Волчье

        Желтый блин солнца ярким пятном выделялся на бесконечно синем небе без единого облачка, заставляя то и дело жмуриться, а прохладный ветер, наполненный запахами сухих полевых трав, заставлял дышать глубоко и размеренно, на полную мощь своих легких. В бескрайней степи, незащищенной ни деревьями, ни скалами, резкие порывы усиливались, пробираясь дрожью под кожу, с каждым днем становилось холоднее, а близость негостеприимных, мрачных заснеженных вершин горного массива и вовсе заставляла передергивать плечами от неприятных ощущений.

Новый день уже давно вошел в свои права, время успело перевалить за полдень, и весь отряд был необыкновенно благодарен Арагорну за то, что тот, посовещавшись с Гэндальфом, решил устроить небольшой привал, — с тех самых пор, как густые ровные леса сменились равнинами и степями, то и дело уходящими вверх, продвигаться вперед было куда тяжелее, а из-за холодных, промозглых ночей хорошо отдохнуть удавалось не всегда. Поднимались мы с рассветом, а шагали до полного изнеможения, и за такой подарок, как внеплановый отдых, я Страннику готова была целовать руки.

Разумеется, мне-то жаловаться было грех, — избавленная от необходимости тащить оружие и вещи, передвигаясь на четырех лапах вместо двух ног, я находилась в куда более выгодном положении, нежели мои спутники, однако это совсем не значило, что устаю я меньше. Не привыкшая к подобным длительным переходам, искренне любящая подольше понежиться в теплой постели, я чувствовала себя так, будто меня, не переставая, пинают тяжелыми сапогами, — излишний оптимизм успел испариться без следа, бахвалящийся волк, по большей мере, пытался не привлекать к себе моего внимания, и все чаще я плелась где-то позади всего отряда вместе с такими же невеселыми хоббитами.

Судя по всему, они явно не отнеслись к рассказам о предстоящем походе серьезно, поэтому сейчас выглядели очень и очень недовольными, начиная понимать, что не на увеселительную прогулку выбрались.

С того момента, как мы покинули гостеприимный Ривенделл, прошло уже несколько дней, и я все чаще с удивлением ловила себя на мысли, что вовсе не жалею о своем решении отправиться за Братством. Да, мне по-прежнему было безумно стыдно перед Элрондом, я соскучилась по Арвен и веселым, озорным братьям-близнецам, однако прекрасно понимала, что если бы сейчас у меня была возможность повернуть время вспять, я бы точно поступила так же. Мне нравилось открывать для себя новые пейзажи и места, мне нравилось путешествовать в компании, казалось бы, совсем незнакомых людей, мне нравилось упоительное ощущение испытанной свободы, и даже жуткая усталость, одолевающая меня каждый день, не была помехой тому, чтобы наслаждаться всем происходящим.

Да, конечно, я осознавала, что это лишь начало нашего пути, который простым и безоблачным отнюдь не будет, но пока... пока я искренне наслаждалась окружающим меня новым, совершенно незнакомым миром, и где-то глубоко в душе мечтала, как маленькая девочка, чтобы и дальше все было так же хорошо и спокойно.

Члены Братства Кольца, ставшие свидетелями того, как после первой ночи я уверенно увязалась за ними, поначалу пытались меня прогнать, особенно усердно старался Гимли, тот самый недоверчивый рыжий гном, однако упрямства мне было не занимать, я все равно нагло следовала за мужчинами, стойко игнорируя грозные окрики и демонстративное помахивание оружием, и очень скоро на меня просто махнули рукой. Идет себе волк вслед за ними по пыльной дороге, так пусть и идет, пока не нападает и не пытается навредить.

Арагорн, наблюдающий за разворачивающейся картиной, лишь тихо посмеивался в черную бороду, искренне потешаясь над глупой волчицей, саму себя загнавшей в рамки, однако вмешиваться не спешил, дожидаясь, пока я, как и обещала, разберусь самостоятельно.

Со временем к моему присутствию мужчины привыкли почти так же, как и к компании друг друга, некоторые даже пытались со мной разговаривать, словно с разумным существом, совс

ем не заботясь о том, что я ответить не могу, а некоторые, хоббиты, по большей мере, все чаще позволяли себе то потрепать меня по голове, по почесать за ухом, то просто зарыться пальцами в теплый, густой мех. Мэри и Пиппин каждый вечер громко спорили, чья очередь спать ночью, прижавшись к горячему боку, особенно, когда ночи стали холоднее, а пару дней назад я даже удостоилась неуверенного, но теплого поглаживания Сэма, который больше всех относился ко мне с недоверием и опаской.

Это можно было смело назвать победой, для мужчин я стала своей, и то и дело раздувалась от гордости, запросто виляя хвостом подобно самому обычному псу.

— Все еще злишься? — ворвался в мои мысли негромкий голос, и я, встряхнув головой, увидела Арагорна, усевшегося возле меня на большом валуне и покуривающего привычную трубку.

Остальные участники нашего похода пользовались жалкими крохами отдыха, набираясь сил перед длительным переходом, Фродо с Сэмом вертелись у разведенного костра, поджаривая яйца с сосисками, Гэндальф с Гимли о чем-то спорили, игнорируя устроившегося рядом с ними Леголаса, а Боромир, взяв в руки меч, тренировал таких же вооруженных и воодушевленных Мэри и Пиппина, от чего над небольшой сухой поляной то и дело разносились строгие окрики и лязганье стали.

Я тоже училась сражаться на мечах, но тренировал меня Арагорн, и только ночью, когда был его черед сидеть на страже. Стараясь никого не разбудить и не потревожить, мужчина старательно рассказывал мне, что нужно делать, исправляя мои ошибки и подсказывая, когда я делала что-то неправильно, и за это я была ему благодарна. Идея продолжить начатое Элладаном и Элрохиром обучение принадлежала мне, Странник согласился с тем, что мне нужно уметь постоять за себя, однако учителем он был требовательным, даже жестоким, и совсем мне не сочувствовал, когда утром я едва перебирала дрожащими лапами.

Непривыкшая к чужим приказам, я с большим трудом подстраивалась под стиль обучения Арагорна, и пусть глубоко в душе, конечно, радовалась, как ребенок, когда у меня начало получаться держать меч в руках, однако отказать себе в удовольствии продемонстрировать характер просто не могла. Мы с брюнетом могли спорить до хрипоты, не сходясь во мнении о каком-то вопросе, прошлой ночью умудрились рассориться из-за какой-то ерунды, и весь этот день я демонстративно в сторону Странника даже не смотрела, на привале не отказав себе в удовольствии понаблюдать за тренировкой Боромира и хоббитов.

В груди вздымалась горькая зависть, я всей душой хотела присоединиться к их веселью, однако все еще заставляла себя оставаться в обличии волка, не спеша демонстрировать спутникам чудо моей природы.

Арагорн громко чиркнул кресалом, поджигая сухой табак, ввысь взметнулся сизый дымок, раздражающий обоняние, и я, не сдержавшись, оглушительно чихнула, укоризненно посмотрев на мужчину, за столь короткое время успевшего стать мне... другом? В моей жизни было очень мало людей, которым я могла доверять, но почему-то при одном лишь взгляде в глубокие карие глаза мне нестерпимо хотелось верить, что Странник не предаст.

— Если наши тренировки тебя так утомляют, мы можем их прекратить, — произнес Арагорн, пряча в уголках губ хитрую улыбку, а я тут же встрепенулась, подняв голову со скрещенных лап и возмущенно уставившись на собеседника. — Возможно, ты была права, я слишком многого от тебя...

Не дав мужчине договорить, я приглушенно рыкнула и, для убедительности, толкнула его лапой, усевшись на валуне, где до этого лежала, и пытаясь придать себе как можно более уверенный вид. Даже хвост от усердия выпрямила, чувствуя, как поднимаются торчком уши. Это чего он удумал, просто так взять и бросить мое обучение как раз тогда, когда у меня только начало получаться?! Ну, уж нет, дружок, так просто мы не сдадимся, и я буду тренироваться до изнеможения, и даже слова поперек не скажу, только не оставляй меня сейчас! Ты же мой единственный шанс.

Видимо, какие-то такие мысли у меня в глазах проскользнули, потому что Арагорн тихо прыснул и тут же не отказал себе в удовольствии потрепать меня по голове. Я досадливо фыркнула, отворачиваясь, а потом на всякий случай подалась вперед, встревожено вглядываясь в знакомое лицо, — а ну, как действительно передумает и бросит меня?

Мне ведь не к кому пойти, кроме него!

— Ладно, не беспокойся, будем дальше тренироваться, — весело хохотнул Странник, стараясь, впрочем, не привлекать лишнего внимания наших спутников. В разговоре с волком, конечно, нет ничего странного, раз уж все этим развлечением грешат, но подобные темы могут навести на ненужные размышления, так что лучше быть осторожнее.

Удовлетворенно вздохнув, я мягко боднула мужчину головой, благодаря за еще один шанс, а после, привлеченная шумом, повернулась в сторону хоббитов.

Боромир при всей своей силе и скорости придерживал рвущиеся наружу инстинкты, помахивая мечом медленно, словно нехотя, прекрасно зная, что хоббиты, какими бы шустрыми они ни были, за ним попросту не поспеют. На мой взгляд, это было не лучшей идеей, если им всерьез придется сражаться за свою жизнь, лучше сейчас поблажек не делать, однако в процесс обучения я, понятное дело, не вмешивалась. Мэри и Пиппин все происходящее наверняка считали весельем, не более, громко смеялись и подтрунивали друг над другом, то и дело обещая Боромиру завалить его одной левой, на что мужчина, за время нашего путешествия немного подрастеряв свою извечную хмурость и холодность, громко хохотал, советуя не отвлекаться на болтовню.

Медные волосы растрепались от порывистых движений и холодного ветра, серые, похожие на грозовые тучи глаза посветлели и горели огнем, а широкая улыбка никак не желала сходить с лица. Теплый плащ был отброшен в сторону, ворот темной рубахи — фривольно распахнут, а рукава мужчина закатал до локтя, открывая сильные руки, перевитые тугими веревками вен. Воин постоянно был в движении, он переступал с места на место, взмахивал мечом и постепенно напирал, заставляя хоббитов отступать назад с каждым ударом, а темная ткань то и дело натягивалась на широких плечах, едва не треща и предательски обрисовывая очертания сильной фигуры.

Наблюдать за мужчиной было сплошным удовольствием, в котором я не хотела себе отказывать, тем более, что именно этим я дни напролет и занималась, нет-нет, да и находя взглядом Боромира среди остальных.

В его присутствии мне было тепло и спокойно, я чувствовала себя в безопасности, а живущий в груди волк, убедившись в том, что истинная пара рядом, и что ему ничего не угрожает, как-то даже присмирел, спрятавшись где-то глубоко внутри. Медальон уже давно не нагревался от одного лишь неловко брошенного взгляда, легкие щекотало от приятного, ставшего таким привычным запаха, и сейчас я даже не знала, как раньше жила без этого ощущения. Боромир как-то незаметно стал для меня родным, почти своим, и, осознавая это, я даже не замечала высокой стены, по-прежнему стоящей между нами.

Зазвенела сталь, громко выругался Пиппин, тряся ушибленной рукой, а я рефлекторно втянула носом металлический запах чужой крови.

— Извини! — тут же опустил меч Боромир, когда раненый хоббит отшатнулся от него, а в следующее мгновение успел лишь нелепо взмахнуть руками, когда упрямые, решительно настроенные полурослики бросились в атаку.

Два тщедушных, маленьких тельца врезались мужчине в живот, заставив его задохнуться на вздохе и сложиться пополам, тяжелый меч плашмя ударил под колени, и не успела я и глазом моргнуть, как гондорец, до этого успешно справляющийся с натиском хоббитов, оказался на земле. Невнятная возня и приглушенные вопли наполнили поляну, рядом громко захохотал Арагорн, наблюдающий за происходящим, а смеющийся Боромир, отчаявшись сбросить с себя прижимающих его к сухой траве друзей, едва сумел выдохнуть между надсадным смехом, переходящим в кашель:

— Даэре!

Уши рефлекторно дернулись, мышцы привычно налились силой, и я, с легкостью поднявшись с валуна, на котором до этого отдыхала, резко оттолкнулась от серого камня, прыгнув вперед. Лапы мягко спружинили о сухую, твердую землю, ветер подтолкнул в спину, придавая ускорения, а не ожидавший такой подставы Пиппин лишь глухо вскрикнул, когда я повалила его на спину, удобно устраиваясь сверху на тщедушном пареньке. Демонстративно щелкнувшие в опасной близости от его лица зубы наглядно показали, что сопротивляться не следует, однако хоббит вместо того, чтобы покорно затихнуть, начал усиленно пихать меня в бок, путаясь пальцами в густой шерсти.

— Так нечестно! — возмущенно возопил он, когда я еще и для удобства попыталась утрамбовать Пиппина в землю.

— А враги никогда не будут драться с тобой честно, привыкай, — философски пожал плечами Боромир, без труда справившись с Мэри, попросту вывернув ему руки и заставив болезненно поморщиться. Сел на земле, отряхнув рубашку от пыли, и хитро усмехнулся, взглянув на меня. — Молодец, девочка. Кажется, кто-то заслужил дополнительный кусок мяса.

В ответ я лишь довольно прижала уши к голове, едва сдерживаясь, чтобы не заурчать подобно домашнему коту. Не нужно мне никакого мяса, просто продолжай смотреть с такой же гордостью и теплом во взгляде, и я всецело буду принадлежать тебе...

Разумеется, для того, чтобы определить мою половую принадлежность, под хвост мне никто заглядывать не стал, и за это я была благодарна Арагорну, который как-то сразу убедил остальных в том, что я самая настоящая, что ни на есть, девочка, не зря же у меня на шее такой красивый, явно не мужской кулон. Проверять никто не спешил, на слово Страннику поверили безоговорочно, а когда спустя пару дней мужчинам надоело обращаться ко мне «волк» или «эй, ты», у них возникла необходимость дать мне кличку, пусть Гимли и продолжал бурчать, что в этом нет никакого смысла, и вообще, он все еще настаивает на том, чтобы прогнать меня взашей.

Боромир, к которому я все время пыталась держаться поближе, и рядом с которым каждую ночь устраивалась на ночлег, ревностно взял эту обязанность на себя, и очередным утром я проснулась с новым именем. «Даэре» звучало непривычно и совершенно незнакомо, однако я, мысленно повторив несколько раз эту кличку, пришла к выводу, что мне, в общем-то, все равно. В конце концов, это совсем ничего не меняло, Боромир мог называть меня так, как ему вздумается, я и возразить-то ему не могла, да и не хотела.

Наверное, так было правильно, — новая жизнь и новое имя. Тем более, что привыкла я очень скоро, запросто отзывалась, когда кто-то подзывал меня к себе, и не могла удержаться от того, чтобы не завилять хвостом, перехватывая довольный, теплый взгляд Боромира.

Кажется, за это время к своей Даэре мужчина успел привыкнуть, а волчица каждый вечер преданно сворачивалась клубком у его ног.

Странная у меня получалась свобода, ничего не скажешь.

— Что это? — послышался вдруг удивленный голос Сэма, привлекший наше внимание.

Боромир с Мэри, наконец, прекратили барахтаться в пыли, поднявшись на ноги, посмеивающийся Арагорн оттолкнул меня с тут же вскочившего Пиппина, а мой взгляд выхватил пухлого хоббита, до этого восседающего на огромном высоком валуне в нескольких шагах от нас вместе с обедающим Фродо. Сейчас же Сэм, позабыв о своей порции, встревожено указывал пальцем куда-то в небо, а взглянув туда же, я невольно нахмурилась, заметив темное пятно, ярко выделяющееся на пронзительно-синем небе. Оно как-то странно двигалось, словно пульсируя, и постепенно росло, а шерсть на загривке отчего-то встала дыбом, и я даже не сразу поняла, что странный, приглушенный звук, раздражающий слух, — мое собственное тихое рычание.

— Просто облако, — легкомысленно отмахнулся Гимли, не сдвинувшись с места и всем своим видом демонстрируя, что беспокоиться нам не о чем.

— Странное облако, — эхом отозвался Боромир, подобравшись, словно перед прыжком, и крепко сжимая в руке поднятый с земли меч. Невольно отступив на пару шагов, я как-то неосознанно оказалась рядом с мужчиной, боком прижавшись к его ноге и чувствуя, как буквально каменеют напряженные мышцы. И вроде как и не нужно было беспокоиться раньше времени, но что-то не позволяло мне расслабиться. — Оно прет против ветра.

Леголас, порывисто вскочивший на возвышение, немигающим взглядом уставился на темное облако, растущее с каждым мгновением, над степью пронесся порыв холодного ветра, бросивший в глаза пыль и заставивший отступить на шаг, и я даже не разобрала, что в следующее мгновение громко крикнул переменившийся в лице эльф.

— В укрытие! — рявкнул Арагорн, изо всех сил толкнув растерявшихся хоббитов.

— Фродо, Сэм! — проорал где-то над головой Боромир, рванувший вперед, и события завертелись, как в калейдоскопе.

Привал погрузился в хаос, мужчины заметались по твердой сухой земле и камням, пытаясь избавиться от малейших следов нашего здесь пребывания, а я, к своему стыду, просто растерялась, не зная, что мне делать. Туча становилась все ближе, то и дело слышались грозные окрики мужчин, сгоняющих перепуганных хоббитов под тень кустарников и голых скал, что-то шептал себе под нос Гэндальф, крепко сжимая в руках свой посох, и громко зашипел залитый водой костер, на котором еще недавно готовился наш обед. Продукты, посуда и прочие вещи, которые мужчины успели вытащить из мешков, были спешно затолканы назад, Гимли вцепился в свою секиру, как в самое драгоценное сокровище, и все ругался на бестолкового Сэма, с перепугу решившего затащить под скалы и флегматичного пони, не обращающего ни на кого внимания.

А посреди всего этого моря чужого спешного беспокойства сидела я и растерянно хлопала глазами, вертя головой по сторонам и не зная, что мне делать.

— Даэре! — громко рявкнул Боромир, заставив вздрогнуть, а резко вскинув голову, я перехватила его потемневший взгляд, направленный на меня. В очередной раз толкнув в спину замешкавшегося Пиппина, мужчина гаркнул еще громче, — иди сюда!

Тон, которым это было произнесено, не подразумевал споров или возражений, и даже глупому зверю это было понятно, не говоря уж обо мне, — сжавшись в пружину и позабыв об охватившем меня ужасе, я изо всех сил рванула к воину, слыша, как скрежещут о камень острые когти. Пейзаж перед глазами промелькнул серым полотном, а в следующее мгновение я буквально влетела под тень навесной скалы, затаившись на холодной земле. Спустя секунду послышалось бряцанье железа, и возле меня рухнул, по-другому не скажешь, взмыленный и тяжело дышащий Боромир. Замер на месте, крепко сжимая пальцами рукоять своего меча, и даже не заметил, как я неосознанно прижалась к нему всем телом, затаив дыхание. По телу прокатилась холодная дрожь, горло перехватило спазмом, и не успела я даже пискнуть, как где-то над головой зашелестели крылья.

Большая туча, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении огромным клином черных птиц, пронеслась над степью темной волной, заставляя вжиматься в серую скалу. Члены нашего отряда, нашедшие укрытие в кустах и под камнями, пытались даже не дышать, испуганно рассматривая несущихся по небу воронов, лежащий возле меня Боромир зло втягивал сквозь зубы воздух, а костяшки пальцев на его руке буквально побелели от напряжения. Я чувствовала эхо испытываемых им эмоций, чувствовала страх и злость, бурлящие внутри, и эта гремучая смесь передавалась и мне, заставляя дрожать всем телом. Зубы то и дело обнажались в злом оскале, тело колотила крупная дрожь, справиться с которой я никак не могла, а медальон впервые за долгое время вновь нагрелся, обжигая грудь нарастающим огнем, и в какой-то момент я почувствовала, что легко могу сорваться.

Теплая тяжелая ладонь опустилась на спину, зарываясь в густую шерсть, а я, вздрогнув, перехватила взгляд Боромира, направленный на меня. Не сказав ни слова, мужчина легко погладил меня по голове, от чего по коже пробежалась волна мурашек, и я шумно выдохнула, ощущая, как волна огня, обжигающая грудь, понемногу утихает. Дышать становилось легче, сведенные судорогой мышцы понемногу расслаблялись, и к тому моменту, как громкий шелест крыльев стих где-то вдали, я вновь была спокойна и собрана, разве что хвост немного нервно подергивался от малейшего шумного звука.

— Кребайн, шпионы Сарумана, — послышался скрипящий от досады голос Гэндальфа, и встрепенувшись, я заметила, как волшебник первым выбрался из своего укрытия, опираясь на посох и недовольно отряхивая свой серый балахон от пыли и сухих травинок. За мужчиной последовали и остальные, рядом завозился Боромир, и я, не став задерживаться, тоже поспешила выбраться на открытое пространство, опасливо оглядываясь по сторонам. Темная туча виднелась где-то далеко-далеко в стороне, возвращаться, кажется, не собиралась, однако надеяться на лучшее я не спешила.

Как показала практика, излишний оптимизм был совсем некстати.

— Проход на юг под контролем, — покачал головой Арагорн, оглядываясь по сторонам, словно в попытке убедиться, что все участники похода здесь, в целости и безопасности. Испуганные мордашки хоббитов мелькали то тут, то там, пока полурослики спешно упаковывали находящиеся в полнейшем хаосе вещи, пыхтящий от злости Гимли тяжело дышал, опираясь на свою секиру, а Леголас, выбрав себе точку повыше, сосредоточенно всматривался в бескрайнее небо, поджидая новую напасть.

— И что теперь делать? — явно недовольный Боромир замер рядом со Странником, спешно повязывая наручи и пряча в них острые кинжалы. Кажется, идея легкомысленно оставить оружие на привале была не самой лучшей.

— Придется идти через Карадрас, — выдохнул Гэндальф, оглянувшись себе за спину, а проследив за его взглядом, я шумно сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается от охватившего меня ужаса.

Далекие горные вершины, плывущие в седом тумане, прятались за глубокими снежными шапками, искрящимися на ярком солнце, и ни малейших положительных эмоций от созерцания этой картины я не испытывала. Детская, почти неосознанная боязнь зимы и белого снега преследовала меня всю мою сознательную жизнь, каждый раз в эту пору времени я старалась покидать теплые, безопасные чертоги Обители Владыки Элронда лишь в случае крайней необходимости, и никогда не понимала радости близнецов, норовящих вывалять меня в снегу при первой удобной возможности.

Сейчас, судя по серьезным, сосредоточенным лицам моих спутников, перспектива идти через горы была не то, что самой вероятной, она была единственной, и у меня внутри все заранее обмирало от ужаса, стоило только представить огромные снежные сугробы и яростный ветер, бросающий в глаза острые льдинки. Будь я сейчас человеком, наверняка бы побелела под стать своему меху, взгляд испуганно забегал по сторонам, пытаясь зацепиться хоть за что-то, однако внимание привлек встревоженный Арагорн, кажется, заметивший, что со мной что-то не так.

Мужчина нахмурился, одним лишь движением поднятых вверх бровей спрашивая у меня, что произошло, но вместо ответа я лишь обреченно махнула головой, вновь отступая на шаг, словно это могло помочь мне справиться со страхом.

Все равно ведь выбора нет, и мне придется следовать за остальными, нравится мне это или нет.

В конце концов, так оно и вышло, и спустя всего пару дней наш отряд, миновав бескрайние сухие степи, по которым гулял ветер, ступил на бесконечную снежную равнину, которая в свете плывущего по небу солнца слепила глаза и играла разноцветными бликами. Всюду, куда простирался взор, не было ничего, кроме сухого снега, температура воздуха резко упала, от чего изо рта воздух вырывался белесым паром, а холодный злой ветер буквально обжигал лицо, инеем оседая на ресницах. Не знаю, как себя чувствовали мужчины, то и дело кутающиеся в теплые плащи, однако лично меня не спасал даже густой мех.

Идти было сложнее, чем по твердой земле, лапы то и дело проваливались в рыхлый искрящийся снег, и от ненавистной белизны, кроме которой вокруг ничего не было, у меня уже сводило зубы. Ночные привалы, устраиваемые прямо посреди заснеженных склонов, превратились в самый настоящий ледяной кошмар, от промозглого ветра спрятаться было негде, и я никогда не думала, что буду так сильно скучать по бескрайним густым лесами, терпким запахам зелени и земли и шуму свежих водопадов. Обжигающий навязчивый страх, избавиться от которого я так и не смогла, был куда сильнее меня самой, настроение с каждым днем становилось все хуже, а глядя на хмурые лица моих спутников, я все чаще задумывалась над тем, что поступила опрометчиво.

Из-за одинакового пейзажа и монотонного, размеренного шествия дни сливались в одну бесконечную череду, паршивые привалы раздражали таким же паршивым сном, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что лучше бы мы и вовсе не останавливались, раз уж поспать нормально все равно не выдается, — быстрее преодолели бы положенное расстояние и забыли бы обо всем, как о страшном сне. Настроение не только у меня, но и у других было на грани, мрачные лица словно застыли ледяными масками, и даже извечные шутки и болтовня хоббитов вскоре стихли. Кроме хруста снега под ногами и тихих завываний ветра белоснежную тишину не разрывало ни звука, и эта самая тишина угнетала.

В днях недели я уже абсолютно запуталась, и в одно прекрасное утро даже не сумела как следует обрадоваться словам Гэндальфа о том, что не сегодня-завтра мы должны обогнуть горные хребты и, наконец, вновь спуститься в долину. К тому моменту я уже давно успела изрядно подмерзнуть, растерять по пути весь свой оптимизм, а единственным моим желанием было вернуться в теплые, уютные покои в Доме Последней Надежды, выпить горячего травяного отвара и забраться под теплое одеяло. Подобные мысли увлекли, взгляд то и дело подергивался мечтательной дымкой, и полностью сосредоточившись на своих размышлениях, я настолько отрешилась от внешнего мира, что громкий вскрик стал для меня полнейшей неожиданностью.

Голубоглазый Фродо, поднимающийся вверх немного впереди нас, оступился и кубарем покатился вниз по склону, вздымая снежные клубы и оставляя за собой широкую прореху на белом полотне. Рванулся в сторону Сэм, понимающий, что не успевает перехватить друга, отступил на шаг Боромир, действуя больше рефлекторно, и одновременно с этим пришел в движение Арагорн, прекрасно видя, что падение хоббита грозится затянуться. Тихо фыркнув, я точно так же подалась вперед, в один прыжок оказавшись рядом, а острые зубы звучно клацнули, сжимаясь на плотной ткани зеленого плаща полурослика. Подоспевший Странник поспешил схватить Фродо за плечи, останавливая его эпический спуск.

— Ты как, в порядке? — чуть сбившимся голосом поинтересовался мужчина, убеждаясь в том, что хоббит твердо стоит на ногах. Я разжала челюсти, отступив на шаг и благодушно наблюдая за тем, как синеглазый брюнет легко кивнул нам обоим. Чуть улыбнулся, а после как-то неожиданно посмурнел, запустив руку себе за пазуху. Выражение его лица тут же изменилось, в глазах полыхнул ужас, и парнишка странно дернулся, пробежавшись взглядом по развороченному снежному полотну. — Фродо?

— Кольцо, — тихо выдохнул полурослик, в панике оглядываясь по сторонам, и вдруг застыл, рассматривая что-то у меня за спиной. Мигом потемневший взгляд Арагорна устремился туда же, и я невольно нахмурилась, резко повернув голову.

Остальные участники нашего похода, идущие впереди, предупредительно остановились, оглядываясь на нас и ожидая, когда можно будет вернуться к прерванному переходу, Мэри с Пиппином, судя по выражениям их уставших мордашек, были очень даже не прочь воспользоваться короткими минутами вынужденной остановки, но мое внимание сейчас было сосредоточено совсем не на них. Желтые глаза, не мигая, следили за Боромиром, стоящим в нескольких десятках шагов от нас.

Все это время я старалась идти рядом с ним, чувствуя, как его присутствие немного приглушает страх перед холодным снегом, окружающим нас со всех сторон, однако в попытке перехватить падающего Фродо успела отдалиться на достаточное расстояние. Сейчас Боромир находился в нескольких десятках шагов от нас, он внимательно что-то рассматривал у себя под ногами, будто бы позабыв обо всем остальном, а после порывистым движением наклонился, подняв что-то со стылого снежного полотна. Яркое холодное солнце вызолотило лучиками тонкий круглый ободок, и я удивленно вытянула шею, рассматривая маленькое колечко на длинной цепочке.

Похоже, волновался Фродо зря, и искать драгоценную ношу по сугробам нам не придется.

Этот факт меня, несомненно, обрадовал, но какая-то странная, не дающая покоя тревога по-прежнему не торопилась отпускать из своих цепких лап, и я, равнодушно мазнув взглядом по покачивающемуся в воздухе кольцу, взглянула в привычно хмурое, неприветливое лицо Боромира, который внимательно изучал свою находку. Тонкие губы были плотно поджаты, брови сурово опущены, а взгляд, направленный на золотое украшение, мне совсем не понравился, заставив невольно подобраться.

Гондорец смотрел пристально, почти жадно, и на стальном полотне радужки я заметила взметнувшийся темный огонь, от которого по всему телу невольно пробежалась дрожь. Я никогда раньше не видела у Боромира такого взгляда, никогда раньше мужчина не справлял на меня такое давящее, угнетающее впечатление, как сейчас, и я едва сдержалась, чтобы не прижать уши к голове, подобно нашкодившему щенку. На заснеженном склоне царила тишина, никто не издавал ни звука, но я и так прекрасно понимала, что что-то не так, что что-то происходит, и это самое «что-то» мне совсем не нравилось.

Ни мне, ни запертому в груди волку, который недвусмысленно оскалился на безобидное на вид украшение, завладевшее вниманием Боромира.

— Странная судьба — терпеть столько страха и сомнений из-за такой мелочи, — тихо, на грани слышимости произнес гондорец, и от вкрадчивого хриплого шепота мне стало совсем уж не по себе. Тоненький пронзительный звук надавил на чувствительный слух, и я вдруг осознала, что это мой собственный жалобный скулеж, непроизвольно вырвавшийся из груди.

— Боромир! — громкий окрик эхом прокатился по заснеженной долине, и я сама едва не подпрыгнула от неожиданности, резко оглянувшись на стоящего рядом Арагорна. Мужчина был хмур и мрачен, сжимая пальцами плечо испуганного Фродо, однако смотрел только на гондорца, и, судя по выражению лица, ему тоже не нравилось нездоровое внимание, привлеченное к кольцу.

Услышав собственное имя, воин вздрогнул, словно очнувшись, а после несколько раз моргнул, будто бы пытаясь прийти в себя. Порывисто вскинул голову, втянув полной грудью обжигающий морозный воздух, и глянул на нас уже более осмысленно, даже позволил легкой тени улыбки изогнуть тонкие губы. Темный огонь, омрачающий стальную радужку, испарился, уступая место привычной и такой знакомой грозовой серости, и Боромир, будто бы ничего и не случилось, быстрым шагом приблизился к нам, глядя при этом на недоверчиво застывшего хоббита.

— Будь осторожней, парень, — широко улыбнулся он, протянув Фродо кольцо, а после легко потрепал его по спутанным волосам, словно и не замечая затравленного взгляда, которым полурослик смотрел на него в ответ. На мгновение покосился на по-прежнему хмурого Арагорна, не став акцентировать на этом внимания, и вскользь бросил мне, поманив за собой пальцем, — пойдем, Даэре.

Гондорец вел себя так, будто ничего и не произошло, однако повисшее в воздухе напряжение я чувствовала, как что-то материальное, и расслабляться совсем не торопилась. Стоящие неподалеку Гимли с Леголасом выглядели такими же мрачными, как и Арагорн, возглавляющий наше шествие Митрандир хмурился, тяжело опираясь на свой посох, и даже полурослики, посмурнев, то и дело косились на старших членов отряда поочередно, явно не понимая, что происходит. Я чувствовала себя примерно так же растерянно, как они, но и потребовать объяснений ни от кого не могла. Вот и оставалось только недовольно хмуриться, мысленно, разумеется, да вертеть головой во все стороны, с подозрением косясь на мужчин, которые явно знали побольше, чем один маленький, глупый оборотень.

Настороженный взгляд в очередной раз скользнул к Арагорну, и я заметила, как мужчина медленно разжал пальцы, до этого крепко сжимающие рукоять закрепленного на поясе меча. Особой горячностью мужчина не отличался, мне казалось, за это короткое время я успела изучить его достаточно хорошо, и поэтому подобное поведение изрядно меня изумило, заставив застыть на месте с уже занесенной для шага лапой. Заметив повышенное внимание к своей персоне, Странник только неопределенно дернул подбородком и лишь подтолкнул в спину Фродо, предлагая полурослику продолжить наше шествие.

Я же, смерив напоследок брюнета красноречивым взглядом, намекающим на то, что так просто он от моих расспросов не отвертится, послушно потрусила за Боромиром, который уже успел отдалиться на приличное расстояние. Пушистый белый хвост лениво покачивался со стороны в сторону, и я старательно пыталась отогнать от себя тяжелые мысли, одна другой мрачней. Гондорец, с которым я поравнялась в несколько широких прыжков, встретил мое приближение легкой улыбкой, спрятавшейся в уголке губ, и я почти привычно подставила голову под широкую ладонь, наслаждаясь теплом ласкового прикосновения.

Желтые глаза всего лишь на мгновение заглянули в серые, и от сердца отлегло, когда я поняла, что испугавшей меня темной тени там больше нет.

К вечеру погода совершенно испортилась, а сильная снежная буря застала нас, фактически, врасплох. Мело так, что никто не видел дальше собственного носа, острые, как лед, снежинки кололи лицо и песком припорошили глаза, а сильный ветер едва не сбивал с ног, от чего идти вперед было почти невозможно. Собачий холод, пробирающий до костей, заставлял исправно стучать зубами и дрожать всем телом, не спасал даже теплый мех и густой подшерсток, и я, с трудом переступая лапами по снежным завалам, совсем не завидовала своим спутникам, единственным спасением для которых стали лишь длинные плащи.

Чем выше мы поднимались, тем хуже нам приходилось, снег под ногами то и дело оседал, заставляя проваливаться в сугробы почти по пояс, и еще несколько лиг назад Арагорн с Боромир, очевидно, боясь потерять в такой буре хоббитов, взвалили их себе на руки. Скорость нашего шествия заметно снизилась, идущий где-то впереди Гимли ругался, не переставая, и единственным, кому идти было не так сложно, оказался Леголас, с какой-то поразительной легкостью удерживающийся на поверхности рыхлых сугробов. Лично я завидовала ему буквально черной завистью, потому что к вполне понятному недовольству погодой примешивался чистый, искренний страх перед снежным полотном, бороться с которым я попросту не могла.

Снега вокруг было много, ужасно много, он затягивал в свои объятия, налипал на шерсть и забивался в рот и нос, заставляя то и дело резко встряхивать головой, и я сама не замечала того, как стремительно отталкиваюсь от земли, рвусь вперед, стремясь поскорее выбраться из снежной ловушки. Остальные путники, занятые своими проблемами, моего состояния явно не замечали, а мне было абсолютно наплевать, что в своей панике я мало похожа на обыкновенного волка, которым прикидывалась все это время. Взгляд затравленно метался по серому полотну перед глазами, стремясь рассмотреть хоть что-то, справа яростно скалилось глубокое ущелье, в которое падать мне совсем не хотелось, а нескончаемый снегопад буквально изводил, заставляя вновь и вновь мысленно возвращаться к самому страшному дню моей жизни, из которого единственным, что я запомнила, был пробирающий до костей холод и снег.

Много снега.

Прямо как сейчас.

Поддавший своей панике и слабо соображая, что происходит вокруг, я не сразу разобрала за громогласным завыванием ветра странный звук, похожий на чей-то отдаленный голос. Он что-то шептал, что-то требовал, заставляя замершую кровь вновь вскипать в жилах, и я напряженно вслушивалась в эхо снежной бури, пытаясь понять, что же происходит на самом деле. Шерсть на загривке стала дыбом, верхняя губа приподнялась, демонстрируя острые клыки, а все тело подобралось, словно перед прыжком. Мышцы налились силой, хвост рассержено рассек застывший ледяной воздух, и я даже не заметила, как рядом со мной застыл Леголас, точно так же встревожено вслушивающийся в завывания ветра. Судя по тому, как нервно бегал по горизонту взгляд бездонно-голубых глаз, эльфу все происходящее тоже не нравилось.

— Что за злобный голос?.. — выдохнул он, озвучив вопрос, терзающий и меня, а где-то за спиной порывисто выдохнул Гэндальф, резко вскинувший вверх кулак и заставивший весь отряд остановиться. Сузил глаза, явно прислушиваясь к тому же, что слышали мы с Леголасом, и тут же переменился в лице, взглянув в темное небо совсем по-другому.

— Это Саруман! — крикнул старик, взмахнув своим посохом, однако дальнейшие слова полностью заглушил сумасшедший рокот, раздавшийся откуда-то сверху.

Испуганно подняв голову, я едва не взвыла от ужаса, увидев поразительно яркую молнию, попавшую прямо в скалу, нависающую над узким ущельем, гора содрогнулась всем своим исполинским телом, от чего брызнуло во все стороны каменное крошево и потревоженный снег, а в следующее мгновение я увидела, как мой худший кошмар стремительно воплощается в жизнь, — громадная волна замерзших сугробов лавиной хлынула вниз, прямо на нас. Ледяной порыв ветра ударил по морде пощечиной, я судорожно рванулась, не зная, куда мчаться, и как спастись, а спустя один надсадный удар сердца груда сухого снега рухнула на тропу, погребая весь отряд под своими завалами.

Липкий страх охватил тело, не позволяя соображать здраво, перед глазами потемнело от ужаса, и я изо всех сил принялась загребать лапами, пытаясь выбраться на свободу из ледяного плена. Холодный снег забил нос и пасть, не позволяя вздохнуть, от волнами накатывающей паники все внутри сжималось в тугой комок, и мне казалось, будто я задыхаюсь. Медальон, долгое время не доставлявший мне хлопот, раскалился докрасна, обжигая грудь через густую влажную шерсть, рядом кто-то закопошился, так же пытаясь вырваться из-под завалов, а стоило мне только заметить, как немного посветлело перед глазами, я изо всех сил рванулась к свету.

Комья рыхлого снега разлетелись во все стороны, ледяной воздух обжег горящие огнем легкие, и я с огромным трудом заставила себя оттолкнуться задними лапами, чтобы выбраться из белого плена. Найти устойчивое место было невозможно, грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, пока я пыталась протолкнуть в легкие побольше столь необходимого воздуха, а где-то совсем рядом слышались чужие голоса и ругательства, однако повернуть голову и посмотреть на своих спутников у меня просто не хватало сил. Распластавшись на снегу и крепко зажмурившись, я едва не скулила, крепко прижимая уши к голове, и просто беззвучно молилась о том, чтобы все это побыстрее закончилось.

Дайте мне выбраться отсюда, я вернусь в Ривенделл и больше никогда даже не подумаю о побеге, только пусть сейчас этот кошмар закончится!

— Илва! — негромкий голос раздался откуда-то сбоку, очередной порыв ледяного ветра рванул влажную шерсть, почти мгновенно заставляя ее замерзать, и я только сильнее сжалась в комок, искренне мечтая уснуть и очнуться дома, в тепле и уюте. — Илва, ты в порядке?

Чья-то широкая ладонь легла мне на голову, и только в тот момент я осознала, какая сильная дрожь колотит тело. Судорожно вздохнула, распахнув слезящиеся глаза, и тут же жалобно заскулила, увидев прямо перед собой встревоженного не на шутку Арагорна. Пользуясь тем, что остальные заняты своим, мужчина пробрался ко мне, и теперь, присев на корточки, встревожено осматривал меня, будто бы пытаясь понять, как я себя чувствую. Теплое дыхание воина на мгновение обогрело замерший нос, и я абсолютно рефлекторно подалась вперед, подставляясь под тяжелую руку.

Где-то за спиной Арагорна маячили остальные мужчины, Боромир помогал вытаскивать из завалов отплевывающихся от снега хоббитов, а Леголас, первым выбравшись на свободу, раздраженно отряхивал одежду, успев проверить, в порядке ли заброшенный на спину лук.

— Ты как? — тихо спросил Странник, вновь заставив взглянуть на него, и я, собравшись с силами, коротко кивнула, показывая, что со мной все в порядке. Страх немного притупился, лететь, сломя голову, прочь отсюда больше не хотелось, однако желание оказаться подальше от ненавистных снежных вершин лишь усилилось.

— Нам нужно убираться отсюда, — рывком поставив на ноги облепленного снегом Фродо и отряхнув ему плащ, Боромир выпрямился и оглянулся на Митрандира, так же успевшего выбраться на свободу. В серых глазах воина горел огонь, а лицо исказила маска недовольства. — Пройдем через Врата Рохана, а после свернем на запад, к моему городу!

— И мы окажемся слишком близко к Изенгарду! — тут же вскинулся Арагорн, явно не в восторге от идеи. Оглянулся к русоволосому воину, нахмурив брови, и для наглядности еще и покачал головой. — Это самоубийство!

— Самоубийство — это идти через горы! — огрызнулся Боромир, явно недовольный тем, что ему возразили. Взгляд мужчины на мгновение скользнул вниз, выцепив мою испуганную до икоты тушку, прячущуюся за ногами Странника, и мне показалось, что всего лишь на какое-то мгновение хмурое лицо смягчилось. На сердце потеплело, холодный ужас отступил, и я даже нашла в себе силы махнуть хвостом, показывая, что со мной все хорошо.

— Не можем пройти гору, двинемся под ней! — подал голос Гимли, раздраженно отплевываясь от припорошившего густую бороду снега. Дернул рукой, подняв повыше свою секиру, и попытался придать себе как можно более уверенный вид. — Пойдем через копи Мории.

Этот вариант, кажется, Гэндальфу по вкусу не пришелся, однако старик смолчал, явно размышляя о чем-то своем. Другие мужчины неуверенно переглядывались, явно не желая брать на себя ответственность и что-то решать, молчаливые хоббиты, сбившись в кучу, дрожали от холода, ожидая, пока мы сможем двинуться дальше в путь, а мне, по большому счету, было абсолютно все равно. Что Врата Рохана, что Мория, — для меня это не имело никакого значения, учитывая то, что я Ривенделла никогда не покидала и о географии представление имела слабое, как и о расстановке сил, и единственное, на что я надеялась, это на то, что решение, каким бы оно ни было, будет принято как можно скорее.

Порывистый ветер пробирал до костей, лапы замерзли и потеряли чувствительность, и я с какой-то даже обреченность наблюдала за всем происходящим, даже не пытаясь подняться со снега, — сил просто не было, как не было и желания.

— Это будет решать Хранитель Кольца, — послышался, наконец, голос Митрандира, а скосив взгляд на бледного до синевы Фродо, я заметила, как он испуганно застыл, будто не веря своим ушам. Кажется, он решил, что над ним шутят, испуганно огляделся по сторонам, словно ожидая, что сейчас кто-то из мужчин хлопнет его по плечу, потреплет по волосам и скажет подождать, пока старшие спутники примут решение сами.

Мужчины молчали, ожидая от полурослика ответа, и на какое-то мгновение мне стало его почти жаль. Пришло осознание того, что оказаться на месте Фродо мне совсем не хочется.

— Нужно решать быстрее, — словно невзначай пробормотал Боромир, покосившись на молчаливых хоббитов, по-прежнему не подающих ни звука. — Полурослики на таком холоде долго не протянут.

Испуг в больших синих глазах Фродо, кажется, лишь усилился, паренек открыл рот, словно собираясь что-то сказать, да так его и закрыл, поочередно оглядев каждого, даже я своей порции внимания удостоилась, хотя и вряд ли могла подсказать правильный выбор. Хоббит вновь тяжело вздохнул, неуверенно покосился на Митрандира и решительно заявил:

— Мы пойдем через копи.

Решение было принято, спорить никто даже не пытался, и тот же Арагорн, согласно кивнув, решительно выпрямился, поправляя заплечный мешок. Гэндальфу, я это ясно видела, выбор Фродо совсем не нравился, однако он тоже не сказал ни слова, приняв все происходящее, как должное. Сквозь завывания ветра и треск снега зазвучали короткие приказы, спешно сметался с одежды снег и перепроверялась амуниция, и из всего происходящего я смогла понять только то, что теперь нам придется спускаться вниз.

Осознав это, я шумно выдохнула, пытаясь согнать остатки страха, а после решительно поднялась на лапы, приготовившись к очередному длительному переходу. Мория, так Мория, пусть будет.

Главное, чтобы исчез этот ненавистный снег...