Волчье

Ладно, признаю, сорваться посреди ночи непонятно куда и непонятно зачем, руководствуясь только верой в светлое будущее и нетерпеливыми повизгиваниями собственно зверя, было не самой лучшей идеей. Промозглый ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья и наотмашь бил по морде, острые колючие капли внезапно начавшегося дождя превратили слабо видимую в темноте тропу в сплошное грязное месиво, а небольшой сверток наспех собранных вещей неприятно оттягивал нижнюю челюсть и давил на десна. Изящный серебристый клинок, с которым расстаться я так и не смогла, и который приходилось теперь тащить в зубах, постоянно цеплялся за ветки и деревья, пару раз я его даже успела уронить, и под утро, когда далеко за горизонтом забрезжил слабый серый свет, а мне удалось, наконец, выбраться из густого леса, единственное, чего я хотела, это рухнуть на землю и проспать несколько часов к ряду.

После того разговора с Элрондом, начисто лишившего меня покоя, о том, чтобы лечь спать, не было и речи. Ураганом ворвавшись в свои покои, я несколько минут металась от одной стены к другой, покусывая губы и пытаясь совладать с охватившим меня волнением, а мерзкий зверь, никак не желающий утихать и почувствовавший мое смятение, из кожи вон лез, заставляя то и дело оглядываться в сторону темного провала окна, и в какой-то момент я поймала себя на том, что стою на балконе, изо всех сил вцепившись пальцами в холодный парапет и не обращая внимания на то, как злой ветер рвет одежду и волосы. Взгляд блуждал по мрачным деревьям, окружающим мирно спящую обитель Владыки Элронда, а внутри с каждым мгновением крепла уверенность в решении, принятом сгоряча.

Совершенно не обдумав вариантов, не разложив по полочкам всю имеющуюся у меня информацию, не совладав со вскипевшими в крови инстинктами...

Я приняла все происходящее, как должное, и метнулась обратно в спальню, рывком распахнув дверцы резного деревянного шкафа.

На то, чтобы собраться, времени у меня ушло не так и много, — в заплечный мешок полетели пара чистых рубашек, штаны из плотной ткани и крепкие сапоги, сверху на них лег теплый плащ, в который я бережно завернула белье, и еще немного всяких мелких, но, наверное, необходимых вещей. Для той, что никогда не покидала уютный, безопасный дом, я знала слишком мало о том, что следует брать с собой в поход, сказать точно, чем руководствовалась, собирая мешок, не могла, однако справедливо рассудила, что, в случае необходимости, сумею разжиться всем недостающим где-то по дороге. Последним в мешок лег тихо позвякивающий кошель с деньгами, а взгляд, задумчиво оглядывающий комнату, зацепился за рукоять выглядывающего из-под кровати меча.

Пусть бравым воякой мне стать пока не удалось, но я была уверена, что при необходимости защитить себя сумею.

Когда я вышла на балкон, втягивая в себя холодный ночной воздух и зябко передергивая обнаженными плечами, долина Имладрис была по-прежнему тиха и молчалива. Нигде не горела лучина, и уж точно никто не видел, как обезумевшая голая девица превращается в белоснежного волка.

Наверное, следовало предупредить Владыку о своем уходе, следовало попрощаться с Арвен и близнецами, рассказать им о том, что происходит, а еще лучше — наступить на горло своенравному зверю и остаться дома, не глупить и не рисковать своей жизнью понапрасну. Я ведь не глупая, и я прекрасно все понимала — необученная, слабая девчонка в походе станет для других обузой, и чужие люди не будут нянчиться со мной, как это все эти годы делал Элронд. Да и Боромир... Мы с ним совершенно не знали друг друга, и уж точно ему не было никакого дела до особенностей волчьей натуры, навязавших ему незнакомую девицу, с которой он пару раз перебросился ничего не значащими фразами.

Только вот убедить себя в этом было куда легче, чем сдержать отчаянный громкий зов крови, заставивший меня мягко спрыгнуть на землю и броситься смазанным белым пятном в ночной сумрак, скрадывающий путь. Последний тоскливый взгляд, брошенный на постепенно отдаляющийся дом, который я искренне считала родным, заставил тихо заскулить подобно маленькому потерянному щенку, однако позволила я себе только это. Печально склонила голову, мысленно прося прощения у Владыки, а после, уже не оглядываясь, изо всех сил рванула прочь по тропе, по которой утром прошло Братство Кольца.

К утру дождь немного утих, холодное равнодушное солнце пробивалось сквозь тучи, заставляя подслеповато щуриться, а запах, дразнящий обоняние, недвусмысленно подсказывал мне путь через незнакомую скалистую местность. Имладрис я покинула еще пару часов назад, легко бежала вперед, цепко удерживая в зубах лямки мешка и уже ставший ненавистным меч, и старалась держать нос по ветру, чтобы не сбиться с пути. Тонкий, едва уловимый знакомый терпкий запах Боромира, успевший въесться в мою память, стелился по воздуху столь же ровно, как и тропа под лапами, кроме него я могла ощутить и гораздо более слабые запахи спутников мужчины, однако на них почти не обращала внимания. Вырвавшаяся на свободу волчица дышала так глубоко, как только могла, заинтересованный взгляд бегал по пустынной округе, подмечая незнакомые места, совершенно непохожие на изученную до малейшего листика долину, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что начало моего пути выдалось на удивление мирным.

Широкий тракт, пролегающий парой миль левее, был пустынен, на неприметной тропке, которую я выбрала, мне тоже никто не повстречался, и это меня вполне устраивало — почему-то не хотелось проверять на собственной шкуре то, как отнесутся к большому волку случайные путники. О том, чтобы обратиться в человека, я даже не думала, прекрасно понимая, что так только проиграю по времени и затраченным усилиям, да и лапы размять хотелось — из-за множества гостей, заполонивших Ривенделл на эти два месяца, мне не так уж часто удавалось насладиться прогулками.

По моим нехитрым подсчетам Братство Кольца опережало меня лишь на несколько часов, они шли неспешно, а ночью точно останавливались на привал, пока я неслась во весь упор, желая их нагнать, и потратив еще пару часов, я даже смогла найти место их стоянки. Все следы они старательно за собой скрыли, но знакомые запахи плотно въелись во влажную землю и пожелтевшую траву, недвусмысленно подсказывая мне, что мужчины находились на небольшой уютной полянке у кромки леса не менее нескольких часов. Кое-где на земле виднелись глубокие следы лошадиных копыт и босых ног маленьких полуросликов, шлепающих по грязи не так осторожно, как их более опытные сопровождающие, и это меня даже немного повеселило.

Постепенно бессонная ночь и усталость давали о себе знать, я никогда не проводила столько времени на лапах, не говоря уже о том, что вообще не привыкла к подобным нагрузкам, однако в моих далеко идущих планах было нагнать Братство к вечеру, когда они остановятся на очередной привал, а это значило, что ни о каком отдыхе не может быть и речи, — поспать я смогу и позже, когда окажусь в знакомой компании. Жаль только, что ноющие мышцы прислушиваться к доводам разума не желали, а лапы двигались все менее охотно. Морготов мешок казался просто неподъемным, а желание плюнуть на все и оставить изрядно мешающий меч где-то в кустах было просто непреодолимым.

Впрочем, в те моменты, когда я уже вполне созревала для акта столь невероятной глупости, в сознании некстати просыпалось чувство вины, а еще слабые отголоски упрямой гордости, которая безапелляционно заявляла мне, что, раз я не могу справиться с такой ерундой в первый же день моего путешествия, то лучше прямо сейчас развернуться и отправиться домой. Допустить подобного позора я просто не могла, вспыхивающие пред внутренним взором усмешки Элладана и Элрохира заставляли лишь крепче сжимать челюсти, и я собирала в кулак всю свою волю, продолжая трусить по тропе вслед за ведущим меня запахом.

К вечеру распогодилось, янтарно-алое закатное солнце спешило спрятаться поскорее за далекий горизонт, а лапы были готовы просто отвалиться. Несколько миль я преодолела на чистом упрямстве, еще парочку — просто плелась, норовя вот-вот рухнуть прямо на пыльную тропу, а когда над головой сомкнулись ветви старых вековых деревьев, сквозь которые едва-едва пробивались золотые солнечные лучи, я без сил упала прямо на пружинистый мягкий мох, расслабленно прикрыв глаза и облегченно вздохнув. Мышцы неприятно ныли, волчица, до этого искренне радующаяся свободе, уже давно просто устало выла, прячась где-то в глубине, а истощенный организм безапелляционно заявил, что на ближайшие несколько часов мы с места не сдвинемся.

Спорить, в общем-то, я не собиралась.

Лениво повернув голову влево и приоткрыв один глаз, я втянула в себя чуть сладковатый после недавнего дождя воздух, пытаясь определить, насколько далеко нахожусь от Братства, и удовлетворенно фыркнула, предположив, что здесь они прошли совсем недавно. Уже приевшееся множество знакомых запахов недвусмысленно подсказывало, что мужчины где-то неподалеку, а если напрячь слух, мне даже удавалось уловить отдаленные отзвуки чужих голосов. С наступлением вечера мужчины устраивались на привал, и я, справедливо рассудив, что до утра они уже с места не сорвутся, с чувством невероятного облегчения выплюнула на землю уже ненавистный мешок и меч.

Идея найти себе ужин вспыхнула в сознании и тут же потухла — чувство усталости было сильнее чувства голода.

Мох был необыкновенно мягким и, что самое главное, сухим, над головой тихо шелестели пожелтевшие листья, где-то в густых кронах пели невидимые глазу птицы, а шевелиться решительно не хотелось, и последующие несколько минут я искренне наслаждалась отдыхом, перевернувшись на бок и вытянув вперед ноющие лапы. Некогда белоснежная густая шерсть извалялась в пыли и темнела подсохшими грязевыми пятнами, в ней запутались мелкие сухие травинки и веточки, но приводить себя в порядок было лень, двигаться — тем более, и я лишь недовольно сдувала с носа то и дело падающие с деревьев листья.

Кажется, я на несколько минут успела задремать, потому что когда где-то совсем рядом затрещали ветки и зашелестела трава, это стало для меня полнейшей неожиданностью. Резко распахнув глаза, я тут же взвилась на лапы, и сразу едва не застонала от прокатившейся по всему телу боли и слабости. Небо постепенно темнело, деревья прятались в сгущающемся сумраке, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь, и привыкнуть к темноте. Зрение было не в пример хуже, чем днем, однако рассмотреть танцующие вокруг тени и то и дело вспархивающих с веток птиц я рассмотреть могла. Обострившийся слух улавливал чужие голоса и потрескивание жаркого огня, чей-то беззаботный смех, а еще — тихие, осторожные шаги где-то в стороне от разбитого лагеря.

Втянув полные легкие свежего вечернего воздуха, я удивленно приоткрыла пасть, узнав в невидимом мне пока мужчине Боромира, и тут же невольно подалась вперед, изо всех сил вслушиваясь в хриплое, едва различимое дыхание. Где-то под лапой зашелестела трава, уши опасливо прижались к голове, и я скорее почувствовала, чем услышала, что гондорец по-прежнему тихо и медленно двинулся в мою сторону. Взгляд пробежался по земле, в усталом и затуманенном после короткой дремы сознании судорожно заметались мысли, и я, спешно подхватив свои вещи, изо всех сил рванула в растущие рядом разлапистые кусты, пытаясь спрятаться там как можно надежнее. Бросила меч с мешком под корни, судорожно сгребла лапой землю и опавшие листья, убедившись, что вещи более-менее спрятаны, после чего притаилась, припав к земле и даже дыхание задержав на всякий случай.

Почему-то подумалось, что я очень даже кстати не стала смывать с себя пыль и грязь. Не то, чтобы я собиралась прятаться от Братства, но сейчас на какое-то мгновение мне очень захотелось испуганно поджать хвост.

Зашевелились ветки деревьев, зашуршала трава, а в следующее мгновение в серого зайца, некстати выпрыгнувшего из тени, вонзилась стрела, дрожа темным оперением. Упитанная тушка свалилась на траву, заставив меня невольно поежиться, а из-за деревьев вывалился, по-другому не скажешь, немного взъерошенный Боромир, держащий в опущенных руках тугой осиновый лук. Обвел взглядом небольшую поляну, взглянул на поверженное тельце невинно убиенного зверька и что-то тихо пробормотал себе под нос, да так, что я и не разобрала ни слова. В сторону кустов, в которых я пряталась, мужчина даже не смотрел, гораздо больше его интересовал заяц, который, судя по всему, должен был стать чьим-то ужином, и пока гондорец, присев на корточки, вытаскивал из серой тушки стрелу, я получила возможность рассмотреть его повнимательней.

Боромир был повернут ко мне правым боком, в вечернем сумраке я могла увидеть сосредоточенно нахмуренные брови и поджатые губы. Рыжевато-медные волосы были растрепаны и неаккуратно заправлены за уши, на поясе виднелись ножны короткого кинжала, а воротник темной рубахи под кожаным камзолом был распахнут, демонстрируя крепкую шею. Сильные руки ловко избавляли серое тельце от острого наконечника стрелы, быстрые, уверенные движения мужчины буквально завораживали, а встрепенувшаяся волчица изо всех сил рванулась вперед, к гондорцу, и мне стоило огромных усилий удержать ее под контролем. В голове раз за разом вспыхивало эхо пугающих слов, произнесенных вчера Элрондом, я прокручивала услышанное от начала до конца, почти дословно, благо, на память мне жаловаться никогда не приходилось, и по-прежнему никак не могла решить, как к этому относиться.

Нет, Владыке я верила безоговорочно, и пусть сказанное им больше походило на бред сумасшедшего, мне даже в голову не приходилось сомневаться в том, что все это правда. Куда больше меня волновало собственное помутнение, жгущее грудь и заставившее меня, сломя голову, броситься в холодную ночь за мужчиной, которого я совсем не знала, но из-за которого совсем утратила покой. Забавно, ведь Боромир был совершенно... обычным, пусть и совсем непохожим на тех эльфов, среди которых я росла, в нем не было ничего такого, чтобы привлечь чужое внимание, но все равно взгляд постоянно возвращался к хмурому, изученному до малейшей черточки лицу, а живущая в груди волчица то и дело вгрызалась в ноющее сердце и рвала его когтями, заставляя буквально сходить с ума.

Я не знала о Боромире совсем ничего, но почему-то сорвалась в смертельно опасный поход, и сколько бы ни пыталась убедить себя в обратном, однако прекрасно знала, что сделала это только ради него.

Из груди вырвался вздох, я невольно подалась вперед, не сумев совладать с инстинктами, а в следующее мгновение под лапой оглушительно треснула ветка.

Молниеносная реакция Боромира меня испугала, мужчина моментально взвился на ноги, вскинув свой лук и положив на него стрелу, а я застыла от ужаса, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Инстинкты взвыли, требуя немедленно драпать, волчица в груди самоуверенно заявила, что бояться совершенно нечего, потому что... да потому что пара, что тут еще сказать, а здравый смысл возопил, что я полнейшая идиотка. В конце концов, он же воин, рефлексы у него отточены до совершенства, а в умении управляться с оружием я успела убедиться, когда случайно подсмотрела за ним на тренировочной площадке.

Такой пристрелит и не заметит, а вот мне совсем не улыбалось закончить свое путешествие со стрелой в груди.

Боромир, равнодушный к моим душевным терзаниям, по-прежнему безмолвствовал, крепко сжимая в руках лук и внимательно всматриваясь в кусты, в которых я пряталась, он готов был спустить стрелу в любое мгновение, только повод дай, и я, осознав, что ничего хорошего из моей затеи не выйдет, тяжело вздохнула, прижала уши к голове, а после, медленно поднявшись на лапы, двинулась к поляне.

Кусты позорно затрещали, заставляя меня чувствовать себя в крайней степени неуверенно, последние яркие солнечные лучи высеребрили грязную шерсть, и я едва не заскулила от ужаса, перехватив тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд гондорца. Увидев выползшего из кустов волка, мужчина подобрался, словно зверь перед прыжком, тетива задрожала, готовясь вот-вот рвануться с пальцев, и я, не справившись с охватившей меня паникой, испуганно опустилась на землю, борясь с желанием прикрыть лапой глаза. От одной мысли о том, что воин может запросто убить опасного зверя, пусть и пока не подающего признаков агрессии, буквально темнело в глазах, и в тот момент я почему-то даже не подумала о том, чтобы превратиться в человека.

Кто знает, что напугает гондорца сильнее, — обыкновенный волк, явно не пытающийся наброситься на мужчину, или оборотень во время не самого приятного на вид оборота.

— И что тут у нас? — хрипло произнес Боромир, почему-то не торопясь спускать стрелу, и я восприняла это, как хороший знак. Неуверенно подняла голову, по-прежнему внимательно глядя мужчине в глаза, и тихо заскулила, искренне желая, чтобы гондорец убедился в моей полной безобидности. Судя по тому, как чуть дрогнул, опустившись, лук, о чем-то таком воин подумал. — Кажется, я лишил тебя ужина, приятель?

Мой взгляд на мгновение метнулся к тушке зайца, все еще лежащей на земле, а после вновь вернулся к хмурому неулыбчивому лицу. В глазах Боромира сквозила опаска, он внимательно следил за каждым моим движением, готовый, я это ясно видела, при первой же необходимости пустить в ход оружие, и дышала я пока еще только потому, что по-прежнему вела себя подчеркнуто мирно. Сильнее вжалась в холодную землю, дыша через раз, чтобы не спровоцировать гондорца, а после, подумав, неуверенно махнула хвостом, пытаясь проявить дружелюбие.

Судя по тому, как брови мужчины поползли вверх, подобное в исполнении громадного клыкастого зверя он видел впервые.

— Вот что, — неуверенно пробормотал воин, по-прежнему недоверчиво поглядывая на меня, однако опустив лук. Впрочем, что-то мне подсказывало, что в случае чего, вскинет он его вновь молниеносно, — предлагаю тебе поискать добычу где-то в другом месте. Я сейчас заберу этого зайца и уйду, а ты не будешь на меня бросаться, договорились?

Сомнительно, что Боромир ждал от меня какой-либо реакции, поэтому я продолжила лежать на земле, немигающе наблюдая за каждым его движением. Осторожно, стараясь обходиться без резких рывков, мужчина наклонился, подобрал свежую тушку, а после, убеждаясь в том, что я не планирую сиюминутно нападать на него, сделал медленный шаг назад, продвигаясь к тем кустам, из-за которых и появился. Замер на мгновение, не сводя с меня подозрительного взгляда, что-то неслышно пробормотал себе под нос, а затем, шумно выдохнув, скрылся в лесном сумраке, исчезнув за густыми ветвями.

Оцепенение, охватившее меня в присутствии мужчины, резко испарилось, и я, тряхнув головой, поднялась на чуть подрагивающие лапы, чувствуя себя в крайней степени некомфортно. Волку внутри определенно было тесно, взгляд то и дело пытался выхватить в темноте знакомую фигуру, а все тот же терпкий запах, вскруживший голову, плотно забивал легкие, заставляя дышать полной грудью. А ведь мы находились с Боромиром один на один всего лишь пару минут, не более, но ненавистный медальон вновь недвусмысленно нагрелся, словно бы пытаясь предупредить, что лучше бы мне поскорее взять себя в руки.

Или в лапы, это как посмотреть.

Грудь сотряс тяжелый вздох, взгляд вновь устремился вперед, к густым веткам, за которыми находилось Братство, устроившееся на привал, и только жалкие остатки здравого смысла удерживали меня сейчас от того, чтобы не броситься вслед за гондорцем. Не для того, чтобы напасть на него, как он искренне считал, нет, просто в какой-то момент мне отчаянно захотелось побыть рядом с ним. Да и, если на то пошло, гораздо лучше провести вечер в теплой компании, у жаркого костра, чем в полнейшем одиночестве посреди холодного, чужого леса. Не то чтобы я боялась или беспокоилась о своей безопасности, но так ведь наверняка будет надежнее, разве нет?

Да и превращаться в человека я не спешила — сначала присмотрюсь, разберусь со всем происходящим, а там уж можно будет подумать и о...

Нет, это позже.

Обо всем я подумаю позже.

Решив таким образом, я бросила взгляд на кусты, в которых спрятала свои вещи, убеждаясь в том, что они не бросаются в глаза, а затем, бодро отряхнув с себя налипшую листву, вломилась в затрещавшие ветки, наверняка привлекая к себе всевозможное внимание. Конечно, умом-то я понимала, что настоящие дикие звери так себя не ведут, и что мне уж точно следует быть поосторожней, однако опозориться перед Боромиром я ведь все равно уже успела, да и, если говорить откровенно, слишком устала, чтобы кому-то что-то доказывать или кого-то в чем-то убеждать.

Возможно, именно поэтому на ярко освещенную полыхающим костром поляну я вывалилась с грацией косолапого, хромого на обе ноги медведя, до икоты перепугав Сэма и Фродо, сидящих ко мне ближе всего.

— Волчара! — громкий, раскатистый гномий бас прокатился по лесу, с тихим свистом разрезала воздух моментально вскинутая секира, и я едва не заскулила от ужаса, увидев острый наконечник стрелы, смотрящей прямо на меня. Леголас, держащий в руках лук, сузил глаза, в любое мгновение готовый выстрелить.

По телу прокатилась дрожь, кровь вскипела в венах, а шерсть на загривке встала дыбом от ощущения мгновенно загустевшей атмосферы. Перепуганные хоббиты поспешили перебежать на другую сторону поляны, держась подальше от меня, покуривающий трубку Гэндальф вскинул брови, не предпринимая воинственных действий, а Арагорн, о чем-то до этого беседующий со стариком, поднял на меня голову, и в темных глазах вспыхнула настороженность. Взгляды мужчин, направленные в мою сторону, не предвещали ничего хорошего, от страха внутри все буквально похолодело, и я приложила максимум усилий, чтобы не рвануть обратно в кусты.

Напряжение достигло апогея, медальон опасливо нагрелся, обжигая грудь сквозь белоснежный мех, однако прежде, чем я успела хоть как-то отреагировать, слева треснула ветка, а перед моими глазами мелькнула знакомая широкоплечая фигура.

— Спокойно, Леголас, опусти лук, — в голосе Боромира звенела сталь, и пусть он пытался не поворачиваться ко мне спиной и держать меня на виду, однако его внимание было целиком и полностью сосредоточено на светловолосом эльфе, по-прежнему недоверчиво глядящем в нашу сторону. — Не провоцируй животное, и оно не нападет. К тому же, он, кажется, чем-то напуган.

— Да эта зверюга побольше меня будет! — возмущенно вскинулся Пиппин, резко махнув рукой. Совершенно рефлекторно проследив за его жестом, я заметила, как кудрявый хоббит поспешно отступил на шаг. — Кто еще кого пугает!

— Боромир прав, опустите оружие, — подал голос Арагорн, поднявшись на ноги.

Многозначительно покосился на гнома и эльфа, дождавшись, пока они нехотя опустят лук и секиру, после чего взглянул на меня до боли пристально, словно пытаясь пробраться под шкуру. От такого внимания с губ едва не сорвался тихий скулеж, тяжелый взгляд следопыта не позволял отвернуться, и я даже не заметила, как уселась на земле, прямо на том месте, где стояла, виновато прижав уши к голове. Мысли в голове метались испуганным вихрем, я уже который раз успела пожалеть о том, что сбежала из Ривенделла, а собственная трусость доводила до исступления.

И мне ведь даже в голову не пришло превратиться в человека, чтобы себя защитить.

Что-то мне подсказывало, что в этом случае я просто сгорю от стыда.

— И откуда же ты такой здесь взялся? — задумчиво пробормотал Боромир, убедившись, что воинственных действий никто не предпринимает, и повернувшись ко мне. Лицо мужчины было серым от усталости, под глазами залегли глубокие тени, однако во взгляде вспыхнуло любопытство, озарившее хмурые черты. Сделав шаг мне навстречу, мужчина сложил руки на груди, рассматривая меня, будто диковинную зверушку, а я, не сдержавшись, едва заметно приподняла голову, всем естеством потянувшись к нему.

Сомнительно, что он понял, что происходит, однако почему-то все равно нахмурился, явно почувствовав себя не в своей тарелке.

— Что у него на шее? — полюбопытствовал Мэри, выглянув из-за спины Сэма и указав на меня пальцем. Опустив взгляд, чтобы увидеть, что же привлекло его внимание, я заметила, как Арагорн, ни мгновения не сомневаясь, решительно направился ко мне, опустившись на одно колено всего в паре шагов. Знакомый запах наполнил легкие, перебивая запах Боромира, от которого кружилась голова, и я невольно подобралась, когда взгляд темноволосого воина устремился на медальон, лежащий на моей груди. На мгновение мне показалось, будто в темных глазах мелькнуло узнавание, однако Арагорн тут же вернулся к своему привычному хладнокровию.

— Где-то я этот медальон уже видел, — задумчиво пробормотал мужчина, склонив голову набок. Зашелестела трава, мелькнула тень, отброшенная ярко полыхающим костром, и я крепко сцепила зубы, когда надо мной склонился Боромир. Теплое дыхание пробежалось по покрытой пылью шерсти, и я почувствовала, как серебро постепенно нагревается. — Кажется, кто-то сбежал из дому и потерялся, разве нет?

— Ты всерьез считаешь, что этого зверя кто-то решится держать подобно домашнему псу? — изумился рыжеволосый гном, недовольно пыхтящий своей трубкой. Приближаться ко мне он не спешил, подниматься со своего места даже не думал, однако секира лежала возле него молчаливым напоминанием о том, что пустить ее в ход никогда не поздно. — Для этого нужно быть сумасшедшим.

— Сами посудите, — пожал плечам Арагорн, оглянувшись на своих спутников, — на дикого зверя, живущего в лесу, он совсем не похож, он безбоязненно вышел к людям, и спокойно терпит чужое общество, не проявляет беспокойства. Да и украшение это... часто вы в лесу наталкивались на зверя в ошейнике? Пусть и столь... необычном.

Я едва сдержалась, чтобы тут же не покивать головой — да я для вас любым зверем быть могу, хоть домашним, хоть цирковым, только не прогоняйте обратно в темный лес!

— И все равно, это дикость, — не пожелал признавать правоту друга гном, однако лишь махнул рукой, демонстрируя, что ему все равно.

— Что же, дружок, оставайся, если хочешь, — коротко усмехнулся Боромир, после чего протянул руку и совершенно неожиданно потрепал меня по голове.

Из груди вырвался удивленный вздох, я раскрыла пасть, изумленно уставившись на мужчину, и невольно дернула ухом, чувствуя, как от тяжелой, немного грубоватой руки воина по телу растекается жуткая слабость. В волчьем обличьи я не любила лишних прикосновений, а Элрохир с Элладаном, порой, доводили меня просто до бешенства, трепля за холку и прося пожать лапу, однако сейчас я готова была провести вот так целую вечность, ощущая осторожные, теплые прикосновения. На мгновение довольно зажмурилась, подставляя голову под шершавую ладонь, а после уставилась Боромиру прямо в глаза, чувствуя, как кошкой ластится к нему живущий в груди зверь, превращаясь в маленького беззащитного щенка.

— Если эта зверюга не собирается сию минуту на нас нападать, то я бы хотел вернуться к прерванному ужину, — недовольно заявил Пиппин, хмуря брови и всем своим видом показывая, что разглагольствования друзей его изрядно утомили. Решительно протопав к полыхающему костру, хоббит присел возле большого котелка, в котором что-то просто одуряюще пахло, после чего принялся деловито помешивать деревянной ложкой поздний ужин. — Каша почти готова. И давайте уже жарить кроликов, я голоден.

— Нам следует поужинать и ложиться, утром продолжим путь с рассветом, — кивнул в ответ Арагорн, бросив на меня последний взгляд и вернувшись к своим вещам, в которых до этого что-то с интересом искал. — Боромир, раз уж этот волк прибежал из лесу за тобой, то присмотри, чтобы он ничего не натворил.

— Думаю, он просто голоден, — впервые за все это время подал голос Гэндальф, задумчиво выпустив ввысь облачко пара. — Покормите его, и пусть отдыхает. Кажется, он устал, как и мы.

Мужчины, потеряв ко мне всякий интерес и куда больше интересуясь будущим ужином, принялись деловито усаживаться у костра, разложив на небольшом отрезке ткани провизию и посуду, заблаговременно распакованные из седельных сумок пасущегося в сторонке пони, а я, стараясь не привлекать лишнего внимания и не тревожить и так не слишком радостных путников, легко улеглась на мягкую моховую подушку у толстого старого дерева, положив морду на скрещенные лапы и почти равнодушно наблюдая за отрядом. Чаще всего, разумеется, взгляд цеплялся за внушительную фигуру Боромира, находящегося ближе всех ко мне и помогающего Пиппину разложить душистую кашу по тарелкам, и в груди постепенно растекалось приятное, согревающее тепло давно забытой расслабленности.

Волк, беснующийся все это время с момента ухода истинной пары из Ривенделла, впервые утих, вполне довольным всем происходящим, и теперь лишь тихо и размеренно сопел, время от времени принюхиваясь и прислушиваясь, чтобы ни на мгновение не упустить из виду наследника титула наместника.

Хоббиты, деловито мечущиеся по поляне и явно не умеющие долго чем-то беспокоиться, к моей компании привыкли очень скоро, тем более, что я по-прежнему лежала тихо и мирно, не подавая признаков жизни, а спустя несколько минут, когда поляну заполнило довольное чавканье и стук ложек о тарелки, перед моими глазами возник переминающийся с ноги на ногу Сэм, совершенно очаровательно покрасневший и опасливо косящийся в мою сторону. С любопытством приподняв голову, я уставилась на пухлого хоббита, стараясь выглядеть как можно приветливей, а тот, оценив остроту и размер белоснежных клыков, как-то совсем сник, опасаясь подходить ближе и махнув рукой, до этого что-то прячущей за спиной.

Совершенно неаппетитный кусок сырого освежеванного мяса упал на землю возле моих лап, заставив меня ошеломленно застыть. Наклонившись и, на всякий случай, понюхав то, что еще совсем недавно бегало по лесу, я невольно чихнула, после чего вновь посмотрела на хоббита, округлив глаза и глядя на Сэма с осуждением, которое можно было заметить даже на волчьей морде.

Милый мой человек, ты вот сейчас серьезно предлагаешь мне поужинать сырым мясом, на котором кое-где еще виднелись пятна запекшейся крови? Я, может, сейчас и в облике зверя, но я ведь не животное!

— Что-то мне подсказывает, что сырое мясо он есть не будет, — подметил Мэри, с интересом наблюдающий за попытками Сэма меня накормить. Облизал большую ложку, довольно причмокнув, после чего наставительно этой самой ложкой помахал. — Если это и впрямь ручной волк, наверное, его кормили чем-то другим.

Я тут же согласно фыркнула, для наглядности еще и брезгливо отодвинув предложенный кусок подальше, дабы он не дразнил обоняние резким, металлическим запахом, от которого начинало першить в горле. Щелкнула зубами, демонстрируя свое отношение ко всему происходящему, и вновь уставилась на Сэма, краем глаза замечая, как за нами с интересом следят и другие участники похода.

Ну же, уважаемый, раз уж решил меня покормить, предложи что-то другое, желательно — в пригодном для употребления виде.

Пухлый кудрявый хоббит, судя по абсолютно растерянному виду и тому, как он по-прежнему неуверенно переступал по сухой траве босыми ногами, кормить меня больше не собирался, смотрел с недоверием и откровенной опаской, а когда я, желая его ободрить, немного подалась вперед, то и вовсе отпрыгнул в сторону. Весь его облик просто вопил о том, что к наглой хищной зверюге, перебирающей едой, он больше не подойдет.

— Первый раз вижу, чтобы животные вели себя подобным образом, — хмыкнул Боромир, покосившись в нашу сторону, однако вместо того, чтобы продолжать разглагольствования на эту тему, молча взял чистую, неиспользованную тарелку, насыпал туда немного каши, положив сверху недоеденный кусочек тушеного мяса, остававшийся сиротливо лежать в еще одном котелке, а затем, приблизившись ко мне, поставил эту тарелку на землю, вновь легко коснувшись рукой моей головы. — Ешь, парень, силы тебе еще понадобятся.

Едва удержавшись, чтобы не замурлыкать подобно самой обыкновенной кошке, получившей свою долю нехитрой ласки, я благодарно махнула хвостом в ответ, а после целиком и полностью сосредоточилась на своем ужине. Желудок недовольно бурчал, напоминая мне, что ела последний раз я еще вчера утром, а участники Братства были мигом позабыты — разве можно думать о чем-то другом, когда перед тобой стоит тарелка такой чудесной, вкусной каши с душистыми травами?

Хвост возбужденно подергивался от удовольствия, уши вновь прижались к голове, и я время от времени даже довольно порыкивала, совсем позабыв о том, насколько унизительно есть вот так вот, прямо с земли, жадно глотая горячую кашу и вылизывая языком тарелку. Арвен, увидь она меня сейчас, наверняка бы пришла в ужас, как и Элронд, вложивший множество сил в мое воспитание, однако мне было откровенно наплевать. Я сбежала из дому, я умчалась непонятно куда, и непонятно, зачем, я ужасно устала и была голодна, так что манеры...

О манерах я уж точно не думала.

— Интересно, это он или она? — простодушно поинтересовался Фродо, наблюдая за тем, как я жадно доедаю свой поздний ужин.

— Надо под хвост заглянуть, — с умным видом покивал Мэри, сосредоточенно выскребая из котелка остатки каши. Перемазанная физиономия хоббита лучилась сытым довольством.

Задумчивые взгляды мужчин, на мгновение позабывших о своем ужине, обратились к моей скромной персоне. Шерсть на загривке от такого внимания поднялась дыбом, по телу прокатилась дрожь, и я, полная дурных предчувствий, подняла голову от пустой миски, возмущенно уставившись на присутствующих в ответ. Подумала немного, и, для верности, еще и продемонстрировала свой внушительный оскал, дабы ни у кого в голове глупых мыслей не осталось. Ишь, чего удумали, мне только для полного счастья не хватало, чтобы каждый встречный под хвост заглядывал. Что бы там ни было, я воспитанная, приличная леди, пусть сейчас и не совсем человек.

К счастью, проверять теорию Мэри никто не стал, уставшие мужчины были гораздо больше заинтересованы отдыхом, и поэтому, стоило только каше испариться, а пыльной бутылке эля опустеть, как все начали готовиться ко сну. Первыми тихо засопели умаявшиеся хоббиты, непривыкшие к длительным путешествиям, за ними уснул и Гэндальф, спрятавший извечную трубку в полах длинного балахона. Рыжий гном, недовольно что-то бормочущий себе под нос, улегся поближе к костру, неподалеку от него устроился на своем плаще изящный эльф, положивший свой лук поближе, а на меня упала тень, когда Боромир, пожелавший Арагорну доброй ночи, принялся устраиваться на ночлег в паре шагов от меня.

Кажется, компания большого волка мужчину совсем не смущала, и не прошло и нескольких минут, как уставший и намаявшийся за день мужчина мирно засопел, свернувшись под своим плащом и даже во сне сжимая в руках рукоять меча. На первый час на страже остался Странник, мирно покуривающий свою трубку, над поляной залегла тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием костра, и я, устало обведя взглядом своих спящих спутников, легко поднялась на лапы, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. В конце концов, любопытный, глупый зверь решил пройтись по округе, что тут может быть подозрительного? Даже если Арагорн что-то и заподозрит...

Я неуверенно покосилась на мужчину, легко прикрывшего глаза и облокотившегося о дерево, убедилась в том, что он на меня даже не смотрит, а после, все так же стараясь не шуметь, скользнула в густые кусты.

В том, что утром придется отправляться рано, я была уверена, Странник ясно дал понять, что долгого отдыха у нас не получится, а судя по тому, что они эти два дня останавливались на привал лишь по ночам, нас ждет трудный переход. Уставшие мышцы заранее ныли от ужаса, я представляла, как вновь буду тащить по кустам свои пожитки, старательно пряча их от любопытных взглядов мужчин, и идея взять их с собой уже не казалась мне такой замечательной. Впрочем, и бросить вещи под корнями посреди леса я не могла, прекрасно понимая, что они мне обязательно понадобятся, поэтому сейчас и пробиралась сквозь густые заросли на ту поляну, где оставила меч и мешок.

Мои пожитки лежали там же, где я их оставила, и если с мешком проблем не было, то оружие зацепилось за густые корни и вытаскиваться решительно не хотело. Подцепив его лапой, я потянула меч на себя, потом раздраженно рыкнула, легла на землю и вцепилась в кожаные ножны зубами, чувствуя мерзкий червячок раздражения, забравшийся под кожу. Мне хотелось перепрятать вещи поближе к поляне и со спокойной душой отправиться спать, а вместо этого я должна валяться на холодной, влажной земле и вытаскивать меч из хватки цепких корней, которые просто не хотели...

— Илва? — послышался за спиной вкрадчивый голос.

Рванувшись всем телом от неожиданности, я вырвалась из густых кустов и тут же вздыбила шерсть, широко расставив лапы и во все глаза уставившись на мужчину, показавшегося из-за деревьев. Моргнула, сосредоточив взгляд, и тут же ошарашено села прямо в лужу, увидев, что ко мне приближается Арагорн. Воин выглядел спокойным и невозмутимым, чуть сузил глаза, присматриваясь ко мне повнимательней, а после вновь негромко заговорил, заставив меня виновато потупиться:

— Я прав, верно? Арвен рассказывала о тебе, но... — мужчина нахмурился, подойдя ко мне на расстояние пары шагов, и сложил руки на груди. — Что ты здесь делаешь?

Я шумно выдохнула, с тоской покосившись на свой мешок, валяющийся у лап, посмотрела на Арагорна, явно желающего со мной поговорить, а затем покорно полезла в кусты, чтобы обратиться. От одной лишь мысли о том, что придется избавляться от теплой шкуры и переодеваться во влажную, прохладную одежду, внутри все буквально сжималось, однако выбора у меня все равно не было. Да и следовало объясниться с мужчиной сразу, чтобы потом не было никаких проблем.

Несколько мгновений неприятного превращения изрядно взбодрили, отогнав липкий сон, холодная влага, перебравшаяся на тело с сухих листьев, мурашками расплылась по коже, и у меня зуб на зуб не попадал. Дрожащими руками я натянула на себя длинную рубаху, сунула ноги в плотные черные штаны, морщась от ощущения липнущей к коже влажной ткани, после чего спешно зашнуровала высокие сапоги. По хорошему, мне бы следовало привести себя в порядок, поправить рубашку и причесать волосы, и только потом выходить к Арагорну, однако сил на это у меня просто не было, поэтому единственное, что я сделала, это немного пригладила шевелюру и полезла из кустов.

— Как ты узнал? — возмущенно, словно маленький ребенок, спросила я, даже не вспомнив о правилах приличия и хорошем тоне, требующим от меня склониться в реверансе и обратиться к малознакомому мужчине на «вы».

— Догадался, — усмехнулся Странник, наблюдая за моим «бодрым» видом. Покачал головой, осмотрев меня с ног до головы, после чего, стянув со своих плеч теплый плащ, спешно закутал меня в него, спасая от холодного ветра. — Медальон показался мне знакомым, я вспомнил о том, что говорила мне Арвен, а твое странное, как для животного, поведение натолкнуло меня на определенные мысли. К тому же, другие об этом не подумали, но, — Арагорн хитро усмехнулся, — волки здесь не водятся. Тем более — такие огромные.

Я недовольно поджала губы, невольно признавая правоту мужчины. В конце концов, с окружающей средой он явно был ознакомлен лучше меня, никогда не покидающей Ривенделл, поэтому мне и в голову не пришло сейчас спорить. Под внимательным, изучающим взглядом брюнета мне было не по себе, от холода и неуверенности я переминалась с ноги на ногу, а еще чувствовала себя необыкновенно глупой, словно маленький ребенок. Думала, что мне удастся все держать под контролем, а сама...

Так бездарно просчиталась в первый же вечер.

— Что ты делаешь так далеко от Ривенделла? — спросил Арагорн, прекратив улыбаться. Теперь в его глазах сквозила тревога, а взгляд, словно бы невольно, пробежался по окружающему нас лесу. — Что-то случилось?

— Все в порядке, я просто... — я на мгновение запнулась, размышляя над тем, что сказать. Признаваться во всем происходящем мне не хотелось, это даже звучало бы глупо, а мне совсем не хотелось, чтобы Странник как-то изменил свое мнение обо мне — в конце концов, он и так наверняка считал меня сумасшедшей, зачем же убеждать его в этом еще больше. — Я просто сбежала оттуда.

И ведь даже не соврала, просто не сказала всей правды.

— Зачем тебе это? — удивленно вскинул брови Странник. Кажется, он не совсем понимал мотивы моих поступков, да и до сих пор не мог взять в толк, что я делаю посреди темного, густого леса в полнейшем одиночестве. — Илва, поверь мне, пустынные тракты и густые леса совсем не подходят для прогулок одинокой, молодой девушки, а в такие неспокойные времена, как сейчас, это и вовсе безумно опасно. Тебе следует отправиться обратно в долину Имладрис, пока мы не отдалились...

— Я не вернусь, — категорично заявила я, перебив своего собеседника. Мужчина умолк, вскинув брови, а я, неловко поведя плечами, решительно уставилась ему прямо в глаза, пытаясь сделать так, чтобы он понял, что я не отступлюсь. — Если ты разговаривал обо мне с Арвен, то должен понимать, что пусть Ривенделл и мой дом, но мне там совсем не место. Я не эльф, Арагорн, и только сейчас начала понимать, что жить подобно птице в клетке больше не могу. Элронд был прав, я слишком сильно люблю свободу, и очень поздно это поняла. Сейчас у меня появился шанс, и я не могла упустить его.

— Илва... — тяжело вздохнул Странник, и тут же смешался, когда я схватила его за руку, крепко сжав пальцы.

— Я не прошу взять меня в ваш поход, я не прошу присматривать за мной или защищать меня, — горячо заговорила я, приглушив голос до свистящего шепота. — Я просто хочу найти свой путь, хочу понять, кто я такая на самом деле, Арагорн. Прошу, позволь мне следовать за вами, пока это возможно. Я не доставлю хлопот, если хотите, я даже не буду попадаться вам на глаза. Только не прогоняй меня, пожалуйста.

Несколько мгновений мужчина молчал, сверля меня внимательным взглядом и размышляя над моими словами. По его спокойному, бесстрастному лицу сложно было что-то понять, он смотрел прямо и пронзительно, а я отвечала ему неподдельной, горячей мольбой во взгляде. От одной лишь мысли, что он сейчас решит отправить меня обратно в Ривенделл, внутри все холодело, и я только сильнее цеплялась за руки мужчины, беззвучно молясь, чтобы он понял...

В сознании вспыхнул подернутый дымкой знакомый образ, а в груди недовольно зашевелился волк, словно бы уловивший, что присутствие рядом с истинной парой может оказаться под угрозой. Ему это явно не нравилось, медальон медленно нагрелся, неприятно обжигая грудь, однако я даже не обратила на него внимание.

— Хорошо, — наконец, выдохнул Арагорн, покачав головой и расправив плечи. Едва сдержав радостный писк, я широко улыбнулась и тут же недовольно дернула носом, на самый кончик которого упала холодная капля. Судя по затянутому тяжелыми тучами небу, мы имели все шансы попасть под сильный дождь, однако вспыхнувшее было сожаление я тут же затолкала поглубже. Ну, уж нет, жалеть о том, что сделала, я не хочу и не буду. — Но я требую, чтобы ты постоянно была у меня на виду. Держись поближе, что бы ни случилось, не отлучайся далеко и надолго. И никаких больше ночных прогулок по лесу, ясно?

Мужчина многозначительно покосился на кусты, в которых я пару минут назад столь рьяно рылась, и я, покраснев от смущения, лишь согласно кивнула.

— Спасибо тебе, — произнесла неуверенно, теребя длинную цепочку медальона.

— Надеюсь, мне не придется об этом жалеть, — хмыкнул в ответ Странник, после чего окинул взглядом мои вещи, валяющиеся на земле. Без особого труда вытащил из-под корней меч, повертел его в руках, что-то тихо буркнув себе под нос, и похлопал меня по плечу. — Как я понимаю, превращаться в человека в присутствии остальных ты не хочешь.

— Пока, — кивнула я, радуясь, что мужчина понимает меня правильно. Отвела взгляд, чувствуя себя неловко, и тихо кашлянула, поморщившись от очередной капли, скатившейся за шиворот.

— Может, это и к лучшему, — пробормотал Арагорн, и тут же тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение. — Превращайся обратно, я заберу твои вещи. Так и быть, попридержу их у себя. Волк ты у нас и так не слишком похожий на других, а с мечом на спине и вовсе будешь выглядеть странно.

Не согласиться со Странником было невозможно, поэтому я, согласно кивнув, опять полезла в кусты, на ходу стягивая с себя рубаху и сапоги. Холодный ветер трепал волосы и обжигал кожу, то и дело в темноте я натыкалась на острые ветки и взбивала ногами сухие листья, а с губ срывались тихие ругательства. Вздрогнула всем телом, ногой оттолкнув сброшенную одежду, а после скорчилась от боли, когда по мышцам пробежалась сильная судорога. Дыхание перехватило, из груди вырвался стон, и я даже не заметила, как рухнула на колени, кажется, разбив их в кровь.

— Илва, ты в порядке? — встревожено позвал меня Арагорн, впрочем, по-прежнему старательно отворачиваясь и даже, кажется, прикрыв глаза. Подобная вежливость выглядела необыкновенно мило, даже очаровательно, и я, не сдержавшись, шмыгнула мимо него из кустов, легко скользнув хвостом по мужской руке. — Теперь тебе, кажется, теплее, чем многим.

Я тихо фыркнула, после чего согласно кивнула, наблюдая за тем, как Странник, собрав мои вещи в мешок, затянул горловину, забросил на плечо ножны с мечом и повернулся ко мне.

— Пойдем, нам следует вернуться на поляну, пока никто не пошел смотреть, где мы с тобой пропали, — протянув руку, мужчина на мгновение замер, глядя на меня неуверенно, а после, словно не сдержавшись, легко потрепал меня за ушами, тут же убрав пальцы и дернув уголком губ в подобии улыбки. Покосившись на мужчину с заметным скептицизмом, я не сдержалась и издала короткий звук, похожий на лающий смех.

Почему-то сейчас, когда Арагорн знал почти всю, пусть и видоизмененную правду, мне стало намного легче.

Оглядевшись и убедившись, что мы ничего не забыли, мужчина первым направился к нашим спутникам, что-то тихо напевая себе под нос, а я, отряхнув налипшие на шерсть листья и траву, бодро засеменила за следопытом, старательно огибая медленно образующиеся лужи. Дождь постепенно усиливался, и пусть сквозь густую крону пробивались далеко не все капли, к тому моменту, как мы вновь оказались на поляне, я уже успела достаточно намокнуть. Листья над головой шумели, заглушая все остальные звуки, но я все равно вздрогнула, когда совершенно неожиданно слух уловил громкий храп спящего гнома.

Впрочем, судя по тому, как сладко спали остальные, им этот звук совсем не мешал.

Арагорн вновь устроился у своего дерева, положив мой мешок к своим вещам и закурив свою трубку, а я, пройдясь по небольшой поляне, попыталась выбрать себе место поудобнее. Хоббиты спали рядом, сладко посапывая и время от времени что-то бормоча во сне, тихо сопел возле разлапистых кустов Гэндальф, вздымая в воздух седую бороду, а светловолосый эльф устроился с ветреной стороны, и ложиться туда мне не хотелось.

Взгляд скользнул к спящему Боромиру, устроившемуся возле большого замшелого валуна поближе к костру, и я, увидев возле него неплохое, теплое и сухое местечко, безбоязненно приблизилась к воину. При моем приближении тот даже не проснулся, видать, здорово устал за весь день, а мне совсем не хотелось ему мешать. Стараясь ступать как можно осторожней, я опустилась на сухую траву, забравшись под густую крону разлапистого дерева, не позволяющего каплям дождя упасть на землю, свернулась клубком, пытаясь улечься как можно удобней, и шумно выдохнула, всматриваясь в знакомое лицо, находящееся невероятно близко. Глубокие морщинки разгладились, высеченные из камня черты смягчились, и выглядел сейчас Боромир спокойней и беззаботней, моложе, чем обычно. Почему-то это открытие меня невероятно позабавило, и будь у меня сейчас такая возможность, я бы обязательно улыбнулась.

Вместо этого я лишь тихонько вздохнула, поудобней устраивая морду на скрещенных лапах, и медленно закрыла глаза...