Волчье

Острый холодный камень неприятно заскрежетал по нескольким таким же, от чего среди высоких скал пошло гулять гулкое эхо, и я недовольно фыркнула, поджав правую переднюю лапу, которую тут же прострелило болью. Хмуро понаблюдала за тем, как бежит из распоротой подушечки темная кровь, а после, не сдержав тяжелого вздоха, запросто уселась на ледяной гальке, без особого оптимизма рассматривая окружающую меня обстановку.

Члены нашего отряда расположились неподалеку, негромко переговариваясь и радуясь внеплановому привалу, первому за несколько утомительных часов спуска с заснеженных далеких вершин к подземным копям, скалящимся на нас острыми обломками скал и раздражающим неясным глухим шорохом, который заставлял то и дело передергивать ушами и старательно втягивать в легкие холодный, спертый воздух. Вокруг было темно, сыро и холодно, почти у самых лап плескались, разбиваясь о скалы, легкие волны большого озера, и темная, похожая на застывшую зеркальную гладь вода не внушала мне никакого доверия. То и дело с подозрением косясь в сторону мрачного водоема, я буквально изнывала от желания оказаться как можно дальше отсюда, однако свое недовольство тщательно прятала куда поглубже.

Всего каких-то пару часов назад мы, наконец, достигли горной тропы, ведущей к Мории, и тот факт, что меня больше не окружает ненавистный снег, заставлял почти приплясывать от радости. Острые мелкие камни, колющие подушечки лап, я готова была буквально расцеловать, неслась впереди отряда, стремясь оказаться как можно дальше от белоснежной пелены, и даже не сразу заметила, что вокруг после слепящей белизны становится необыкновенно темно, что ветер больше не завывает, разбиваясь о горные массивы, и что вокруг царит глухая, буквально мертвая тишина. Тихий плеск озера убаюкивал, шорох чужих шагов сливался с хриплым дыханием, и я, признаться честно, очень скоро растеряла охвативший было меня оптимизм. Мысли о том, что неплохо было бы вернуться обратно в Ривенделл и забыть обо всем, как о страшном сне, возникали в моем сознании все чаще и, пожалуй, сейчас единственное, что меня удерживало от позорного побега, это страх вновь оказаться в собственном кошмаре.

Опять на заснеженные склоны я бы не сунулась ни за что в жизни.

Еще один тихий плеск отвлек меня от мрачных размышлений, и я рефлекторно покосилась влево, подмечая стоящих у самой кромки воды хоббитов. Мэри и Пиппин, такие же уставшие, как и остальные, серые от длительного перехода, с залегшими под глазами тенями, лениво бросали в озеро крупную гальку, устилавшую берег, и каждый бросок сопровождался плеском и гулким звуком, с которым камешки уходили под воду, разгоняя по темной глади большие круги. За ними я наблюдала со все возрастающей тревогой, пытаясь понять, что же мне так не нравится во всем происходящем.

Каждая белая шерстинка густого меха, давно уже потерявшая свой природный цвет и ставшая просто грязно-серой, буквально стояла дыбом, и я нервно перебирала передними лапами, злясь на себя за излишнюю мнительность. Глупая волчица, все ведь в порядке, все уже позади, так чего же ты беснуешься, запертая внутри моего тела?

— Хватит! — очередной замах Пиппина был прерван рукой Арагорна, крепкой хваткой сжавшей тонкое запястье. Полурослик удивленно замер, по все глаза уставившись на появившегося рядом с ним Странника, который с заметной тревогой посматривал на озеро. Жидкий лунный свет играл темным серебром на поверхности воды, а шелест старых, сухих деревьев по-прежнему давил на чувствительный слух. — Не тревожь воду, не нужно.

Отпустив тяжело вздохнувшего Пиппина, послушно отбросившего камешек куда-то в сторону, Арагорн распрямился и покосился в мою сторону, словно задавая беззвучный вопрос. Я в ответ только недовольно передернула плечами, демонстрируя свое полнейшее нежелание находиться в подобном месте. Холодный ночной воздух пробежался по шерсти, забивая нос тяжелым, каким-то металлическим запахом, и я едва не чихнула, тоскливо уставившись на стоящего неподалеку от нас Гэндальфа.

Мрачный, как грозовая туча, старик что-то тихо бормотал себе под нос, рассматривая бледно-голубые светящиеся линии, которые вспороли серую каменистую породу, формируя собой большую, вычурную дверь, которую увидеть мы смогли только в лунном свете. Искрящиеся руны, пробегающие изящной вязью над дверью, сообщали каждому желающему, кто, конечно же, владел синдарином, что для прохода через врата стоит лишь сказать правильный пароль. Другое дело, что из всех присутствующих, похоже, этого пароля не знал никто, и именно поэтому сейчас мы и остановились на импровизированный привал, позволивший хоть немного отдохнуть. Явно чувствующий себя ущемленным Гэндальф, которому подобрать нужные слова так и не удалось, раздраженно постукивал кончиком посоха по хрустящей под ногами гальке, Гимли неподалеку от него покуривал трубку, опираясь на свою секиру, а остальные разбрелись по берегу, кажется, совсем не радуясь заминке. Я бы тоже с огромным удовольствием сейчас продолжила путь, не смотря на ломоту в мышцах и усталость, потому что взбудораженные инстинкты буквально вопили о том, что в этом месте совсем не безопасно.

Волчица по-прежнему недовольно бесновалась в груди, раздирая острыми когтями ребра, и я то и дело недовольно скалила зубы, совсем не контролируя свои действия. Впечатлительный Сэм, успевший уже оценить размер и остроту демонстрируемых клыков, старался держаться от меня подальше.

— Это загадка, — послышался негромкий голос Фродо, и я заметила, как хоббит вскочил на ноги, широко распахнутыми глазами всматриваясь в светящиеся линии на каменной стене. Что-то тихо прошептав себе под нос, от чего шевельнулись бледные губы, полурослик оглянулся на Гэндальфа. — Молви «друг» и войди. Как по-эльфийски будет друг?

— Mellon, — ответил старик, уже ни на что не надеясь, и тут же над берегом пронеслась волна холодного воздуха, похожая на громкий вздох.

Что-то неприятно заскрежетало, от чего по телу пробежались мурашки, и я резко поднялась на лапы, увидев, как исполинская неподвижная стена вдруг дрогнула. Голубоватые линии на камне замерцали, кажется, еще ярче, а после нарисованная дверь принялась отворяться, будто самая обыкновенная. Галька под лапами дрожала, вода в озере заплескалась еще сильнее, но на это я не обратила никакого внимания, во все глаза уставившись в темный зев образовавшегося прохода, где не было видно совершенно ничего. Для человека, который никогда не покидал уютных мирных залов Последнего Домашнего Приюта, все происходящее казалось удивительным сном, не меньше, и я никак не могла поверить, что все это действительно происходит со мной. Наклонилась вперед, изо всех сил всматриваясь в открывшийся проход в надежде рассмотреть хоть что-то, и коротко вздрогнула, когда на голову опустилась тяжелая ладонь.

— Пойдем, девочка, — хриплый голос Боромира сел, а заглянув ему в глаза, я заметила, как серая радужка потемнела от непонятной тревоги. Мужчина, как и Странник ранее, постоянно оглядывался на темную гладь озера и косился в сторону распахнутой каменной двери, и мне состояние воина совсем не нравилось. Охватившее его волнение каким-то неведомым образом передавалось и мне, пальцы в какой-то момент сжались на холке крепче, доставляя дискомфорт, однако я только втянула голову в плечи, послушно сдвинувшись с места и не обратив внимания на неприятную тягучую боль в распоротой лапе.

Пушистый хвост мазнул Боромира по бедру, и мужчина, в два широких шага опередив меня, оказался почти у самой двери рядом с Арагорном и приблизившимся к нему Леголасом. Как-то незаметно воины оттеснили назад полуросликов, опять почти привычно сбившихся в кучу, шагнул вперед Гэндальф, поднявший повыше свой посох, а весьма оживившийся Гимли первым оказался в черном проеме, при этом едва не поскользнувшись на разъезжающейся гальке.

— Скоро, господин эльф, — пророкотал он, с ехидством покосившись на возвышающегося над ним Леголаса, — вы познаете легендарное гостеприимство гномов. Только представьте себе: жаркий огонь, хмельное пиво и свежее мясо без косточек...

Ни на мгновение не умолкающий гном продолжал о чем-то болтать, его громкий голос эхом отбивался от высоких сводов и каменных стен, однако я и вовсе не обращала на это внимания. Застыв у распахнутых каменных дверей и настороженно поглядывая вперед, я чувствовала все возрастающее недоверие к мрачным подземельям, которые лежали на нашем пути. Все тот же тяжелый, металлический запах щекотал нос, мерзкая, неприятная затхлость буквально душила, и это ощущение было словно... знакомым? Будто бы нечто подобное я уже однажды испытывала, будто чувствовала тягучую, липкую горечь, наполняющую легкие, и от этого чувства все внутри буквально переворачивалось. Я и сама не понимала, почему так разволновалась, шерсть на загривке стала дыбом, и я лишь зло дернула мордой, когда где-то впереди вспыхнул все ярче разгорающийся огонек.

Старшие члены отряда, успевшие углубиться в огромную пещеру, застыли на отдалении, отбрасывая на стены карикатурные тени, зловеще пляшущие на сером камне.

— Это не шахта, — эхом отбился от стен голос Боромира. — Это склеп.

Мой встревоженный взгляд, до этого скользящий по прячущейся в тенях пещере, безошибочно выхватил совсем рядом давно иссохший скелет, рука которого все еще сжимала сломанное древко секиры.

По телу от ушей до кончика хвоста пробежала буквально ледяная дрожь, и я задохнулась на вздохе, со все возрастающим ужасом осматривая картину, открывшуюся моим глазам. Не один и не два, десятки похожих друг на друга скелетов буквально устилали пыльный, обтянутый паутиной пол пещеры, раздробленное оружие бесполезными обломками валялось вокруг, а тот тяжелый, затхлый запах, который я до этого ощущала... Теперь я понимала, так пахла смерть, ужасная и беспощадная, и ее удушающие объятия вдруг удавкой сжались на горле, не позволяя сделать и вздоха. Перед глазами на мгновение потемнело, я невольно переступила лапами, прижав к голове уши и отодвинувшись назад, и едва не заскулила подобно маленькому, напуганному щенку, чувствуя, как принялся нагреваться от охвативших меня эмоций медальон на груди. Испуганный взгляд метнулся к оглядывающемуся по сторонам Боромиру, словно его близким присутствием я пыталась себя успокоить, но тут же перескочил к Леголасу, опустившемуся на корточки возле одного из скелетов.

Резким движением выдернув из кожаных старых доспехов стрелу с острым наконечником, эльф как-то неуловимо переменился в лице и порывисто оглянулся к Арагорну, застывшему рядом.

— Гоблины, — дрожащим от напряжения голосом произнес лучник, и внутри меня что-то оборвалось.

Я вдруг с необыкновенной ясностью осознала, что наше путешествие — не увеселительная прогулка, и все это...

К подобному я была не готова.

— Мы здесь не пройдем, надо уходить! — рявкнул Боромир, ухватившись за рукоять своего меча. С тихим шелестом покинула ножны закаленная сталь, тихо скрипнула тетива натянутого лука, и я лишь негромко тявкнула, с большой охотой отступив назад. Правильно-правильно, нечего здесь больше оставаться, у нас ведь, кажется, был еще какой-то вариант безопасного пути, разве нет?

— Врата Рохана наш шанс, — коротко бросил Арагорн, точно так же вооружившийся, как и остальные мужчины.

Громкий, отчаянный крик Гимли вспорол застывшую тишину, с тихим перезвоном тяжелой кольчуги рухнул гном на колени у одного из трупов, словно все еще не понимая, что происходит, а в ужасе замершие возле меня хоббиты, кажется, только плотнее сбились в кучу, о чем-то тихо ропоча, и невнятный короткий плеск показался мне лишь бредом воспаленного, уставшего сознания. Я дернула ухом, уловив неясный шум и чувствуя, как натянулись подобно струнам нервы, а в следующее мгновение какая-то неведомая внутренняя сила заставила меня вдруг метнуться в сторону.

Исполненный искреннего ужаса вскрик отбился от каменных сводов, малыш-Фродо, до этого жмущийся к друзьям, рухнул на заскрежетавшую гальку, а я зло зарычала, оскалившись на огромное, осклизлое нечто, змеей скользнувшее у моих лап и плотно ухватившее полурослика за ногу. Мерзкое щупальце, возникшее непонятно откуда, быстро утягивало отчаянно брыкающегося парнишку к озеру, гладь которого пучилась и вскипала, и я понимала, что где-то там, под водой, наверняка есть кто-то, встречаться с кем мне не хотелось совершенно. Охвативший было тело страх полностью парализовал, заставив кровь вскипеть в венах, и только истошный вопль Сэма, рванувшего другу на помощь, привел меня в чувство.

— Странник!

Опешившие от неожиданности, но храбрые в своем безрассудстве хоббиты бросились вслед за кричащим от ужаса Фродо, сверкнула в лунном свете вытащенная из ножен сталь, а я, придя в себя, изо всех сил устремилась вслед за остальными, в пару больших прыжков преодолев расстояние, отделявшее меня от кромки озера. Вздыбившаяся вода брызнула во все стороны, оросила сбитый мех, а оскаленные зубы изо всех сил вцепились в извивающееся щупальце, оплетающее ногу полурослика. Горячая густая кровь хлынула в рот и горло, в глазах потемнело от гадкого, горько-кислого привкуса, однако я упрямо сжала челюсти, упираясь разъезжающимися лапами в землю. Чертовы инстинкты буквально вопили, затопив все сознание, а в висках набатом стучала лишь одна мысль — беззащитный, маленький, отчаянно голубоглазый Фродо не должен пострадать.

Совсем рядом просвистела сталь клинка, капли черной крови разлетелись во все стороны, а я, выплюнув отрубленное Сэмом щупальце, изо всех сил боднула головой пытающегося подняться на ноги полурослика подальше от воды. Подоспевшие Мэри с Пиппином подхватили друга под руки, помогая ему принять вертикальное положение, тихо охнул Сэм, пораженно уставившись на щупальце, которое все еще извивалось в агонии, но не успел больше никто ничего сделать, как вода взбурлила пуще прежнего, и ввысь с озерного дна поднялись еще десятки таких же.

— Даэре, назад! — рявкнул кто-то из спешащих нам на помощь мужчин, а в следующее мгновение я громко взвизгнула, когда что-то с силой сжало меня поперек туловища.

Щемящее чувство полета заставило сжаться в комок, небеса и земля несколько раз сменили друг друга перед глазами, а к горлу подкатила тошнота, но в тот момент это интересовало меня меньше всего. Зло лязгнув зубами, я изо всех сил пыталась выбраться из крепкой хватки, чувствуя, как надсадно потрескивают ребра, зло зарычала, когда пролетевший мимо Пиппин, так же ухваченный щупальцем, случайно саданул меня по морде, а в следующий момент дыхание сперло где-то в груди, когда я, скользнув взглядом по разволновавшемуся озеру, увидела, наконец, того, кто этими щупальцами управлял.

Исполинское чудовище, название которому я не знала, и которого никогда не видела ни в жизни, ни в старых книгах, вынырнуло из темных глубин, демонстрируя мерзкое огромное отверстие, оказавшееся зубастой пастью, и я судорожно сглотнула, увидев полный набор громадных, изогнутых и острых, как бритва, клыков, наверняка способных перемолоть кости в порошок. От перспектив оказаться внутри этой пасти у меня внутри все похолодело, и я забилась в мертвой хватке еще сильнее, чувствуя, как стремительно заканчивается в легких воздух.

— Руби их! — проорал, кажется, Арагорн, ухваченный щупальцем Сэм с истошным воплем пролетел мимо меня, ухнув в холодную воду, а я, исхитрившись, вновь изо всех сил вцепилась зубами в удерживающую меня осклизлую конечность, уже не удивляясь мерзкому привкусу горькой крови. — Леголас!

Чудовище взревело, от чего задрожали скалы, хватка на моем теле лишь усилилась, от чего на мгновение потемнело в глазах, а в следующее мгновение я истошно завизжала от пронзившей меня боли. Показалось, будто внутри что-то треснуло, крупная дрожь пробежалась по всему телу, и от сильной судороги я лишь крепче сжала челюсти, изо всех сил зажмурив глаза. Щупальце извивалось и металось со стороны в сторону, от чего меня постоянно укачивало, по ушам били крики хоббитов и плеск воды, а громкие ругательства мужчин сливались в фоновый шум, от которого так сильно кололо виски. Мерзкая боль, которая утихать совсем не хотела, с каждым мгновением становилась все сильнее, перед глазами пульсировали темные пятна, и мне казалось, будто я вот-вот потеряю сознание.

Тонкая стрела, мазнув оперением по морде, вонзилась в щупальце почти у самого моего носа, от чего в голове на мгновение прояснилось, а в следующее мгновение хватка на моем теле внезапно исчезла, и я, не успев сообразить, что происходит, рухнула вниз.

Поверхность озера сомкнулась где-то над моей головой, ледяная вода хлынула в нос и горло, не позволяя вздохнуть, а проплывшее рядом щупальце швырнуло меня в сторону, вновь заставив потеряться в пространстве. Воздуха катастрофически не хватало, я судорожно загребала лапами, пытаясь выбраться на поверхность, но из-за усилившейся где-то в груди боли сделать это было не так-то и просто. Организм недвусмысленно намекал, что что-то не так, предположения были одно другого хуже, однако в данный момент это было совсем неважно. Сначала нужно было выбраться отсюда, оказаться подальше от непонятного чудовища, а потом...

Потом я могу подумать о другом.

Почувствовав под лапами каменистое дно, я изо всех сил оттолкнулась от него, вырываясь на поверхность, и тут же судорожно вздохнула пусть такой гадкий на вкус, но столь необходимый мне сейчас воздух, чувствуя, как расширившиеся легкие болезненно давят на ребра изнутри. Мокрая, напитавшаяся водой шерсть отяжелела и тянула меня ко дну, холод мурашками пробежался по коже, а приглушенные ранее водой звуки вновь стали столь громкими и давящими на слух. Вода по-прежнему плескалась совсем рядом, кто-то орал и ругался, а стоило мне только сделать несколько шагов вперед, как правую сторону вновь прострелило острой болью, которая сбила меня с лап. Тяжело рухнув на крупную гальку и тихо заскулив, я отчаянно пыталась найти в себе силы подняться и убежать, но сделать мне этого так и не удавалось, и собственная беспомощность буквально убивала.

Нет, я должна, я просто обязана...

— Давай, девочка, поднимайся! — крепкая хватка сжалась на холке, потянув меня вверх, и в первое мгновение я испуганно вздрогнула, решив, что это вновь то самое чудовище, но в следующее мгновение носа коснулся знакомый запах, а в поле зрения мелькнула фигура Боромира. Мужчина был взъерошен, крепко сжимал одной рукой меч, а другой пытался поднять меня с земли, и я судорожно рванулась всем телом, желая подчиниться. Ослабевшие дрожащие лапы едва держали ноющее тело, то и дело разъезжаясь на мокрой гальке, но я изо всех сил пыталась показать, что у меня еще есть силы, чтобы продолжать путь.

— Боромир, быстрее! — гаркнул где-то совсем рядом Арагорн, запела еще одна спущенная с тетивы стрела.

— Уходим!

Дыхание сбивалось, лапы дрожали, тело совершенно не хотело слушаться, а хватка Боромира в какой-то момент исчезла с моей холки, оставив в пальцах мужчины несколько белых шерстинок, но этого я даже не заметила, видя перед собой лишь темный зев шахт Мории, которые раньше мне совершенно не нравились, но которые сейчас казались необыкновенно соблазнительными. В шахтах есть двери, тяжелые, каменные двери, и они могут уберечь нас от этого чудовища и его вездесущих щупалец, а это главное.

Только бы добраться, скорее!

В распахнутые тяжелые двери я влетела вслед за Боромиром, зацепившись о какой-то камень, рухнула на живот, больно ударившись ребрами и напоровшись на какой-то камень, и пропахала носом широкую борозду, влетев в рассыпавшиеся от удара кости, а где-то за моей спиной громко заскрежетали камни и задрожали скалы. Глаза совершенно не хотели открываться, рассмотреть, что происходит там, позади, я не могла, и услышала только громкие крики и гулкие удары, а в следующее мгновение каменные своды пещеры и дверь с потухшими надписями принялись рушиться прямо на глазах. Огромные глыбы породы грохотали по земле, от чего та содрогалась, словно в конвульсиях, выбравшееся из воды чудовище громко взревело, беспомощно наблюдая за тем, как обвал отрезает его от нас, придавливая извивающиеся щупальца, а в следующее мгновение вспышка тьмы ударила по глазам, погрузив сознание во мрак, и все вдруг неожиданно стихло.

Несколько мгновений было абсолютно тихо, словно из мира исчезли все звуки, и я никак не могла понять, открыты у меня глаза или закрыты, — густая, непроницаемая темнота не позволяла увидеть ничего, шум собственной крови в ушах был буквально оглушающим, и мне казалось, будто единственное, что существует в этом непроглядном мраке, — мое собственное хриплое дыхание. Где-то в пространстве по-прежнему мерно капала вода, слышался редкий перестук мелких падающих вниз камешков, а в какое-то мгновение кто-то совсем рядом даже чихнул, от чего заскрежетали по камню трухлявые кости. Я рефлекторно дернулась, с трудом подняв кажущуюся неподъемной голову, а в следующее мгновение зажмурилась, когда почти перед самой мордой вспыхнул яркий белый свет.

— Все целы? — послышался голос Арагорна, кто-то завозился, задвигался, затопал, и различные звуки вновь наполнили пространство, заставляя меня поверить в то, что я все еще жива, и мир вокруг не рухнул в бездну.

— Кажется, я что-то сломал, — пробормотал где-то рядом, кажется, Пиппин, ему вторил болезненный стон Сэма и согласное сопение Мэри, а все это перекрыли спешные шаги, остановившиеся у самой моей морды.

— Даэре, — тихо прошептал совсем рядом Боромир, а с трудом приоткрыв один глаз, я увидела, как мужчина опустился возле меня на корточки, с тревогой заглядывая мне в глаза. Медные волосы потемнели от влаги и слиплись неопрятными космами, на щеке набухла кровью длинная, тонкая царапина, однако, в целом, выглядел мужчина целым и невредимым. Опустив тяжелую, теплую руку мне на макушку, воин ласково погладил меня по голове, потеребив прижатые уши, а после легко улыбнулся. — Ты умница, девочка, пыталась помочь.

Прислушавшись к его хриплому голосу, я лишь судорожно вздохнула, найдя в себе силы для того, чтобы легко махнуть хвостом в ответ на нехитрую ласку. Если ради того, чтобы ее получить, мне стоило всего лишь безрассудно броситься защищать полуросликов от гигантского чудовища с кучей щупалец... Что же, я не против повторить подобный печальный опыт. Только вот пусть немного утихнет боль, съедающая изнутри, потому что от нее мне сложно даже дышать. Глаза закрылись сами собой, а глубокий вздох заставил содрогнуться всем телом, и из груди вырвался тихий, жалобный скулеж.

— Ты в порядке? — в голосе Боромира проскользнула тревога, а теплые руки пробежались по мокрому меху, ощупывая дрожащее тело. От сильного нажатия где-то в районе лопаток по телу вновь прокатилась волна горячей боли, и я не сдержала сдавленного взвизга, рефлекторно попытавшись отодвинуться от воина подальше. — Да у тебя же кровь. Арагорн!

Странник, до этого о чем-то тихо разговаривающий с Митрандиром, оглянулся на зов, сильно нахмурился при виде моей обессиленной тушки и в пару широких шагов оказался рядом, точно так же присев на корточки. Его обеспокоенный взгляд пробежался по моему телу, застыв где-то справа, где все еще лежала рука Боромира, и я попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть, что же так привлекло внимание мужчин. От этого боль только усилилась, и я обессилено вздохнула, ткнувшись мордой в пыльный каменный пол.

— Она ранена, — произнес гондорец, бросив мимолетный взгляд на Странника. — Рану нужно обработать, та тварь может быть ядовита, и если это она нанесла повреждение...

— У нас нет времени, нужно спешить, — возразил Гэндальф, услышавший наш разговор, и только крепче сжал в руках свой посох, сильно при этом нахмурившись. — Здесь оставаться небезопасно, а дорога через Морию и так займет четыре дня. Тратить время на всякую ерунду мы не можем.

— Это не ерунда, — поддержал Боромира Арагорн, на мгновение оглянувшись на волшебника, но тут же вновь повернувшись ко мне. Взгляд мужчины пересекся с моим, и я лишь виновато потупилась, чувствуя себя необыкновенно неловко.

Прости, что из-за меня у вас дополнительные хлопоты, я и правда не хотела...

— Все будет хорошо, Даэре, — словно прочитав мои мысли, Странник дернул уголком губ в улыбке и тоже погладил меня по голове, на мгновение задержавшись на шее, где под мокрой шерстью пряталась цепочка серебряного медальона. Арагорн словно пытался без слов сказать мне о том, что позаботится обо мне, не о безрассудной волчице Даэре, а о глупой-глупой Илве, совершенно не думающей своей головой. От этой мысли почему-то на мгновение стало не по себе, а вспыхнувшее в груди чувство я не смогла разобрать сразу.

Может быть, благодарность?

Да, именно она...

Быстрый, тщательный осмотр моей невезучей особы закончился уверенным заключением Арагорна о том, что у меня выбит плечевой сустав и кровоточит довольно глубокий порез на боку. Неприятных ощущений и боли эти повреждения доставляли достаточно, однако не вызывали сильных опасений, — я прекрасно знала, что пройдет совсем немного времени, и организм сам себя излечит, нужно только перетерпеть. Другое дело, что объяснить это Боромиру или Арагорну было невозможно, мужчины, кажется, всерьез были встревожены моим состоянием, и если беспокойство Странника я еще могла хоть как-то оправдать, видя, как он шевелит губами, беззвучно шепча мое настоящее имя, то волнение сына наместника Гондора казалось несколько неожиданным, хотя и, не скрою этого, приятным. Действуя на удивление слаженно, мужчины сноровисто промыли рану питьевой водой, организовали плотную повязку из отреза грубой чистой ткани и под недовольное бурчание Гимли о том, что нечего тратить на глупую тварь время и бесценные припасы, вправили выбитый сустав.

Очередная огненная вспышка резкой боли прокатилась по всему телу, опять сорвав с губ отчаянный взвизг, однако после этого действительно стало легче, и я смогла вполне сносно двигаться, не испытывая при этом неприятных ощущений. Легко поднялась на лапы, на пробу сделав несколько шагов, а после выжидательно уставилась на сидящего напротив Боромира, всем своим видом показывая, что готова идти. Стоящий рядом Арагорн только хмыкнул, покачал головой, словно бы чему-то удивляясь, а после оглянулся на остальных членов отряда.

— Можем идти.

Я согласно вздохнула и первой поковыляла к крутым ступеням, ведущим куда-то во мрак. За мной, отчаянно шаркая по пыльному полу и то и дело задевая трухлые скелеты, двинулись мужчины, возглавляемые Митрандиром, поднявшим повыше посох.

До этого момента я была уверена, что самое страшное, — бесконечные заснеженные вершины, где так пронзительно и зло завывал ледяной ветер, где не было ничего кроме льдов и снега, где глаза приходилось постоянно прикрывать от слепящей белизны, где холод сковывал мышцы и морозом резал подушечки лап... Я ошиблась. При всей моей ненависти к снегу я ошиблась, потому что мрак вокруг был намного хуже. Громадные, теряющиеся в темноте своды, ледяные стены, уходящие куда-то далеко вверх, а хуже всего, — полнейшая неспособность осознать, сколько времени прошло. Утро и ночь слились во одно мрачное полотно, я не могла осознать, когда заканчивался один день и начинался другой, и мерзкий, липкий страх не позволял дышать полной грудью. Оглядываясь во мраке, ненавидя себя за нервную дрожь, пробегающую по всему телу, я изо всех сил прислушивалась к окружающей меня тишине, пытаясь уловить хоть что-то, но вокруг было пусто, и лишь истлевшие трупы то и дело встречались на нашем бесконечном пути.

Огромные залы сменялись ветвистыми сетями пещер и уходящими глубоко вниз шахтами, хищные скалы нависали над головами, а темные ущелья зло скалились на нас из каменных рвов, и у меня буквально кровь стыла каждый раз, когда я бросала взгляды вниз. Оступиться было страшно, я старательно высматривала, куда можно поставить лапу, и от одной лишь мысли о том, что можно вот так глупо умереть, внутри все буквально переворачивалось. Даже боль отступала, проясняя взбудораженное сознание, и о том, что я ранена, вспоминать приходилось все реже. Тугая повязка плотно охватывала туловище, закрывая глубокий порез, вправленное плечо хоть и немного ныло, но уже не доставляло такого дискомфорта, и я старалась делать вид, что меня ничего не беспокоит, — привлекать внимание к своей скромной персоне совсем не хотелось, остальные и так явно были недовольны всем происходящим.

Настроение у участников нашего похода было исключительно отвратительным, стоило только взглянуть на лица мужчин, чтобы понять это, и тяжелая атмосфера буквально давила, заставляя пригибать голову все ниже и ниже, чтобы случайно не пересечься ни с кем взглядом. Явно еще не совсем отошедшие от столкновения с огромным чудищем хоббиты по-прежнему жались друг к другу, стараясь держать старших товарищей в поле зрения, а на редких привалах среди голых камней даже спали поочередно, не слушая убеждений Странника в том, что они и так стоят в дозоре, и что больше не допустят повторения подобной ситуации. Сам Арагорн каждый раз во время перехода шел в конце нашей маленькой процессии, постоянно держа руки на эфесе своего меча, и я как-то неожиданно для самой себя старалась идти возле него, подметая облезлым, потерявшим всякий товарный вод хвостом пыльный пол. Говорить со мной мужчина не спешил, кажется, даже не смотрел в мою сторону, и лишь однажды во время привала с его губ сорвалось нечто похожее на:

— Владыка Элронд меня убьет.

При этом выглядел воин совсем уж недовольным, косился на меня и раздраженно потирал тряпкой блестящую сталь меча, и мне даже гением быть не приходилось, чтобы понять, что он злится на меня из-за моего присутствия в этом походе. Пока все было мирно и спокойно, Арагорн терпел, но сейчас, когда при первой же опасности я пострадала, моя идея мужчине совсем не нравилась, и я была уверена, что будь у него возможность, он бы обязательно отправил меня в Ривенделл. Возможности такой не было, и все, что Странник мог сделать, это лишь приглушенно бормотать себе под нос проклятия и хватать меня за шкирку, когда лапы иногда скользили по мелким камням, от чего я грозилась свалиться в глубокое ущелье. Настоящая леди, какой меня воспитывали все это время, от такого обращения уже давно упала бы в обморок, я же лишь раздраженно рычала в ответ, когда неловкое резкое движение оставляло в руках Арагорна клоки свалявшейся шерсти.

Остальные члены отряда выглядели не бодрее нас, Леголас встревожено оглядывался по сторонам, напоминая мне загнанного лесного зверя, подавленный и словно в воду опущенный Гимли, до сих пор, кажется, не смирившийся с падением целого царства и болезненной гримасой реагирующий на каждый встреченный скелет, зло огрызался на всех и каждого и дважды чуть не швырнул в меня своей секирой, когда ему показалось, что на привале я слишком близко к нему подошла. Спасла меня только отменная реакция и вмешательство Боромира, успевшего вовремя перехватить занесенную для броска руку. Дело удалось решить полюбовно, а я потом на протяжении всего привала пряталась под рукой гондорца, прижимаясь боком к его ноге. Рядом с Боромиром было куда спокойнее, в окружающем мраке я за это чувство мнимой безопасности отчаянно цеплялась и то и дело тяжело вздыхала, косясь на Гэндальфа, возглавляющего наш отряд.

Старик выглядел хмурым и мрачным, не разговаривал ни с кем, зло постукивая своим посохом по полу во время ходьбы, и я, наблюдая за тем, как мелькает впереди горящий белым светом наконечник, изумлялась тому, как в совершенно одинаковых пещерах и залах волшебник умудряется не заблудиться. Мы плутали бесконечными коридорами, проходили залы и возвращались обратно, выбирая другой путь на перекрестке, и лично у меня от всех этих переходов кружилась голова. Навязчивая мысль о том, что мы останемся навеки замурованными здесь под землей, удобно умостилась в сознании, заполнив его все, и бодрости духа это отнюдь не добавляло. Кто знает, будь я более труслива, наверняка бы уже металась со стороны в сторону, пытаясь найти выход, а вместо этого...

Вместо этого я покорно ступала вслед за остальными, безрадостно наблюдая за одним и тем же мрачным, бесконечным пейзажем.

Сложно было сказать, спустя какое время мир вокруг начал неуловимо меняться, спустя какое время пещеры все чаще превращались в большие, просторные залы с уходящими ввысь исполинскими колонами. Громадный подземный город поражал своими размерами и величием, но угнетал мертвым запустением, и я почти с тоской вспоминала маленькие резные беседки в садах долины Имладрис, залитые ярким дневным светом. Жмурилась, словно бы от солнца, как маленький щенок, пыталась лапой ухватить солнечных зайчиков и так жадно втягивала полными легкими наполненный запахами трав воздух, свежий от близости шумного водопада, срывающегося со скал где-то за спиной...

— Гимли! — громкий рык Митрандира привел меня в чувство, заставив вздрогнуть, и идиллическая картинка, появившаяся в сознании, разбилась мириадами осколков. Густая тьма вновь затянула меня в свои объятия, обрушившись на голову совершенно неожиданно, а взгляд рефлекторно скользнул к гному, до этого молчаливо следующему по правую сторону от меня. Сейчас нелепо застыв на месте и словно бы натолкнувшись на невидимую стену, Гимли вглядывался куда-то в сторону, будто завороженный, а после вдруг сорвался с места и ветром помчался прочь от отряда.

Удивленно проследив за ним, я тоже сбилась с шага, увидев неясный свет, льющийся из одного из залов, а после, будто очнувшись, бросилась вслед за гномом, слыша за собой топот чужих шагов. Расстояние до распахнутых деревянных дверей я преодолела за несколько мгновений, едва не выбив скрипнувшую створку собственным телом и с трудом сумев затормозить на пыльном, грязном полу, с ужасом смотря на картину, открывшуюся моим глазам. Десятки истлевших, оплетенных паутиной, словно саванами, скелетов лежали в небольшом зале, освещенном жидким светом, пробивающимся сквозь трещину в потолке, а посреди помещения высился каменный гроб, поверхность которого покрывала толстым полотном пыль.

Именно возле этого гроба Гимли и опустился на колени, выпустив из ослабевшей руки свою секиру, и у меня мурашки по телу пробежались, когда затхлую тишину помещения наполнил громкий, исполненный боли крик. Я никак не ожидала, что воин может кричать так жутко и отчаянно, растерянно приоткрыла пасть, во все глаза уставившись на гнома, совсем не представляя, как можно ему помочь, и лишь беспомощно оглянулась, когда подоспевшие члены отряда точно так же замерли посреди помещения, совсем не ожидая чего-то подобного. Я судорожно вздохнула, пытаясь осознать, что сейчас может чувствовать Гимли, вместо теплого домашнего очага попавший на праздник смерти, и лишь крупно вздрогнула, когда накатившее вдруг ощущение показалось мне смутно знакомым.

Вспомнились рассказы Элронда о самом страшном дне моей жизни, вспомнился равнодушный снег и ледяной холод, сковавший все тело, и я невольно отступила назад, тряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Интересно, тогда... Все было так же?

— Здесь покоится Балин, сын Фундина. Повелитель Мории, — прочел надпись на надгробной плите Гэндальф, чей голос перекрыл отчаянные рыдания Гимли, а сам старик, передав свой посох и шляпу стоящему рядом Пиппину, наклонился над одним из скелетов, взяв из истлевших рук тяжелую старую книгу, пожелтевшую от времени. Страницы казались тонкими-тонкими, будто сейчас порвутся, несколько из них и вовсе выпали из фолианта, а чернила размазались и выцвели от времени, однако разобрать мелкие, торопливо написанные руны было почти невозможно. Впрочем, у Митрандира, кажется, с этим не возникло никаких проблем. — Они захватили мост и Второй Чертог. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Земля содрогается, и барабаны... Барабаны бьют в глубине, — негромкий старческий голос давил на виски, заставляя то и дело трусливо поджимать хвост, и я, не понимая, откуда взялось охватившее тело волнение, встревожено крутила головой, с растущим недоверием поглядывая в сторону распахнутых деревянных дверей. Что-то было не так, какое-то призрачное ощущение опасности удавкой сдавило шею, а мимолетно взглянув на остальных членов отряда, я поняла, что не одна испытываю подобные чувства. С тихим шелестом перевернулась желтая страница. — Нам не выбраться, тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко...

Оглушительный грохот и скрежет ударили по ушам, заставив вздрогнуть всем телом и рефлекторно оскалиться, и я порывисто оглянулась, выхватив взглядом насмерть перепуганного Пиппина, который стоял у незамеченного мною раньше колодца, внутри которого все так же что-то грохотало. Я не успела заметить, что произошло, не видела, что именно вызвало такой грохот, однако гулкое эхо все еще гуляло где-то в глубинах шахты, заставляя стены дрожать раз за разом, и каждый подобный звук ледяными волнами пробегался по телу. Сердце пропустило удар, кровь застыла в жилах, и время словно замедлило свой ход, заставив с ужасом прислушаться к постепенно стихающему эху.

Тяжелая тишина, прерываемая лишь нашим слаженным хриплым дыханием, повисла в большом зале на несколько невыносимо долгих минут, а после я вновь вздрогнула, когда переменившийся в лице Митрандир порывисто захлопнул книгу.

— Болван Тук! — рявкнул он, отбросив фолиант и рывком отобрав у несчастного хоббита свои вещи. Покрасневший от стыда Пиппин поспешно втянул голову в плечи, пытаясь казаться меньше своего роста. — В следующий раз прыгни туда сам и избавь нас от своей глупости, которая...

Тихий, яростный рык заглушил недовольный голос старика, всколыхнулась в груди поднявшаяся на лапы волчица, а острые когти скрежетнули по каменному полу, когда я медленно развернулась ко все еще распахнутым дверям огромного зала, подчиняясь буквально взревевшим инстинктам. Какой-то отдаленный, с каждым мгновением звучащий все ближе звук надавил на чувствительный слух, а мышцы налились силой от предчувствия громадных проблем. Невнятное улюлюканье и грохот барабанов, упомянутых неизвестным писцом в старой книге, всколыхнули мертвые, тихие шахты, и даже самому отпетому оптимисту становилось понятно, что ничего хорошего из этого нам ждать не придется.

Судорожный всхлип кого-то из хоббитов заставил рефлекторно дернуть ухом, и я лишь согласно рыкнула, когда стоящий неподалеку от меня Леголас уверенно воскликнул:

— Орки.

Мой взгляд всего лишь на мгновение пересекся со встревоженным взглядом бездонных голубых глаз эльфа, и мы поняли друг друга без слов. Верно говоришь, друг мой, и пусть я не знаю, что именно к нам приближается, однако там, в темноте, точно что-то есть.

Сорвался с места Боромир, первым бросившись к дверям, взметнулся темной волной его тяжелый плащ, и я невольно подалась вслед за мужчиной, но была остановлена громким окриком Арагорна:

— Даэре, назад!

Я зло рыкнула, оглянувшись на друга и досадуя из-за его вмешательства, однако мужчина не отступил, ухватив два протянутых Леголасом топора и указав мне подбородком в сторону сбившихся в кучку хоббитов, которые прятались за спиной вытащившего меч Гэндальфа.

— Защищай полуросликов, слышишь?

Я все прекрасно слышала и все прекрасно понимала, и буквально разрывалась на части от противоречащих друг другу желаний послушать Странника и броситься на защиту своей пары. Встрепенулась всем телом, заметив, как спешно отклонился в сторону Боромир, пропустив прямо перед своим носом стрелу и сильным рывком захлопнув одну из створок, и лишь беспомощно выдохнула, когда бросившийся на подмогу гондорцу Арагорн с силой опустил в пазы тяжелый деревянный брус, баррикадируя двери найденным тут же оружием.

— Они привели с собой пещерного тролля, — тяжело выдохнул Боромир, закрепив на дверях одну из протянутых Странником секир, отступил на шаг, недоверчиво поглядывая на ненадежные деревянные створки, которые вряд ли могли сдержать приближающуюся к нам беду, а после порывисто выхватил из ножен свой меч, крепко сжимая пальцами крепления большого круглого щита. Последовавший примеру Леголаса и взявший в руки лук Арагорн натянул тугую тетиву, хмуро уставившись на содрогнувшуюся от первого удара дверь, порывисто вспрыгнул на каменный гроб Гимли, требующий запускать к нему орков по одному, и я, поглядев поочередно на каждого, решила сейчас не демонстрировать характер.

Отступила назад, вздрогнув от очередного удара, обрушившегося на двери, а после в несколько порывистых движений оказалась перед хоббитами, развернувшись мордой к двери и широко расставив лапы, будто готовясь к прыжку. Сбившийся мех стоял дыбом, медальон на груди нагрелся и доставлял дискомфорт, однако обращать на это внимание я не стала. Пригнулась к земле, оскалив белоснежные зубы, и судорожно сглотнула, когда несколько деревянных щепок отлетели в сторону, образуя в двери небольшую дыру.

Тут же сорвалась с тетивы тонкая стрела, пролетевшая прямо в возникшее отверстие, за ней полетела еще одна, а спустя несколько гулких ударов сердца бесполезную дверь буквально снесло с петель, и на мгновение мне показалось, будто в просторный зал хлынула черная лавина, моментально заполнившая пространство. Стоящий рядом со мной Митрандир весьма сноровисто, как для его возраста, рванул вперед, и я смогла лучше рассмотреть тварей, которые сейчас появились перед нашими взглядами. Черные, отвратительные на вид, источающие тошнотворный землистый запах, многочисленные уродцы с оскаленными черными зубами были вооружены кривыми ятаганами и шипастыми булавами, громко улюлюкали и жутко, страшно кричали, стремясь в нашу сторону, и я, к своему стыду, на несколько долгих мгновений просто растерялась, не зная, что мы можем сделать против такой свирепой и многочисленной силы.

Время словно застыло на секунду, сердце болезненно ударилось о ребра, а спустя один невыносимо долгий миг меч Боромира со свистом рассек воздух, пронзив горло первого орка, и мир вокруг погрузился в хаос.

Мне никогда раньше не доводилось участвовать в битвах, я лишь читала о них в книгах и изучала изображенные на фресках и витражах сражения с прекрасными, храбрыми героями, и восторгалась тому, как же величественно они выглядят. Глупая-глупая девочка Илва мечтала когда-то увидеть это собственными глазами, мечтала узнать, как это выглядит на самом деле и как дыхание перехватывает, а кровь стынет в жилах, но в действительности все оказалось совсем не так, как описывали легенды. Битва храбрецов больше напоминала грязную, подлую бойню, темная смердящая кровь орков брызгами разлеталась в стороны и оседала на грязных каменных плитах, а от громких криков и издевательского улюлюканья буквально темнело в глазах. Мерзкий хруст сминаемых сталью костей эхом звучал в ушах, фигуры врагов и соратников смешались в одно сплошное полотно, и я готова была взвыть от ощущения собственной беспомощности, с ужасом наблюдая за всем происходящим.

Мне раньше не приходилось никогда видеть воинов в деле, а не на тренировочной площадке, но я почему-то была уверена, что сражаются мои спутники превосходно. Полутораручный тяжелый меч серебряной молнией мелькал в руках Боромира, рассекая затхлый воздух подобно игрушечному, тонкие стрелы Леголаса пели вокруг, срываясь с тугой тетивы, гремели в зале воинственные окрики Гимли, не знающего усталости, а Арагорн метался среди врагов серым вихрем, раз за разом нанося сильные, точные удары, каждый из которых попадал в цель. То и дело вспыхивали ярким светом заклинания Гэндальфа, и не смотря на то, что мужчин было всего пятеро, и что они явно уступали в числе своим противникам, никто из них не позволял многочисленным оркам даже приблизиться ко мне и к стоящим за моей спиной хоббитам.

Бесполезные против сильных врагов, мы могли лишь наблюдать за всем происходящим, и такой беспомощной я себя, пожалуй, не чувствовала еще никогда.

Один из орков, оттолкнутый Гимли, оступился, но не упал, оказавшись всего в каких-то паре шагов от меня, огляделся по сторонам, будто бы пытаясь найти новую жертву, и тут же победоносно оскалился, когда в поле его зрения оказалась наша колоритная компания. Заметив интерес к нашим особам, я утробно зарычала, пригнувшись к полу, словно перед прыжком и демонстрируя полный набор острых зубов, однако противника это не убедило. Подняв повыше свой ятаган и заверещав что-то на своем языке, уродец бросился в нашу сторону, а я, осознав, что избежать драки не получится, рванула вперед, чувствуя, как мышцы наливаются силой. Как просил Арагорн, защитить полуросликов?

И я его не подведу.

Зубы звучно лязгнули о металл, когти впились в жесткую кожу, оставляя на тщедушном тельце глубокие борозды, а болезненно возопивший орк рухнул навзничь, не выдержав веса столкнувшегося с ним тела. Ржавое лезвие, пролетев в опасной близости от моего бока, срезало несколько серебристых шерстинок, однако тут же оказалось выбито сильным ударом мощной лапы. Взгляд звериных желтых глаз пересекся с ненавидящим взглядом противника, и я, подавшись вперед, с силой сомкнула челюсти на тощей шее. Зубы вошли в кожу легко, словно лезвие меча, горькая кровь хлынула в горло и залила грязную шерсть на груди, а на морду обрушился сильный удар бьющегося в болезненной агонии орка, однако я не ослабила свою хватку, чувствуя формирующийся где-то внутри утробный рык. Резко дернула головой, откидывая ее назад, и с отвращением выплюнула куда-то в сторону оторванный кусок плоти, с отвращением наблюдая за тем, как толчками выплескивается из глубокой раны на шее бурая кровь, а после легко отскочила от мертвого тела, чувствуя, как на мгновение потемнело в глазах.

Впервые в жизни убила.

Пусть и не человека, но ведь убила же...

Мимо, вскинув шипастую булаву, пронесся в сторону хоббитов еще один орк, и я, будто очнувшись, рванула ему наперерез, вновь оскалив окровавленные клыки. Плевать, что убила, это малая цена за то, чтобы защитить друзей.

Картинки перед глазами сменялись, словно в калейдоскопе, морды противников мелькали одна за другой, а мышцы спустя уже несколько минут буквально горели от непривычного напряжения, но упрямство было сильнее, и я, как бы безумно это ни звучало, вертелась волчком, молнией летая по огромному залу, и серая, извалявшаяся в пыли шерсть очень скоро стала грязно-алой, сбившейся от пропитавшей ее крови. Та же кровь тяжелым камнем застыла где-то на дне желудка, горло буквально жгло огнем, а сломавшийся коготь так и остался в теле какого-то из мертвых орков, но я совершенно ни о чем не жалела, полностью отдавшись во власть инстинктов и отпустив на свободу так долго запертого в человеческом теле зверя.

И уже не я, дикая волчица свирепо перегрызала глотки оркам и разрывала острыми когтями грудные клетки, упиваясь чужой кровью и защищая тех, кто был ей дорог. Пронзительный взгляд ни мгновения не выпускал сражающегося Боромира, уверенно сжимающего меч и щит, а сердце билось в унисон с сердцем воина, и стояли они спина к спине, двигаясь синхронно, словно в каком-то безумном, диком танце. Завораживающая картина их взаимодействия казалась невероятным сном, я словно наблюдала за всем происходящим со стороны, даже не пытаясь вернуть контроль над собственным телом. Знала ведь, что иначе проиграю.

— Арагорн, осторожно! — послышался предупреждающий крик Леголаса, привлекший внимание, а вслед за этим по барабанным перепонкам ударил громоподобный рев, а земля задрожала, на какое-то мгновение напомнив о камнепаде, который нам удалось пережить. Перепрыгнув через упавший на пол труп орка, я воспользовалась краткими мгновениями передышки, чтобы перевести дыхание, бросила короткий взгляд через плечо и буквально похолодела, увидев чудовище, ввалившееся в огромный зал и окончательно снесшее едва держащиеся на ржавых петлях двери.

Тот самый пещерный тролль, о котором предупреждал Арагорна Боромир, выглядел монстром из старых детских страшилок, которые на ночь, тщательно прячась от Владыки, читали мне в детстве Элрохир и Элладан, заливаясь громким смехом, когда я в слезах бежала искать защиты у Арвен. Громадное тело было покрыто грубой темно-серой шкурой, глубоко посаженные глазки на слишком маленькой для такого тела голове делали существо еще уродливей, чем оно было, а толстая цепь, намотанная на короткую шею, очевидно, должна была позволить трем орущим гоблинам, болтающимся на другом ее конце, контролировать безумное существо. На деле же всего одного движения громадного тела хватило, чтобы троица отправилась в непродолжительный полет, прервавшийся гулким ударом о стену.

Обезумевший, ставший неуправляемым тролль громко взревел, уставился маленькими глазками на выскочившего прямо перед ним Леголаса, а после, замахнувшись огромной дубиной, бросился в атаку.

Теперь приходилось не только следить за тем, чтобы не напороться на вражеский клинок, теперь приходилось быть осмотрительней, чтобы не попасть под толстую, тяжелую ногу крушащего все на своем пути чудовища. Не видя различий между своими и чужими, он громил все подряд, в один удар разнес каменный гроб правителя Мории, раскрошив плиты острыми осколками, и я успела уже несколько раз поранить подушечки лап, но не могла различить, где моя кровь, а где чужая. Несколько раз получив по морде, едва не напоровшись на просвистевший у самого горла ятаган, я кружила вокруг тролля, пытаясь придумать, как к нему подступиться, и прекрасно видя, сколь бесполезны попытки остальных.

Мечи Арагорна и Боромира не могли пробить грубую серую кожу, стрелы Леголаса, прочно заседая в громадном теле, не причиняли ему никакого вреда, кроме недовольства или дискомфорта, а удары Гимли и вовсе утопали в пустоте, когда тролль отмахивался от секиры, будто игрушечной. Рассеявшиеся по залу хоббиты даже не пытались вступить в схватку с чудовищем, гораздо более заинтересованные в том, чтобы защититься от орков и гоблинов, которых с каждым мгновением становилось все меньше. Подмога черного воинства не спешила наполнять зал вновь, всюду, куда ни глянь, лежали истерзанные трупы поверженных врагов, и гораздо большей опасностью сейчас был мечущийся тролль, сражение с которым напоминало какую-то безумную чехарду.

— Сэм, назад! — рявкнул где-то неподалеку от меня Арагорн, вцепившийся в волочащийся по полу конец толстой цепи, я молниеносно развернулась, увидев, как теснит к углу запыхавшегося хоббита разошедшийся тролль, и стремительно бросилась к нему на помощь, краем глаза успев заметить, как присоединился к Страннику Боромир. — Уходи оттуда, быстрее!

Вдвоем мужчинам с трудом, но удалось рвануть тролля обратно, привлекая его внимание, я с силой боднула замешкавшегося хоббита в спину, едва успев отскочить, когда о землю, где я мгновением назад стояла, грохнулась тяжелая металлическая дубина. Яростно взревевшее чудовище с неожиданной для такой туши прытью развернулось, буквально вырвав из рук мужчин удерживающую его цепь, наотмашь махнуло своим оружием, словно и не пытаясь никогда задеть, и я с возрастающим ужасом наблюдала за тем, как запутавшаяся цепь, пролетев над головой успевшего уклониться Арагорна, захлестнулась на теле Боромира.

Воина, словно тряпичную игрушку, швырнуло в сторону, с силой приложив о стену, от чего из мгновенно ослабевших рук выпали меч и щит, и я словно со стороны услышала свой безумный, исполненный боли и ярости вой, переходящий в безумное рычание. Усталость волной схлынула с едва слушающегося тела, мышцы воспылали огнем, когда взбесившаяся волчица когтями и клыками вцепилась в ребра, пытаясь наброситься на противника, посмевшего посягнуть на то, что принадлежало ей, а взгляд намертво зацепился за тело Боромира, лежащее ничком на холодном полу. Надсадный хрип, превратившийся в едва слышный болезненный стон, заставил облегченно вздохнуть, а сердце, замершее, кажется, на целую вечность, вновь училось стучать заново, стоило только увидеть, как гондорец сел, ошалело тряся головой.

Незамеченный им орк, заприметивший безоружную жертву, замахнулся своим кривым ятаганом, собираясь нанести удар, но прежде, чем сумел сделать хоть шаг, мое тело пришло в движение.

На не ожидающего нападения противника я свалилась всем немаленьким весом тела большого оборотня, сбив его с ног и надежно придавив к земле, с утробным рыком запустила когти в кожаный нагрудник, разрывая столь ненадежную против яростного зверя защиту, а после, не раздумывая ни мгновения, сжала челюсти на тонкой шее, слыша, как хрустят под давлением кости и рвутся сухожилия. Мыслей не было, чувств тоже, осталась лишь единственная истина, набатом стучащая в висках, — он посмел напасть на Боромира, посмел только подумать о подобном, и это было самой большой ошибкой в его никчемной, бесполезной жизни. От одного лишь осознания того факта, что гондорец мог сейчас пострадать, внутри все болезненно сжалось, и я резко мотнула головой, ломая почти разорванную шею. С отвращением сплюнула скопившуюся во рту кровь, стойко игнорируя подкатившую к горлу тошноту, а после медленно подняла голову, уставившись на сидящего напротив мужчину.

Боромир уже успел принять вертикальное положение, опираясь о холодную стену, даже вернул себе уроненный было меч, крепко сжимая пальцами рукоять, и теперь во все глаза смотрел на меня, словно не веря тому, что происходит. Перевел взгляд на тело, лежащее у моих лап, проследил за полетом капли густой крови, скатившейся с уголка пасти на пыльный пол, и лишь шумно выдохнул, когда я, боясь быть отвергнутой, шагнула ему навстречу. Ярость и злоба схлынули, будто смытые водой, разум прояснился, позволяя вновь услышать звуки и почувствовать запахи, окружающие меня, и я едва удержалась на лапах, осознав, что только что сделала.

Будто дикий зверь, набросилась и растерзала, сойдя с ума от одной лишь мысли, что Боромиру может что-то угрожать, и даже не подумала о том, что могу пострадать сама. Осознание этого факта буквально поразило, и я впервые испугалась того, насколько сильная связь возникла между нами. Словно та же толстая, прочная цепь, она привязала меня к мужчине, не оставляя выбора.

Забавно получается. Искала свободу, а вместо этого собственными руками затянула на горле ошейник, склонив голову перед человеком, которого почти не знала. Как же нечто подобное возможно...

— Спасибо, Даэре, — тяжелая рука так привычно легла на макушку, задев дрогнувшее ухо, и я вновь вскинула свой взгляд. Боромир, придвинувшись ко мне и совсем не обращая внимания на то, что пачкается в бурой крови, наклонил голову, коснувшись своим лбом моего, и я застыла каменной глыбой, чувствуя, как ерошит горячее дыхание шерсть на морде. Судорожно сглотнула, злясь на себя за то, что не могу справиться с охватившими тело эмоциями, и неловко, почти злясь на себя за несдержанность, ткнулась холодным носом в колючую, небритую щеку, ощутив, как вздрогнул от этого прикосновения мужчина.

Отстранился, посмотрев на меня странным, абсолютно нечитаемым взглядом, а после порывисто поднялся на ноги, подхватив лежащий на полу щит.

— Пора нам выбираться отсюда, что скажешь?

Взгляд изменился, вновь стал прямым и сосредоточенным, и с новыми силами Боромир бросился на тролля, которого члены нашего отряда безуспешно пытались одолеть. Яркой вспышкой сверкнул в льющемся из трещин в потолке лунном свете острый клинок храброго гондорца, и я, тяжело вздохнув, покорно направилась вслед за ним, не желая отпускать свою пару в бой без своей поддержки.

Тролль был большим и неповоротливым, остался в зале в одиночестве, без поддержки суетящихся вокруг орков, которых мои друзья успели перебить, но все равно оставался опасным противником, и нам никак не удавалось справиться с ним. Мелкие и шустрые по сравнению с ним, мы продолжали свой безумный, повторяющийся танец, кружились и бросались в бой, нанося удар за ударом, но добились лишь того, что окончательно обезумевший от ярости и боли противник крушил все, что попадалось ему под руку. Озлобленно взревел Гимли, отброшенный сильным ударом, что-то пробормотал себе под нос Леголас, наблюдая за тем, как очередная стрела отскакивает от грубой шкуры, бросился в сторону Арагорн, утащив замешкавшегося Мэри, и тяжело вздохнул заметно уставший Гэндальф, все чаще оступающийся на грязном, залитом кровью полу. Тихо вскрикнул Фродо, попав в поле зрения мечущегося тролля, и я почти что застонала в голос от бессилия, пытаясь привлечь чудовища к себе.

Я сбежать успею, а вот слабый, перепуганный хоббит, — вряд ли.

Сильный толчок заставил стоящего рядом со мной Пиппина оступиться и едва не рухнуть к глубокий колодец, куда, казалось бы, столь безумно давно неловкий полурослик свалил истлевший труп в старых доспехах, я судорожно рванулась в сторону, в последний момент успев ухватить малыша зубами за рукав куртки и спасая его от бесславного падения в бездну, а в следующее мгновение где-то за спиной раздался громкий, испуганный крик, кажется, Сэма, и вслед за этим — тихий всхлип. Рывком заставив Пиппина стать на ноги, я оглянулась, судорожно пытаясь понять, что пропустила, и тут же в ужасе округлила глаза, наткнувшись взглядом на огромную, острую пику, которой, похожий на пришпиленную к стене бабочку, был пронзен малыш-Фродо.

Широко распахнутые синие глаза, полные боли и слез, подернулись темной пеленой, а рот удивленно приоткрылся, словно полурослик все еще не понимал, что с ним произошло.

— Фродо! — коснулся сознания громкий, отчаянный крик, безрассудно храбрый Пиппин, подняв повыше свой меч, бросился к троллю, двигаясь почти синхронно с Мэри, приближающимся к чудовищу с противоположной стороны, и я, даже не задумываясь, рванула вслед за ним, услышав скрежет когтей о камень.

Как же так, я ведь должна была защищать хоббитов, должна была сделать то, о чем попросил меня Арагорн, такую мелочь... И все равно подвела.

Стремительный прыжок оборвался сильным толчком, когти вонзились в грубую кожу, выпуская быстрые ручейки крови, и я, не позволяя растерявшемуся на мгновение троллю прийти в себя, рванула по его руке вверх, цепляясь когтями и пытаясь причинить как можно больше боли. Мимо промелькнул яркой вспышкой брошенный Гимли топор, вонзившийся в грудь чудовища, засвистела у самого уха стрела, прошившая плечо уродца, а я, с трудом уклонившись от огромной ручищи, пытающейся сбросить меня на пол, достигла горла, стремясь разодрать, разгрызть, растерзать. Перед глазами все еще стояли крупные слезы, бегущие по бледным щекам, отчаянье жгло не хуже каленого железа, и журчащая под когтями кровь звучала слаще музыки. Насытившаяся кровью волчица, никогда раньше не получавшая столько свободы, громко хохотала внутри, упиваясь своей силой, и контролировать я ее, даже если бы и захотела, то не смогла бы.

Я и не пыталась.

Когти прошлись по незащищенной шее, где кожа был тоньше, оставляя широкие борозды, кто-то из мужчин рванул на себя толстую цепь, заставляя тролля запрокинуть голову назад, и я едва успела отпрыгнуть в сторону, когда сразу три стрелы, одна подле другой, вонзились в разодранную кожу, углубляя оставленные мною раны. Лапы мягко коснулись каменного пола, недавно вправленное плечо отозвалось ноющей болью, а над головой раздался злой, наполненный болью рев, с которым смертельно раненый тролль сначала покачнулся, а после принялся заваливаться. Упал сначала на колени, заставив отскочить Арагона с Боромиром, а после с жутким грохотом распластался на каменных плитах, погребая под собой несколько тел убитых ранее орков.

В огромном зале наступила гулкая, неестественная тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием.

— Фродо! — словно опомнившись, воскликнул Сэм, первым бросившись к другу, все так же лежащему у стены, где оставил его тролль. Остальные члены отряда, не медля, последовали примеру хоббита, а я, ловко просочившись между ногами мужчин, достигла тела Фродо почти одновременно с Арагорном, упавшим возле полурослика на колени. Застыла в нерешительности, невесомо коснувшись передней лапой плеча малыша, и не поверила своим ушам, услышав тихий вздох.

— Он жив! — пораженно выдохнул Странник, легко подхватив хоббита на руки и помогая ему сесть, и я едва не упала на пол, когда на меня неожиданно навалились Мэри с Пиппином, ошеломленно наблюдающие за тем, как их друг, опираясь на руку Арагорна, садится и откашливается, прочищая горло. Потянулся рукой к прорехе в рубахе, оставленной копьем, и вскинул на нас все еще перепуганный, но постепенно теплеющий взгляд.

— Я не ранен, — будто бы сомневаясь, произнес он, и лишь шумно выдохнул, когда Странник оттянул воротник его рубахи, пытаясь рассмотреть место ранения. Ярко вспыхнувшая в свете волшебного посоха кольчуга, надежно укрывающая тщедушное тельце, стала неожиданностью для каждого из присутствующих.

— Мифрил, — выдохнул явно ошарашенный Гимли, сдвинув на затылок свой шлем и почесав вспотевший лоб, а после хлопнул себя рукой по бедру и от души хохотнул. — Да вы полны сюрпризов, мистер Бэггинс.

Подхватив его инициативу, засмеялись старшие члены отряда, широко заулыбались полурослики, а я, не удержавшись, подалась вперед и ткнулась холодным носом в плечо Фродо, едва не опрокинув его на пол и шумно выдохнув в тяжелую ткань походного плаща. Хоббит вздрогнул от неожиданности, явно растерявшись, но я была слишком рада тому, что он жив, чтобы держать себя в рамках приличия. Если бы кто-то из полуросликом умер, когда я пообещала защитить их, пообещала себе и Арагорну, пусть и не произнеся обещания вслух...

Облегчение заставило напряжение схлынуть с дрожащих плеч, и я только сейчас поняла, как сильно устала, и как болит все тело.

— Кажется, Даэре тоже рада, что с тобой все в порядке, — хмыкнул Боромир, наблюдая за подобным проявлением нежности, и я скорее почувствовала, чем увидела, как Фродо несмело улыбнулся

— Пожалуй, — едва заметно кивнул он, а маленькая холодная ручка опустилась мне на шею, запутавшись в густом мехе и даря осторожную, неуверенную ласку. Пушистый хвост качнулся со стороны в сторону от удовольствия, однако не успел больше никто ничего произнести, как где-то в глубине Мории вновь раздался перестук барабанов.

Счастливые широкие улыбки стерлись с лиц моих спутников, словно смытые холодной водой, а мышцы так привычно налились силой.

— К мосту Казад-Дума, скорее, — отдал короткий приказ Гэндальф, и никому даже в голову не пришло ему возражать.

Несясь во весь опор по мрачным, негостеприимным залам, где единственным источником света был посох Митрандира и горячо полыхающий факел в руках Боромира, я почти со слезами благодарности на глазах вспоминала те прекрасные, беззаботные дни в Ривенделле, когда мы с братьями устраивали очередные перегоны, желая узнать, кто же быстрее, — тонконогий величественный меарх или оборотень. Наши игры казались сейчас столь далекими, почти невероятными, будто из какой-то другой реальности, и впереди меня не ждал белоснежный шелковый платок, который я смогла бы повязать на запястье, как знамя своей победы. И бежала в этот раз я не от братьев, тревожащих лес задорным смехом, бежала я от собственной смерти, не чувствуя боли в уставшем теле, и больше всего боялась остановиться. Из последних сил заставляла горящие мышцы сокращаться, прислушивалась к скрежету острых когтей по каменным плитам холодного пола, и молила небеса, чтобы все это поскорее закончилось.

А потом, я обещаю, все изменится, и я уже не буду столь глупа и наивна, я научусь...

Только пусть все закончится.

Чувствительный слух улавливал все приближающиеся улюлюканье и грохот барабанов, который давил на виси, краем глаза я видела, как мечутся во мраке угрожающие тени, и не могла сдержать злого рычания, вырывающегося из груди. Затравленный взгляд метался по сторонам, я прекрасно знала, что там, впереди, таится опасность, она смотрела нам в лицо и дышала в спину, сжимая кольцо, заставляя задыхаться, и больше всего злило то, что сделать я ничего не могу. Противников было больше, гораздо больше, и прислушиваясь к тяжелому дыханию своих спутников за спиной, я знала, что и они это понимают. По-прежнему бегут, тщетно надеясь сделать хоть что-то, показать, что не сдаются, но...

Но кольцо становилось все уже, с быстрого бега я перешла на рысь, видя прямо перед собой вынырнувшие из мрака тени, а после и вовсе застыла, широко расставив все четыре лапы, когда прямо перед носом просвистело лезвие большой секиры. Утробно зарычала, уставившись на одного из орков и решив стоять до последнего, дернулась всем телом, не желая сдаваться, но тут же застыла на месте, когда кто-то из мужчин придержал меня за холку. Скосив взгляд, я увидела стоящего рядом Арагорна, который хмуро смотрел вокруг, оценивая многочисленность черного воинства, заполонившего огромный зал, и лишь с силой поджимал губы, превращая их в тонкую линию. Я чувствовала тревогу Странника, чувствовала охватившее его волнение, но вовсе не страх.

Воин не боялся, глядя опасности в лицо с чуть заметным прищуром.

Сжал крепче рукоять своего меча, качнулся назад, прижимаясь спиной к спине Боромира и вместе с Гимли и Леголасом надежно закрыл собой полуросликов, с ужасом глядящих на окруживших нас орков. Перехватив на какое-то мгновение взгляд Арагорна, я увидела в его глазах каплю сожаления, омраченную чувством вины, будто мужчина извинялся, что все закончится для нас именно так, что он позволил втянуть меня во все это, но в ответ я лишь грустно улыбнулась, едва заметно качнув головой. Глупый-глупый Странник, здесь вовсе нет твоей вины. Я сама приняла решение, я сама захотела отправиться с вами, хотя и понимала, что это будет опасно, и безумно благодарна тебе за то, что ты все это время был рядом и хранил мой секрет. Всего за пару недель ты стал мне другом, настоящим другом и единственным помимо моей названной семьи.

Я на мгновение прижалась телом к ноге мужчины, жалея, что не могу сказать всего, что испытывала, а после едва не подпрыгнула на месте, когда под каменными сводами пронесся утробный рев, заставивший пригнуться к полу.

В далеких коридорах в конце зала полыхнуло яркое пламя, жар дохнул в лицо, от чего я совершенно растерялась, отступив на шаг. Волчица, до этого рычащая в груди яростным зверем, испуганно сжалась, прячась где-то в глубине сознания, а бросив молниеносный взгляд на окружающих нас орков, я ошарашено выдохнула, заметив, что они... боятся. Черное воинство, насчитывающее сотни воинов, при виде разгорающегося огня дрогнуло, а после, будто позабыв о нашем существовании, всего за несколько мгновений просто растворилось во мраке, прячась в те щели и закоулки, из которых выползло. Спустя несколько секунд кроме нашего отряда в громадном зале больше не было никого, огонь на факеле испуганно трепетал от непонятно откуда взявшегося ветра, и мне совсем не нравилось то, что происходило.

Что же должно было ожидать нас в дальнем коридоре, если повергло в такой ужас бесчисленную армию орков?

Узнавать это на собственной шкуре я совсем не хотела.

— Что за новая напасть? — хриплый вздох Боромира прозвучал просто оглушительно, обтянутые кожаной перчаткой пальцы со скрипом сжались на рукояти меча, и у меня весь мех дыбом стал, когда издали послышался громкий скрежет, словно что-то тяжелое тащили по каменному полу. Тихо заворчав, я рефлекторно отступила назад, невольно прячась за ногами мужчин, и даже ухом не повела, когда кто-то из полуросликов испуганно сжал руку у меня на холке.

Стоящий справа Гимли едва слышно ругнулся себе под нос, настороженно вглядываясь в янтарно-алое свечение разгорающегося огня, постепенно приближающегося к нам, а замерший по другую сторону от меня Леголас судорожно вздохнул, когда Гэндальф, вцепившись в свой посох побелевшими пальцами, упавшим голосом пробормотал:

— Это Балрог, — по виску старика скатилась капля пота, и я испуганно оглянулась на него, уверенная в том, что ослышалась. Старинные предания, рассказываемые Элрондом темными вечерами у горячего камина, мне всегда нравились, я слушала их, раскрыв рот, и помнила каждое, словно услышала только вчера. История об этом существе исключением не была, но я никак не могла поверить, что оно действительно существует в реальности, что это не просто персонаж из легенды. Орки и гоблины, пусть, но демоны?! — Огненный демон Древнего Мира. Этот враг не по силам никому из вас, — Гэндальф тряхнул головой, словно очнувшись, а после ошалевшим, почти безумным взглядом окинул отряд. — Бежим, скорее! Арагорн!

Требовательный крик прокатился под высокими сводами, и мужчины, стоящие рядом со мной, послушно сорвались с места, вновь и не подумав о том, чтобы сопротивляться. Быстрый топот тяжелых сапог и босых ног эхом отбивался от высоких колон, но не мог заглушить рокочущего шума, издаваемого пока еще невидимым взгляду Балрогом, а я на несколько мгновений замешкалась, со все возрастающим ужасом наблюдая за разгорающимся пламенем. Я понимала, что там кто-то есть, понимала, что за далекими поворотами и каменными стенами скрывается чудовище, но все еще не верила.

Из груди вырвался странный звук, похожий на истерический смех.

Да как же так-то? Что за безумие творится в моей жизни? Сначала встреча с Боромиром, запечатление, о котором я понятия не имела на протяжении всей моей жизни, путешествие в далекие края, которое для девочки, никогда не покидавшей дом, уже было приключением, заснеженные склоны и глубокие копи Мории, куда не проникало ни лучика солнечного света, а после — затяжной бой с армией орков и чудовище из старых легенд, которое вдруг оказалось настоящим, существующим в реальности. Голова пухла и шла кругом, тело, никогда не знающее таких нагрузок, дрожало мелкой дрожью, и найти в себе силы продолжать путь было невероятно сложно.

— Даэре! — достиг слуха обозленный мужской крик, приведший меня в чувство, и я, стремительно развернувшись, бросилась догонять своих спутников, с легкостью набрав необходимую скорость.

Несколько коридоров и залов пролетели перед глазами серым полотном, гоблины, встречаемые нами на пути, все так же разбегались в стороны, кажется, и вовсе не обращая на нас никакого внимания, и в этом чувстве мы с ними были на удивление солидарны. Огонь за нашими спинами не стихал, где-то впереди тоже надсадно гудело пламя, и мне казалось, будто от повысившейся температуры тлеет грязный, сбившийся мех. Дыхание сбивалось, легкие горели огнем, и я боялась оглянуться, не зная, что могу увидеть. Взгляд цеплялся за широкую спину Боромира, маячащую впереди, и воин был моим якорем, за который я так отчаянно цеплялась. Близость мужчины по-прежнему успокаивала, заставляя сердце биться ровнее, я следовала за ним шаг в шаг, боясь потерять его из виду, и думала о том, что мы просто обязаны выбраться.

Он обязан выбраться.

Длинный коридор внезапно оборвался резким поворотом, открытая галерея стала для нас полнейшей неожиданностью, а ярчайший огонь, полыхающий где-то глубоко внизу, буквально ослепил, заставив прижмуриться. Не остановившийся ни на мгновение Боромир буквально пролетел вперед, оказавшись на открытом лестничном пролете, ничем не огражденном от глубокой бездны, и нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, когда пол неожиданно оборвался под ногами. Рванув вперед, я изо всех сил вцепилась зубами в пояс мужчины, спасая его от падения, коротко рыкнула, когда сзади в меня врезался не успевший остановиться Фродо, и с усилием потянула Боромира на себя, боясь, что не удержу. Подоспевший Леголас ухватил воина за плечо, помогая выровняться на каменных ступенях, и мы все вместе оглянулись на чуть отставшего от остальных Гэндальфа, который тяжело опирался на холодную стену.

Для старика подобные забеги были слишком изматывающими, он шумно дышал, а по лицу градом катился пот, исчезающий где-то в густой бороде и растрепанных волосах, но в глазах горел огонь, а пальцы по-прежнему крепко сжимали рукоятку посоха, и голос был громок и тверд, когда волшебник с непонятно откуда взявшейся силой оттолкнул Арагорна, пытавшегося ему помочь:

— Веди их, Арагорн, мост уже близко.

— Гэндальф...

— Делай, что я сказал! — рявкнул обозленно Митрандир, ударив своим посохом по полу, и Странник изумленно отступил, глядя на друга во все глаза. Открыл было рот, но смолчал, а после, не глядя ни на кого, первым бросился вниз, к многочисленным лестничным пролетам, направляясь к узкому каменному мосту, видневшемуся где-то далеко впереди.

Узкие невысокие ступеньки мелькали перед глазами, словно в красочном калейдоскопе, лапы путались и заплетались, не позволяя бежать быстро, и мое преимущество здесь обратилось против меня, от чего приходилось необыкновенно внимательно следить за каждым шагом. Неловкие хоббиты толкались и спешили, чьи-то тяжелые сапоги пару раз довольно ощутимо прошлись по моим лапам, но я позволила ни единому стону боли сорваться с губ. Сейчас, когда выход был уже так близко, когда нужно было приложить совсем немного усилий, а ворчащая внутри волчица уже подняла голову, чувствуя близость столь желанной свободы, на боль и усталость было совершенно наплевать, и я выкладывалась изо всех сил, не позволяя себе остановиться ни на мгновение. Каменные ступени уводили нас все глубже и глубже в копи, где полыхал и гудел яркий огонь, и я совсем не понимала, почему мы спускаемся вниз, если должны подниматься наверх, но все равно слепо доверяла Арагорну, ни на миг в нем не усомнившись.

В конце концов, из всех здесь присутствующих, кажется, только они с Гэндальфом знали, что делают.

Очередной лестничный пролет свернул вправо, где-то впереди послышались громкие проклятия и недовольные восклицания, а выглянув из-за спины замершего прямо передо мной Гимли, я едва не взвыла в голос, увидев большую дыру, разбившую лестничную клетку на две части. У самого ее края замер Арагорн, предупредительно выставивший руку в сторону, чтобы спасти от падения следующего за ним Леголаса. Никому ненужная заминка стала неприятным сюрпризом, а раздавшийся где-то грохот рушащихся каменных стен и крупная дрожь, сотрясающая пол, совсем не ободряли.

— Я первый, — сориентировался белокурый эльф, и порывистым, почти молниеносным движением прыгнул вперед, ловко перемахнув через пропасть. Ноги, обутые в мягкие зеленые сапоги, соприкоснулись с каменными ступеньками, мужчина оглянулся, окинув нас взглядом, а после протянул руку. — Гэндальф!

С непонятно откуда взявшейся прытью, как для его возраста, волшебник подпрыгнул в воздух, одновременно с этим крепко ухватившись за руку Леголаса, потянувшего старика на себя. Шумный вздох, на время прыжка застрявший у меня где-то в горле, вырвался из груди, напомнив о себе жжением в легких, я ловко подалась вперед, намереваясь прыгнуть следующей, а в следующее мгновение порывисто шарахнулась назад, когда перед самым носом, едва не задев морду, зло взвизгнула тонкая стрела с черным оперением. Надежная тень упала на глаза, когда сориентировавшийся Боромир спешно прикрыл и меня, и себя круглым щитом, а пронзительный взгляд пробежался по далеким открытым галереям, подмечая едва заметные фигуры вооруженных луками гоблинов. Для них мы были отличной мишенью, находились на открытом пространстве, как на ладони, и даже сделать ничего не могли.

— Прыгайте, ну же! — громкий окрик Леголаса вернул в реальность, заставив стряхнуть с себя наваждение, а сам эльф, вскинув свой лук, выпустил первую стрелу, попавшую точно в цель. Стоящий за моей спиной Арагорн последовал примеру друга, прикрывая отступление других членов отряда, и я даже не удивилась, когда Боромир, подхватив под руки Мэри с Пиппином, изо всех сил оттолкнулся и прыгнул вперед.

Сердце вновь пропустило удар, когда я следила за краткими мгновениями опасного прыжка, а пол под лапами, дрогнув, вдруг начал крошиться. Отступив назад, я со злым ворчанием наблюдала за тем, как дыра растет буквально на глазах, а куски каменной лестницы падают в глубокую пропасть, и даже не обратила внимания на то, как вслед за остальными Арагорн буквально швырнул на ту сторону сначала истошно орущего от ужаса Сэма, а после, — громко возмущающегося Гимли. Яркое пламя по-прежнему бликами полыхало перед глазами, сердце вырывалось из груди, и я все никак не могла заставить себя подбежать к краю лестницы и сделать прыжок.

— Теперь ты, — Странник легко подтолкнул меня в бок, заставляя последовать примеру других членов отряда, но взглянув ему в глаза, я лишь едва заметно покачала головой, для наглядности еще и отступив на шаг. В своих силах я отнюдь не была уверена, искренне боялась того, что не допрыгну, и неуверенность в собственных действиях плотной удавкой сжалась на горле, мешая вздохнуть. — Не бойся, Илва, ты справишься. Мы выберемся отсюда, я тебе обещаю.

Из-за возрастающего шума, грохота и рева никто из членов отряда не слышал слов Арагорна, стоящий рядом Фродо был слишком напуган, чтобы обращать внимание на говорящего самого с собой воина, но я все равно вздрогнула, услышав собственное имя. Взгляд невольно метнулся к встревоженному лицу Боромира, в ожидании уставившегося на нас, подметил широко раскинутые руки мужчины, будто тот собрался ловить следующего прыгуна, а после скользнул за спину остальных членов отряда, где в конце длинного каменного моста виднелась узкая арка, за которой находился выход, который мы искали почти четыре дня. Он был так близко, оставалось только рукой подать, но лапы по-прежнему будто приросли к каменному полу, и заставить себя сдвинуться с места я просто не могла.

— Илва, давай! — потеряв всякое терпение, Арагорн чувствительно приложил меня под хвост, придавая ускорения, и я, взвизгнув, словно маленький котенок, по инерции пролетела вперед, достигнув края пропасти всего в пару шагов. Мелкое каменное крошево посыпалось вниз, лапы с силой оттолкнулись от пола, а тело взмыло в воздух, горячей пощечиной ударивший по лицу. Мимолетный страх упасть в глубокое ущелье заставил крепко зажмуриться, где-то совсем рядом пролетела вражеская стрела, лишь чудом не задев тела, а в следующее мгновение острые когти заскрежетали по камню, высекая искры.

Удар выбил из легких весь воздух, кости болезненно заныли, намекая на не совсем удачное приземление, но удержать равновесие мне удалось, и я лишь судорожно вздохнула, когда кто-то из мужчин удержал меня за шкирку, чтобы убедиться, что я точно не соскользну вниз. Сердце эхом отбилось где-то в горле, доставляя почти физическую боль, из груди вырвался шумный выдох, но я все равно выпрямилась на подрагивающих лапах, стремясь отступить в сторону и дать возможность Арагорну и оставшемуся с ним Фродо присоединиться к остальным. Подчиняясь какому-то шестому чувству, почти привычно уклонилась от очередной летящей в нашу сторону стрелы, и обернулась на жуткий грохот, когда после стремительного прыжка Странника часть лестницы вновь обрушилась, увеличив пропасть почти в два раза. Преодолеть дыру воину, утягиваемому вниз тщедушным тельцем хоббита, оказалось не так просто, но несколько пар рук, удержавших их от падения, стремительно утащили прыгунов на твердую, надежную поверхность.

С громким ревом вспыхнуло яркое пламя, заставившее испуганно отступить, и члены отряда, не сговариваясь, рванули к каменному мосту, до которого осталось всего ничего. Лестница осталась позади, бежать вновь стало легче, и я старательно прислушивалась к скрежету собственных когтей о холодный камень, чтобы не задумываться о том чудовище, которое следовало за нами по пятам. Здесь, внизу, огонь полыхал ярко и горячо, нагретый пламенем воздух обжигал носоглотку и легкие, не позволяя сделать полноценного вздоха, и в какой-то момент я поняла, что буквально задыхаюсь. Перед глазами темнело, лапы заплетались все сильнее, и я совсем не завидовала малышам-хоббитам, непривыкшим к подобному темпу. Старшие члены отряда тоже держались из последних сил, это можно было понять по тяжелой поступи и хриплому дыханию, а их движения становились все медленней.

Очень скоро я обогнала мужчин, первой стремительно промчалась по длинному узкому мосту, уже видя перед собой замеченную ранее арку, к которой мы направлялись все это время, и буквально влетела под тень мрачных каменных сводов, чувствуя, как захлебывается в груди бешено стучащее сердце. Было страшно рухнуть прямо здесь, на месте, и больше не подняться, держалась я на чистом упрямстве, изо всех сил прислушиваясь к шороху сопровождающих меня шагов, и буквально похолодела, когда их перекрыл безумный рев пламени и громоподобный грохот, от которого задрожал пол. Каменная труха и пыль, падающие с потолка, запорошили глаза, заставив взвизгнуть от боли, я застыла, будто натолкнувшись на невидимую стену и отчаянно пытаясь лапой убрать из глаз мелкие соринки, что сделать было не так-то просто, а после услышала возле себя чье-то хриплое дыхание и отчаянный, грозный крик Гэнадльфа, эхом пронесшийся над пропастью:

— Ты не пройдешь!

Глаза удалось распахнуть с огромным трудом, пелена слез мешала рассмотреть все происходящее, и именно поэтому, бросив взгляд на каменный мост, который мы успели пересечь, я сначала не поверила тому, что вижу, в ужасе уставившись на существо, явившее нам себя во всем своем лютом величии.

Балрог, Огненный демон Древнего Мира, сам был чистым пламенем, полыхал и искрился, возвышаясь на несколько футов над полом, и источал буквально удушающий запах серы, от которого неудержимо хотелось чихать. Громадная, увенчанная изогнутыми рогами голова, словно покрытая застывшими потоками лавы, как будто парила в сгустке пульсирующего огня, и мне с огромным трудом удалось рассмотреть сначала когтистые лапы, потом — мощное тело, объятое дымом, и крепкие кожистые крылья, которые чудовище широко распахнуло, выровнявшись и демонстрируя всю высоту своего громадного роста. Держа в руках яркий хлыст, кажущийся потоком жидкого пламени, Балрог замер посреди узкого моста, и я не сразу заметила кажущуюся такой маленькой фигуру Гэндальфа, преградившего ему дорогу.

А потом вдруг осознала, что уже давно не слышала за своей спиной перестука деревянного посоха.

— Ты не пройдешь! — вновь крикнул старик, яркая белоснежная вспышка полыхнула на всю пропасть, заставив демона отшатнуться с громким ревом, а я судорожно рванулась, совершенно растерявшись и не зная, что делать.

Сильные руки сжались на моей шее, не позволяя даже шелохнуться, терпкий запах крови и пота наполнил легкие, а по морде мазнули спутанные медные волосы, когда Боромир, крепко обхватив меня, прижал голову к своей груди, не позволяя броситься вперед, на помощь Гэндальфу. Да, я понимала, что ничего не могу сделать, что мне совсем не место там, где справиться может только волшебник, но видеть, как старик один на один сражается с таким сильным противником... Это было выше моих сил, и даже находясь в объятиях Боромира, я не могла заставить себя просто смотреть, отчаянно забившись в чужих руках.

— Гэндальф! — воскликнул где-то совсем рядом Фродо, точно так же бросившись к старому другу, но был перехвачен моментально среагировавшим Арагорном. Находясь с полуросликом почти в одинаковом положении, мы с искренним ужасом наблюдали за разворачивающейся перед нами схваткой, чувствуя, как застывает от страха кровь.

Яркие, словно белый день, вспышки полыхали одна за другой, буквально ослепляя, Балрог ревел и ярился, размахивая своим хлыстом, с громким скрежетом осыпались громадными глыбами осколки камней, и у меня все буквально похолодело внутри, когда вдоль всего моста от удара деревянным посохом пробежалась узкая трещина. Огненный демон вновь взревел, сделав шаг вперед, и не выдержавший мост с оглушительным треском просто рухнул в пропасть, утягивая за собой пламенеющее чудовище. Гэндальф порывисто отступил на шаг, наблюдая за тем, как у самых его ног превращается в пыль обрушенный мост, а окружающие нас скалы вновь задрожали. Где-то над головой послышался скрежет, и мне почему-то показалось, будто высокие мрачные своды вот-вот рухнут нам на головы.

Митрандир медленно опустил свой посох, утерев пот со лба, оглянулся на нас, одарив мимолетной улыбкой, а в следующее мгновение его облегченный вздох слился с моим испуганным взвизгом, когда кончик взметнувшегося хлыста оплел ногу волшебника подобной янтарной змее, сорвав мужчину в пропасть.

— Гэндальф, нет! — испуганный Фродо вновь забился в руках Арагорна испуганной птицей, но воин держал крепко, и вырваться полурослик не мог. — Нет!

Точно так же, как и хоббит, я порывисто рванулась из хватки Боромира, впервые в жизни позволив своей волчице зло огрызнуться на кого-то из близких, щелкнув зубами, но гондорец не дрогнул, лишь крепче обхватил меня руками, стойко терпя удары лапами и несколько глубоких царапин, разодравших в клочья полу длинного плаща. В глазах стояли слезы, сердце колотилось где-то в горле, заставляя задыхаться, и я визжала и скулила испуганным щенком, так отчаянно желая броситься обратно к каменному мосту. Я ведь могу помочь, могу вытащить Гэндальфа с той пропасти, а потом потащу на себе, если придется, я смогу!

Но вместо этого я всматривалась в лицо старика, с которым мы так и не сумели пообщаться, но который, как и остальные члены отряда, стал мне почти другом, и не могла ничего сделать. Отчаянно цепляясь за край уничтоженного моста, Митрандир на мгновение вскинул на нас свой взгляд, улыбнулся, будто бы прощаясь, и что-то шепнул, так тихо, что и я не услышала. Сведенные судорогой пальцы разжались, седые волосы взметнулись спутанной волной, и мужчина просто... исчез в огненной пропасти, оставив после себя лишь пустоту и разливающуюся в груди боль.

Стены Мории вокруг по-прежнему дрожали, каменная крошка сыпалась с потолка, который грозился вот-вот рухнуть нам на головы, но для меня время словно замерло. Все еще не веря в то, что происходило, я широко распахнутыми глазами смотрела туда, где еще мгновение назад виднелась облаченная в серое фигура Гэндальфа, словно надеясь на то, что все это глупый сон, что вот сейчас я моргну, а мужчина вновь появится перед нами, велит не медлить и продолжать свой путь, но ничего такого не было. В сознании было пусто, рот беззвучно открывался и закрывался, а лапы беспомощно скребли по плащу Боромира. Я все еще пыталась выбраться, но больше рефлекторно, и даже не замечала, как мужчины пытаются побыстрее покинуть готовые вот-вот рухнуть коридоры.

Арагорн буквально тащил на себе сопротивляющегося Фродо, Гимли толкал в спины Мэри и Пиппина, никак не желающих уходить, а Леголас хватал за плечи всхлипывающего Сэма, что-то крича об опасности и обо все еще летящих в нашу сторону стрелах. Я и сама видела на высоких открытых галереях гоблинов и орков, по-прежнему целящихся в нас из луков, видела тонкие стрелы, отскакивающие от каменных плит, видела крупные осколки породы, падающие со стен и потолка, но звуки будто приглушались плотной стеной воды, и даже то, что Боромир что-то втолковывает мне, старательно оттаскивая за шкуру, почти причиняя боль, я попросту не чувствовала.

Коротко вздрогнула, когда одна из стрел, срезав пару шерстинок, пролетела у моего уха, а после, будто опомнившись, почувствовала, как старательно удерживаемые слезы хлынули из глаз потоком, моментально затуманивая взор. Боль и страх, сковавшие тело, словно прорвали плотину холодной выдержки, и я, не сдержавшись, громко взвыла, чувствуя, как сводит спазмом горло. Сил сопротивляться Боромиру больше не было, лапы не держали, а исполненный отчаянья вой эхом отбивался от осыпающихся стен. Не обращая внимания на суетящихся вокруг мужчин, я послушно позволяла увести себя прочь от обломков моста, но по-прежнему не отрывала взгляда от того места, где всего парой минут ранее стоял Гэндальф. Всматривалась вдаль до рези в глазах, не обращала внимания на бегущие слезы, и до последнего не позволяла себе отвести взгляд.

Громкий, болезненный вой оборвался грохотом громадной глыбы каменной породы, навеки замуровавшей узкую арку коридора...