена общая дискотека, а в субботу снова какая-то общая игра.
Был вечер четверга, и девушки наконец-то вернулись к себе в комнату после всех тренировок и ужина.
— Кто-то знает, что на этот раз нам придумали на субботу? — спросила Влада, плюхнувшись на кровать.
— Видела, что у нас будет игра по типу «самый умный» между двумя лагерями. А после уже общий костер, — сообщила Окс, которая, кажется единственная умела читать расписание, расположенное в холле.
— О, то есть битва лагерей у нас будет в интеллектуальном формате, заебись, — вздохнула Женя.
— Девки, ну у нас на эту комнату как минимум два полноценных мозга есть, — усмехнулась Влада. — У каждой по половинке.
— Вообще-то, я отличницей всегда была, если помнишь, — сразу возмутилась Алина.
— Ладно, два с половиной, — подытожила Влада, и девочки рассмеялись.
Девочки еще поболтали о чем-то непринужденном, сходили в душ и переоделись в пижамы. Влада залипала в телефон, Женя с Окс спорили, кто больше накосячит с номером, а Алина расчесывала волосы после душа.
Тут из окна комнаты раздался звук, будто что-то прилетело. Девочки не обратили внимания. Но звук повторился еще раз, а потом еще раз.
— Да блять, че за хуйня, — выругалась Влада и поспешила к окну.
Заглянув в него, она закатила глаза. Там стояли их соседки, явно веселые.
— Мы щас к вам придем, — радостно завопила Григорьева.
Влада недовольно отстранилась от окна и, закатив глаза, буркнула:
— Ну всё, пиздец, к нам гости нарисовались.
Не прошло и минуты, как дверь комнаты распахнулась — и на пороге, наперегонки толкаясь локтями, возникли Григорьева, Кульгавая, Маф и Крючкова. Вид у всей четвёрки был явно «подогретый» — лица раскрасневшиеся, глаза блестят, смех с порога. Крючкова втащила с собой чехол с гитарой, Григорьева уже шарила взглядом, куда бы плюхнуться, а Маф принесла пакет с какой-то провизией.
— Так! Мы пришли делать вам вечер, — торжественно заявила Григорьева, едва не падая на кровать Влады.
— Да вы ахуели вообще, — вскинулась та, отталкивая её. — У нас тут святое пространство для сна и отдыха!
— Какое, нахуй, «святое пространство», если у вас скука смертная? — хохотнула Маф, уже расстёгивая пакет. — Мы тут принесли печеньки, сок, че покрепче, в общем, все для веселья, а то вас не выловишь.
— Бляяя, серьезно? — радостно подкинулась Оксана.
— Серьёзнее некуда, — кивнула та и, не дожидаясь разрешения, уселась прямо на коврик.
— Господи, сядь ты на кровать, че как бездомная, — сказала Шестерикова и жестом пригласила сесть рядом с ней.
Крючкова тем временем достала гитару, устроилась на краю кровати Окс, перебирая струны, с улыбкой заметила:
— Давайте устроим мини-квартирник. У нас тут целая программа — песни попоем, а потом можем в «правда или действие» или че поинтереснее, — хихикнула та, настраивая инструмент.
Поначалу атмосфера была напряжённой — Влада ворчала на Григорьеву, которая вечно толкалась, и они никак не могли усесться вдвоем на кровати, Алина делала вид, что «её это не касается», а вот Окс и Женя радостно поедали печеньки и потягивали виски с колой, но так, чтобы не упиться. Однако чем дольше соседи подкидывали шутки и затягивали какие-то дворовые песенки вместе с Крючковой, тем теплее становилось в комнате. Смеялись над тем, как Григорьева сбивалась на каждом втором аккорде, пока пыталась помочь Саше, спорили, в какую игру будут играть, хохотали над нелепыми шутками.
А потом, в какой-то момент, когда все уже достаточно раскрепостились, Соня, до этого сидевшая в стороне и больше наблюдавшая, чем участвовавшая, протянула руку к гитаре.
— Дай сюда, — спокойно сказала она, и Крючкова без возражений передала инструмент.
Соня устроилась поудобнее, пару секунд прислушалась к струнам, слегка подтянула настройку и вдруг запела. Голос у неё оказался удивительно глубоким, тёплым и уверенным — ни капли не походил на её обычную ироничную манеру разговора.
В комнате повисла тишина. Даже Григорьева перестала шутить, просто улыбнулась и чуть покачала головой в такт.
Алина сидела, зачарованно глядя на Соню. Она не могла отвести взгляд — будто кто-то нажал на паузу, и всё вокруг замерло. Каждое слово, каждая нота будто попадала прямо внутрь, вибрировала где-то в груди.
Когда Соня закончила, в комнате раздались аплодисменты и восторженные возгласы.
— Ты че гооонишь, Кадет, и ты скрывала свой талант всё это время? — восхищённо выдохнула Маф.
— Я думала, ты только драться умеешь, — усмехнулась Окс, но в её голосе звучал неподдельный восторг.
— Ну, умею ещё и играть, — спокойно ответила Соня, будто это была самая обычная вещь.
Из комнаты только Григорьева знала о скрытом таланте подруги, но даже ей удавалось увидеть такую картину крайне редко.
Алина не сказала ни слова. Она просто сидела рядом с Соней, прижимая колени к груди, и чувствовала, что сердце бьётся слишком громко, чтобы это не заметили остальные.
— А теперь можно в правду или действие, — с хитрой искрой в глазах сказала Григорьева. Было ощущение, что девушки всю неделю вынашивали план этого вечера — все улыбались и предвкушали что-то интересное.
— Я завтра буду вас проклинать, — сдалась наконец Влада, и налила себе немного алкоголя.
— Вот с тебя и начнем, — сказала Крючкова, кладя гитару у кровати. — Правда или действие?
— Хуй вам, правда, — ответила Влада.
— Начнем с простого, расскажи как ты к нам всем относишься. Только честно, — с улыбкой сказала Крючкова.
— Детский сад, — возмутилась Влада, но все же подумав, начала. — Мне сначала казалось, что вы недалекие. Хотя иногда до сих пор кажется, — съязвила Влада, посмотрев в сторону Григорьевой, — но вы веселые. Санек мне кажется из вас самой доброжелательной и простой, но и Маф, поначалу хоть и была пугающей, сейчас больше располагает и кажется очень надежной.
Маф с Сашей переглянулись и улыбнулись девушке.
Влада продолжила:
— Кульгавая для меня, как в игре, не до конца раскрытый персонаж, — говорила Влада и поймала легкую ухмылку Сони. — Но не могу сказать что-то негативное, потому что моя лучшая подруга чаще всего с ней и трется.
Алина тут же покраснела, кинув осуждающий взгляд на Владу, а Влада хихикнула. Соня, тем временем, заулыбалась, посмотрев на Алину.
— А ты, — повернулась Влада к Григорьевой, которая усидела полулежа, подперев голову локтем и выжидающе смотрела на девушку. — Ты меня бесишь!
— Бля, ну ты че, до сих пор дуешься за куст? — толкнула Владу в бок Соня.
— Да я тебя сама в следующий раз в куст свалю!
— Если перестанешь дуться, то я согласна, — с улыбкой ответила Соня, глядя прямо в глаза девушке.
Влада смутилась на секунду, но неожиданно добавила:
— Ладно, в моменты когда ты меня не бесишь, мне кажется, что ты очень веселая. И тебя интересно слушать, когда ты начинаешь рассказывать кринжовые истории.
У Сони на лице воцарилась победная улыбка.
— Зай, во мне еще много скрытых талантов.
— Но этот самый ярко выраженный, — добавила Крючкова, и все девушки рассмеялись.