Волчье

Ривенделл был похож на гудящий, растревоженный улей, всегда исполненные спокойствия и размеренности Чертоги не выдерживали натиска творящегося вокруг безумия, а мягкосердечный, впечатлительный Линдир глотал целебные отвары, как простую воду, надеясь избавиться от преследующей его мигрени. Глядя на его страдальческое выражение лица, которое ни на мгновение не исчезало, я могла лишь сочувствовать мужчине и вместе с ним украдкой надеяться на то, что совсем скоро настанет тот день, когда многочисленные гости покинут, наконец, Долину.

Нет, конечно, мне было интересно понаблюдать и за шумными, веселыми гномами, многочисленные истории о которых оказались правдой, и за холодными, почти равнодушными эльфами Мирквуда, которые отличались от обитателей Ривенделла, и за настороженными, словно бы готовящимися к сиюминутному нападению недоверчивыми людьми, однако с их присутствием мой дом покинул покой, и я никогда бы не могла подумать о том, что когда-то мне будет его не хватать, — обычно, причинами головной боли Владыки Элронда и его приближенных становились мы с близнецами.

Тот самый совет, молва о котором тревожила каждого в Долине, прошел еще несколько дней назад, и пусть к обсуждению важных вопросов меня никто и не думал подпускать, кое-что мне в силу прирожденного любопытства и обостренного восприятия узнать удалось. Например, то, что участники совета пришли к единому соглашению о том, что Кольцо нужно уничтожить, и что ради этой великой цели было отобрано девять Хранителей, которые должны будут отправиться в свой страшный поход через пару недель. Меня не удивлял тот факт, что сопровождать Фродо, несущего Кольцо, вызвались Арагорн и кто-то из эльфов и гномов, а вот новость об участии полуросликов в этой затеи буквально поразила.

Видела я этих хоббитов, шныряющих по всему Ривенделлу с неподдельным восторгом в глазах — маленькие, шебутные, исключительно шумные и втихую покуривающие забористый табак, они не были похожи на бравых вояк, да и оружие вряд ли умели держать в руках, и для меня было загадкой, как они с такими умениями собираются живыми и здоровыми счастливо добраться до Мордора. Элладан с Элрохиром лишь тихо посмеивались, когда я поднимала эту тему в разговоре, а Арвен и вовсе отмахивалась, явно думая о чем-то другом.

В последнее время дева была сама не своя, утратила хорошее настроение и не желала даже разговаривать с кем-то, а я не пыталась залезть ей в душу, — названной сестре нужно было время, и я готова была ей его предоставить.

Тем более, что у меня были заботы куда важнее.

Пусть близнецы и не были в большом восторге от честно выигранного мною желания, и даже пытались всячески юлить и изворачиваться, однако когда дошло до дела, к исполнению своего долга они подошли со всей ответственностью. Непрерывно повторяя, что в военном деле самое важное — дисциплина да стойкая выдержка, эти живодеры повадились каждый день будить меня с первыми лучами солнца, без особых церемоний выливая мне в лицо холодную воду. Бодростью и звериной яростью на всю тренировку они меня обеспечивали, а заодно и прибавляли работы Элари, которой приходилось каждый день, скрипя зубами и беззвучно ругаясь, менять мокрую постель.

Для того, чтобы Элронд ничего не узнал и не отдал прямой приказ, нам приходилось углубляться в густой осенний лес, и на той самой округлой поляне, где я сорвала с дерева белоснежное знамя своей победы, близнецам удалось устроить самое настоящее тренировочное поле. У плотного частокола деревьев одиноко подмигивала нарисованным угольком кругом мишень для стрельбы, а под густым корневищем старого дуба я прятала тугой осиновый лук и колчан стрел, удобную одежду и обувь для тренировок, а так же изящный легкий серебристый клинок, который Элладан с Элрохиром подарили мне на первой нашей тренировке. С простой рукоятью и узким лезвием, оплетенным вязью древних рун, он удобно лежал в руке, становясь ее продолжением, и почти не чувствовался, когда я раз за разом поражала им утащенную из кузницы деревянную тренировочную мишень.

Разумеется, о том, чтобы сражаться на мечах взаправду, не было пока и речи, однако Элладан хвалил мои небольшие успехи, а Элрохир, смеясь, повторял, что для маленького волчонка это не так уж и плохо. Я же просто радовалась тому, что, наконец, могу заниматься тем, чем хочу, и пусть после каждой усердной тренировки мне казалось, что на дрожащие ноги я уже никогда не поднимусь, однако извечное упрямство раз за разом заставляло меня на рассвете скатываться с мокрой постели и плестись к миске для умывания. Зверь внутри меня, много лет спавший и лениво просыпающийся только во время редких прогулок по лесу, теперь радостно рвался из груди, вкусив сладкую свободу, и я иногда задумывалась о том, что не будь на мне то и дело нагревающегося амулета, сдерживающего превращения, из шкуры волка я бы так и не вылезала.

Очередное утро радовало глаз хмурым небом, затянутым тяжелыми тучами, и редким дождем, моросящим еще с середины ночи. Благодаря стараниям тех же близнецов, сегодня утром отправившихся к Элронду по какому-то срочному делу, проснулась я рано и без их помощи, несколько мгновений уныло посмотрела на пустынный внутренний двор, где в такую погоду никто прогуливаться не хотел, а после, оглянувшись на все еще закрытые двери покоев, решительно выскользнула из ночной рубашки, ежась от пробежавшего по обнаженным плечам ветра, наполненного запахом горьких полевых трав. Обычно в лес я отправлялась верхом с кем-то из братьев, а сейчас тащиться через всю Обитель к конюшням и седлать лошадь мне откровенно не хотелось, поэтому озорная мысль, мелькнувшая в сознании, показалась мне неплохой.

Решив таким образом, я на мгновение сжала в ладони свой медальон, с шумным вздохом прикрыла глаза и воззвала к волку, мирно дремлющему внутри.

По телу прокатилась горячая волна, алый камень на груди вспыхнул огнем, а сознание обожгло болью, когда животное, проснувшись, подняло морду, на которой ярко вспыхнули золотом хищные глаза. Звуки и запахи стихли, время застыло, а сквозь крепко сжатые зубы вырвался стон и я рухнула на колени, больно приложившись ими о холодный пол. Ногти болезненно заскребли по серому камню, спина выгнулась дугой, и на шее жалобно зазвенела серебряная цепочка, когда на смуглой коже начал пробиваться белоснежный мех. Конечности видоизменялись, кости словно ломались одна за другой, а мышцы болезненно сокращались, и дыхание камнем застыло в глотке, когда с губ вместо тихого скулежа сорвалось звериное рычание.

Превращение завершилось, боль ушла, и я с трудом поднялась на дрожащие лапы, чувствуя, как тело наполняется небывалой силой.

Настороженно оглянувшись на все еще запертую дверь и убедившись в том, что столь ранним утром никто не собирается нарушать мой покой, я поспешно затолкала лапой ночную сорочку под кровать, после чего потрусила к распахнутому балкону. Густая зеленая трава, все еще нетронутая осенним золотом, серебрилась холодной росой прямо под моими покоями, двор был по-прежнему пуст, поэтому я, не желая оттягивать неизбежное, порывисто оттолкнулась от пола, рванувшись вперед.

Сильные лапы мягко опустились на сочную зелень, мелкие капли росы влагой осели на теплой шерсти, и я, отряхнувшись, изо всех рванула к распахнутым воротам, ведущим на каменный мост, опасаясь, как бы меня не заметили, — о моей волчьей натуре в Ривенделле знали лишь Элронд, его семья и самые доверенные лица, для других я была просто обычно девочкой-сиротой, взятой Владыкой на воспитание, и подобное меня вполне устраивало. По крайней мере, не возникало лишних пересудов, а в спину не летели подозрительные шепотки, которые, вроде как, благочестивых эльфов были недостойны, но все же...

В лесу было довольно прохладно, мелкие капли, то и дело пробивающиеся сквозь густую крону, изрядно раздражали, а шерсть очень быстро из белоснежной стала темно-серой — многочисленная грязь, сухая трава и опавшие листья постоянно норовили прилипнуть к телу, как бы я ни пыталась, не могла выбрать пути, который был бы наименее грязен. В итоге, к тому моменту, как я сумела выбраться на знакомую поляну, меня невозможно было отличить от самого грязного дворового пса. Скептически осмотрев себя, насколько это было возможно, я лишь тяжело вздохнула, на какое-то мгновение малодушно решив, что один день ничего не меняет, однако тут же отогнала от себя эти мысли.

Ну, уж нет, раз я пришла тренироваться, то этим и займусь, незачем давать Элрохиру повод вдоволь надо мной посмеяться.

Одежда, вытащенная из-под корней бука, была почти насквозь мокрой, в сапогах хлюпала вода, и от отвращения хотелось тихо выть. Впрочем, я попыталась взять себя в руки, лапой разворошила оказавшийся не таким уж надежным сверток и обернулась в человека. Очередная вспышка боли, судорогой сведшая тело, нехватка дыхания, обжегшая легкие, и вот я уже спешно пытаюсь натянуть на голое тело отсыревшие вещи. Ощущение холодной влажной ткани было просто мерзким, однако жаловаться я не привыкла, справедливо рассудив, что согреться можно и во время тренировки.

Спутанные волосы, которые утром я так и не сумела разодрать, пришлось заплести в нечто, отдаленно напоминающее неопрятную косу, однако для меня главным было то, чтобы они не мешали, на остальное было наплевать.

Поблескивающий серебром меч удобно лег в ладонь, и я остановилась напротив тренировочной мишени, уже рефлекторно принимая правильную стойку, над которой мы с Элладаном и Элрохиром бились не один день. Жидкая грязь и опавшие листья, превратившиеся в одно сплошное месиво, разъезжались под ногами, холодные капли катились по лицу, изрядно отвлекая меня от цели, однако на подобные мелочи я не обращала внимание, полностью сосредоточившись на мече, медленно рассекающем воздух, словно приноравливаясь. Сузила глаза, оценив щербатую мишень, а после, на пробу, нанесла первый удар.

Мышцы еще изрядно ныли после вчерашней тренировки, однако с каждой прошедшей минутой, с каждым новым ударом острого лезвия, высекающего щепки с мишени, становилось намного легче, а боль отступала. Тело вспоминало знакомые, старательно изучаемые все это время движения, мокрые листья и трава разлетались во все стороны, подхваченные ветром, и я кружилась стремительным вихрем посреди большой поляны, старательно выверяя каждый свой шаг. Замкнутый внутри зверь рвался на свободу, подливал масла в огонь моего упрямства и громогласно рычал, заставляя двигаться все быстрее и быстрее, словно в каком-то смертоносном танце.

Волосы растрепались и то и дело лезли в глаза, ноги постоянно разъезжались на мокрой траве, однако сознание было необыкновенно ясным, и в этом самом сознании меня окружали бесконечные полчища Черного воинства, волнами накрывающего знакомую поляну. Я кружилась вокруг своей оси, наносила удары и уклонялась от вымышленных атак, и ни мгновения не стояла на месте, постоянно пребывая в движении. Скользила по земле, перекатывалась и поднималась на ноги, не обращая внимания на то, как пачкается одежда и становится влажной ткань, а сердце билось, будто безумное, грозясь выломать ребра. Дыхание сбивалось, в висках пульсировало, и я даже не замечала, как постепенно нагревающийся медальон, из последних сил удерживающий зверя, хлестко рассекает воздух вслед за каждым моим движением.

Окружающее меня пространство смазалось мутной пеленой, хищный блеск стали завораживал, и я, чувствуя, как вскипает кровь, изо всех сил нанесла удар по манекену.

Где-то совсем рядом под тяжелой подошвой треснула ветка.

Неправильно проведенный выпад тут же дал о себе знать болезненно хрупнувшим запястьем, по которому прокатилась огненная волна, громко зазвеневший меч выпал из мгновенно ослабевшей руки, а я, сдержав болезненный вскрик, рванулась от неожиданности, повернувшись лицом к источнику звука и едва сдержавшись, чтобы не оскалиться. Сфокусировавшийся взгляд скользнул по деревьям, подмечая темную фигуру в нескольких шагах от меня, а дыхание буквально перехватило, когда я узнала в своем непрошенном зрителе того самого мужчину, который несколько дней назад стал причиной непонятного приступа, сковавшего мое тело и разум.

Лорд Боромир, старший сын наместника Гондора, как и остальные гости Ривенделла, был приглашен Элрондом на состоявшийся совет, и, как мне удалось выяснить немного позже, также изъявил желание отправиться вместе с Фродо к Мордору, чтобы уничтожить Кольцо. На этом, собственно, мои познания об этом мужчине заканчивались, потому что сам гондорец за все проведенное в Имладрисе время старался держаться в тени и не привлекать к себе чьего-либо внимания, словно бы наслаждаясь одиночеством, а я слишком заботилась о своем душевном равновесии, чтобы подойти к нему и заговорить.

Та странная, необъяснимая реакция на совершенно незнакомого мужчину меня буквально потрясла, в душе царили полнейший раздрай и смятение, а память, словно издеваясь, то и дело подбрасывала мне образ выразительных серых глаз, так похожих на тяжелое, грозовое небо. Я не понимала, почему этот мужчина вызвал у меня такую смесь противоречивых эмоций, я отчаянно пыталась удержать себя в руках, а медальон в тот день нагрелся до такой степени, что почти полностью прожег тонкую ткань нового платья. Мне казалось, что я схожу с ума, Владыка Элронд встревожено вопрошал, все ли со мной в порядке, а я, лишь отмахнувшись от мужчины, почти всю ночь провела без сна и покоя в огромной библиотеке Обители, выискивая в старинных свитках и тяжелых книгах ответы на интересующие меня вопросы. К сожалению, об оборотнях и их особенностях мне удалось мало что узнать, мой народ всегда был скрытен и предпочитал уединенный, почти затворнический образ жизни, и я раньше никогда бы даже не подумала, что меня может так огорчить отсутствие поблизости моего сородича.

Возможно, хотя бы он мог объяснить мне, почему образ незнакомца ворвался даже в тревожный сон, которым я забылась под утро.

Впрочем, даже это было куда лучше, чем та крупная дрожь, охватившая тело, когда столкнувшись с куда-то спешащим Боромиром на следующий день в коридоре, я всего лишь на мгновение почувствовала исходящий от него запах. Мужчина пах походным костром и закаленной сталью оружия, терпкостью полевых трав и холодной влагой гремящей над головой грозы, и я даже не сразу сообразила, что буквально застыла посреди коридора, жадно втягивая в себя этот запах и не обращая внимания на то, что гондорец уже давно скрылся где-то за поворотом. Руки дрожали, ярящийся зверь рвался на свободу, тянул вслед за туманным шлейфом аромата, и лишь огромным усилием воли я заставила себя развернуться и почти бегом броситься в противоположную часть Чертогов. Терпкий запах, кажется, пропитал всю Обитель, спастись от него было невозможно, куда бы я ни пошла, и мне до помутнения в глазах хотелось, чтобы странный мужчина поскорее покинул мой дом и не заставлял прятаться в тени, жадно выискивая его взглядом среди других.

За эти дни мы с ним ни разу не столкнулись лицом к лицу, и уж точно я не ожидала, что этим ранним утром Боромир окажется в густом лесу на скрытой от любопытных взглядов поляне.

Кажется, я слишком сильно увлеклась тренировкой, если пропустила его приближение и позволила застать себя врасплох. Еще и умудрилась опозориться, совершенно бездарно уронив меч на землю.

Почему-то от этой мысли невольно заполыхали уши, и я порадовалась тому, что и так успела раскраснеться от тяжелых упражнений.

— Прошу прощения за то, что напугал вас, — грудным, немного хриплым голосом произнес гондорец, а после, кажется, весьма раздосадованный тем, что его заметили, шагнул вперед, прекрасно понимая, что разговаривать из тени не слишком вежливо. — Меня зовут...

— Я знаю, кто вы, лорд Боромир, — внезапно даже для самой себя перебила я мужчину и заметила, как он удивленно приподнял брови. — Вы гость Владыки Элронда и один из девяти Хранителей Кольца Всевластия.

Голос не дрожал, звучал уверенно и ровно, и я даже позволила себе довольную улыбку. Мысленную, разумеется, потому что в реальности, наверное, я больше напоминала испуганного лесного зверька, медленно отступая в защитную тень растущих где-то за спиной деревьев. Не то, чтобы я боялась мужчину или чего-то опасалась, однако в его присутствии чувствовала себя абсолютно неуверенно и беззащитно, как ребенок, вскинувшийся зверь почему-то все норовил вырваться на свободу и заполнить инстинктами отчаянно удерживаемое сознание, и от усердия мне пришлось даже прикусить губу в надежде на то, что физический дискомфорт поможет с контролем. На предупредительно нагревшийся медальон надежды не было никакой.

Боромир немного нахмурился после моих слов, внимательно изучая меня пронзительным взглядом серых глаз, а после вдруг совершенно неожиданно улыбнулся, от чего сразу посветлело суровое лицо. Что-то внутри меня тут же пришло к выводу, что улыбка мужчине необыкновенно идет.

— А я, кажется, знаю вас, — задумчиво хмыкнул он, рассматривая меня со все возрастающим интересом. — Вы леди Илва, воспитанница Владыки Элронда. Мы с вами уже встречались несколькими днями ранее, но я так и удостоился чести быть представленным вам лично.

— И поэтому вы решили поджидать меня в лесу на рассвете? — дернула я уголком губ в улыбке, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается. Знакомый запах, исходящий от мужчины, окутал теплым облаком, согрел и взбудоражил кровь, а еще подарил какое-то странное, иррациональное чувство защищенности. Привыкшая стоять за себя самостоятельно, я была к подобному не готова, и совершенно не знала, как нужно реагировать.

Наверное, уж точно не таращиться на гондорца широко распахнутыми глазами, тем более, что он, кажется, ничего необычного не замечал. Стоял себе, как и прежде, и улыбался, немного склонив голову набок, от чего рыжеватые волосы, подхваченные озорным ветром, рассыпались по плечам.

— На самом деле, мне не спалось, и я решил потратить время с пользой и подышать свежим воздухом. Не ожидал встретить здесь кого-либо, да еще и при таких обстоятельствах, — пронзительный взгляд Боромира скользнул к мишеням за моей спиной, выхватил валяющийся на траве меч, а после вернулся к моему лицу, и я вновь почувствовала, как перехватывает дыхание. — Почему вы тренируетесь здесь, леди Илва? Кажется, в Ривенделле есть специально оборудованные для этого места, разве нет?

— Места, может, и есть, — я беззаботно пожала плечами, а после, чтобы скрыть смущение, поспешно подхватила свое оружие, чувствуя, как уши вновь заполыхали. Запястье поспешило напомнить о себе неприятной, ноющей болью, и я с тоской подумала о том, что тренироваться без присмотра братьев было не лучшей моей идеей. — Владыка весьма... категорично относится к моему желанию научиться владеть оружием, поэтому приходится идти на определенные ухищрения.

— Мне кажется, в данном случае Владыка абсолютно прав, — в хриплом голосе засквозила сталь, заставившая меня взглянуть на мужчину внимательней, и он, словно в ответ, дернул подбородком, недвусмысленно указывая на мое запястье, которое я все еще прижимала к груди. — Война это мужское дело, и женщинам совершенно ни к чему уметь держать в руках меч, — Боромир мимолетно взглянул мне в глаза, заметив, как я подобралась для достойного ответа, и абсолютно обезоруживающе улыбнулся, вновь смутив меня неподдельной тревогой, вспыхнувшей на стальном полотне светлой радужки. — Позвольте мне помочь.

Не дожидаясь моего ответа, гондорец порывистым, резким движением подался вперед, и я даже не успела заметить, как он уже был возле меня, глядя сверху вниз с высоты всего своего немаленького роста. Мысленно оценив ширину его плеч, я тут же судорожно сглотнула, чувствуя себя маленькой букашкой в компании матерого хищника, и лишь вздрогнула всем телом, когда теплые, немного грубые пальцы легко скользнули по моей руке, неприкрытой задравшимся рукавом измазанной землей и травяным соком рубашки. По коже пробежались мурашки, совсем некстати я вспомнила о собственном потрепанном, совсем непрезентабельном внешнем виде, однако Боромир был полностью сосредоточен на моем чуть припухшем запястье, обхватив его своими широкими ладонями и что-то неслышно пробормотав себе под нос. От легкого нажатия я зашипела сквозь зубы, почувствовав острую вспышку боли, но тут же притихла, перехватив внимательный взгляд серых глаз.

— Кажется, у вас вывих, — безрадостно констатировал Боромир, глядя на меня с плохо скрываемой жалостью. Кажется, он всего лишь за пару минут нашего знакомства окончательно убедился в моей полнейшей бесполезности и беспомощности. — Нужно вправить.

— А вы разве лекарь? — с подозрением поинтересовалась я, пытаясь как можно незаметней отобрать свою лапку у мужчины, который по моему скромному мнению подошел слишком уж близко. От прикосновений горячих грубых пальцев тело словно обжигало, мерзкий медальон нагрелся, судя по ощущениям, добела, и такое положение дел мне совсем не нравилось. От наполняющего легкие воздуха кружилась голова и дрожали ноги, а сознание медленно завлекало туманом, и мне сейчас отчаянно хотелось обратиться в волчицу и бежать, куда глаза глядят.

Или нет?

— Я воин, леди Илва, — в негромком голосе звучала искренняя насмешка, и я тут же поджала губы. — И с подобными повреждениями обязан уметь справляться, без этого не обойтись.

— И все же, я считаю... — упрямо начала я, решительно отступив на шаг (и нет, со стороны это не было похоже на позорный побег) и собираясь вырвать свою конечность из рук Боромира, однако в следующее мгновение мужчина как-то странно дернулся, запястье подозрительно хрустнуло, и я буквально взвыла от боли, чувствуя, как закипели на ресницах предательские слезы.

Гондорец тут же отодвинулся, порывистым движением выхватив из кармана белоснежный платок, и пока я тщетно пыталась справиться с охватившими меня эмоциями и придумать, как достойно отреагировать, умело перевязал мне поврежденную руку, затянув достаточно крепко, но не больно. Довольно улыбнулся, явно гордый проделанной работой, отпустил, наконец, мою многострадальную лапку и отошел, вновь взглянув в глаза. И я как-то даже не заметила, что тщательно подогреваемая злость испарилась без следа, уступив место уже, кажется, привычному смятению.

— Думаю, лекарю, все же, показаться стоит, — неожиданно заботливо произнес Боромир, по-прежнему не замечая, какое воздействие оказывает на меня. Судя по всему, он действительно ничего странного и неправильного во всем происходящем не видел.

— Спасибо за помощь, — негромко пробормотала я, кашлянув, чтобы выровнять неожиданно задрожавший голос. Неловко вытерла влажные ладони о ткань изгвазданной рубашки, переступила по земле, и тут же поспешно отвела взгляд, когда гондорец озорно хмыкнул в ответ:

— Не за что, леди Илва. Всегда приятно помочь красивой девушке, — вновь обведя почти равнодушным взглядом мою тренировочную площадку, Боромир все тем же безукоризненно вежливым тоном предложил, — раз уж вы со своей рукой все равно не сможете ближайшие пару дней управляться с мечом, полагаю, тренировка на сегодня окончена. Если так, я могу вас подвезти. Кажется, вы пришли в лес на своих двоих.

Вообще-то, на своих четырех, но об этом я по понятным причинам упоминать не стала, совсем не желая пугать или тревожить мужчину никому ненужной правдой. Нахмурилась, недоверчиво поглядывая на своего неожиданного собеседника, после чего призналась самой себе, что выбора у меня, как такового, нет. Если я откажусь пойти с ним, Боромир еще, чего доброго, останется здесь, а обращаться при нем я совсем не собиралась. Как, впрочем, и возвращаться в Чертоги пешком. Мысли о размытой грязи на дороге совсем меня не прельщали, а так я хоть могла доехать верхом, с комфортом, можно сказать.

Решив таким образом и тщательно скрывая колотящую тело дрожь, я благосклонно кивнула, одарив Боромира одной из тех вежливых, приветливых улыбок, которым меня научила Арвен, повторяющая, что нужно уметь произвести на собеседника, пусть даже и незнакомца, хорошее впечатление.

— Почту за честь, лорд Боромир.

Надежно завернув свой клинок в отрез темной ткани, я полезла прятать его в свой тайник, пытаясь не обращать внимания на внимательный, чуть насмешливый взгляд гондорца, по-прежнему околачивающегося рядом. Сложив руки на груди, мужчина наблюдал за мной с неподдельным любопытством, и такое чрезмерное внимание буквально провоцировало на всякие глупости и нелепые случайности вроде валяния в грязи, падения на землю и тому подобное. Сохранить гордость и чувство собственного достоинства хотелось невероятно, поэтому каждое свое движение я выверяла очень тщательно, стараясь не покраснеть еще больше, тем более, что мое лицо и так уже, наверное, напоминало перезрелый помидор. Подобных чувств я никогда раньше не испытывала, не знала, чего можно ожидать дальше, и это мне совсем не нравилось.

Дождавшись, пока я закончу собираться и выжидательно уставлюсь на него, Боромир коротко кивнул, а после протянул мне руку, предлагая свою поддержку, однако я, пусть и немного неловко, сделала вид, будто ничего не заметила, решительным шагом направившись прямо к деревьям? — все равно ведь тонкий слух уловил нетерпеливое фырканье оставленной на тропе лошади, которая недовольно перебирала тонкими ногами и то и дело мотала головой. Дождь к этому моменту уже стих, тонкие солнечные лучи неуверенно пытались пробиться сквозь седые тучи и густые кроны желтеющих деревьев, однако на листьях все еще поблескивали хрустальные капли, и к тому моменту, когда из непроходимой чащи я выбралась на свободную, размытую дождем тропу, мою одежду можно было смело выжимать.

А лучше — просто выбросить прочь, исходя из ее плачевного состояния.

Украдкой изучив свой исключительно непрезентабельный вид, я тяжело вздохнула и попыталась как можно незаметнее оттянуть от тела влажную ткань, которая неприятно липла к коже.

Следующий за мной по пятам Боромир, словно и не заметив плачевного состояния моих одеяний, легко распутал привязанный к дереву повод и порывистым движением вскочил на коня, придержав его, когда тот вновь недовольно мотнул головой. Широкая ладонь опять возникла перед моим лицом, и в этот раз я покорно позволила втянуть себя в седло. Спина натолкнулась на широкую горячую грудь, надежная сильная рука легла мне на живот, и я тут же подобралась, как зверь перед прыжком, чувствуя, как судорожно затрепетало в груди сердце. Сжатые кулаки побелели от напряжения, и я, прикрыв глаза, постаралась дышать как можно размеренней, чтобы усмирить вновь взвившегося на лапы зверя. Горячее дыхание обожгло макушку и взъерошило волосы, а в следующее мгновение я даже не заметила, как лошадь, повинуясь своему всаднику, бросилась вперед по тропе.

Я часто ездила на лошадях с Элладаном и Элрохиром, когда-то в детстве — и с самим Элрондом, и, в общем-то, чувствовала себя в такой ситуации вполне комфортно, насколько комфортно вообще может чувствовать себя волк, вынужденный довериться коню, однако сейчас все было совершенно по-другому, и я едва сдерживала порывы сорваться вниз и убежать как можно дальше. Нет, на первый взгляд, все было в порядке, Боромир уверенно правил лошадью, одновременно с этим придерживая меня за талию, чтобы я не свалилась под ноги несущегося по тропе коня, и ему было совсем невдомек, как сильно жжет чертов медальон. Влажная ткань тренировочной рубахи совсем не защищала, а мельком взглянув на искристый алый камень, я заметила, как он ярко полыхает огнем, сдерживая рвущиеся на волю инстинкты. Я понимала, что это совсем не нормально, как понимала и то, что не до конца усмиренный мною волк не должен взять верх над разумом, потому что просто не знала, что может произойти в таком случае.

В своих рассказах о моем народе Элронд никогда не упоминал о подобных вещах, и сейчас впервые я боялась собственной природы, пытаясь отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о близком присутствии мужчины, посягнувшего на мой покой.

Лошадиные копыта звонко простучали по каменному мосту, я не сдержала облегченного вздоха, увидев знакомые распахнутые врата, однако стоило нам только влететь во двор, вздымая вверх опавшие золотые листья, как все облегчение ушло в небытие, — тяжелый взгляд Владыки ничего хорошего не предвещал.

Боромир, заметивший высокую фигуру темноволосого эльфа, попридержал коня, заставив его покорно остановиться, после чего ловко спрыгнул на землю, тихо звякнув тяжелыми сапогами.

— Мое почтение, Владыка Элронд, — учтиво кивнул он, приветствуя повелителя долины Имладрис, и тот, вежливо улыбнувшись в ответ, перевел на меня недовольный взгляд, от которого сразу же захотелось где-нибудь спрятаться. Я невольно вспомнила о том, в каком виде предстала перед эльфом, и от этого было стыдно.

— Как я вижу, с леди Илвой вы познакомиться уже успели, — негромким, вкрадчивым голосом произнес Элронд, однако мне показалось, будто он закричал. Тонкие губы были плотно поджаты, и я понимала, что меня ждет крайне неприятный разговор.

— На самом деле, это было довольно забавно, — Боромир повернулся ко мне, помогая спешиться, попридержал под руку, убеждаясь, что я твердо стою на земле, а после позволил отступить на несколько шагов. От пристального внимания мужчины по-прежнему было неуютно, и я, сама того не ведая, отодвинулась от воина подальше. В такой ситуации даже компания недовольного моим поведением Владыки была предпочтительней. — Я повстречал леди Илву в саду, и она благородно согласилась сопроводить меня в утренней прогулке по лесу. Жаль только, что дороги размыло, и я не сумел помочь леди, когда она неловко поскользнулась на мокрой траве. Запястье я вправил, но лекарю показаться лишним не будет.

Услышав слова Боромира, я удивленно вскинула брови, совсем не ожидая, что мужчина будет меня выгораживать, однако тот, словно и не замечая моей реакции, уверенно смотрел прямо на недоверчиво прищурившегося Элронда. Я тоже взглянула на эльфа, пытаясь придать своему лицу как можно более серьезный вид, чтобы у Владыки не возникло даже мысли о том, что мы врем, и мужчина только тяжело вздохнул в ответ, прекрасно понимая, что ничего другого он от нас не дождется. Хотя, если исходить из его прищуренного взгляда и глубокой складки на лбу, в мою полную невиновность он совсем не верил, как и в то, что ранение у меня серьезное. В конце концов, он знал, сколь быстро на мне заживают раны, и понимал, что вывихнутое запястье не проблема, лишь досадная неприятность, не более.

— В таком случае, этим стоит заняться незамедлительно, — с тихим вздохом произнес Элронд, едва заметно покачав головой. — Благодарю за помощь, Боромир. Нам необходимо обсудить кое-что, касающееся похода, Арагорн и Митрандир уже ожидают нас, а леди Илву, — все тот же пронзительный взгляд Владыки обратился ко мне, заставив потупиться, — искала моя дочь.

— Тогда я пойду к ней, — сразу же поняла я намек, вполне довольная тем, что неприятный разговор откладывается на неопределенное время, а после, уже приготовившись бежать в свои покои, нашла в себе храбрость и силы, чтобы остановиться и оглянуться на Боромира, поглаживающего лошадь по морде. Взгляд серых, похожих на грозовые тучи глаз пересекся с моим, и у меня перехватило дыхание, когда мужчина широко мне улыбнулся, уже знакомым движением чуть склонив голову набок.

Пальцы отозвались теплой дрожью, и я поспешно сжала их на подоле широкой рубахи.

— Спасибо за помощь, лорд Боромир, — мягко произнесла я, стараясь, чтобы он уловил в моем голосе намек. В конце концов, я благодарила его не только за то, что он помог мне вернуться в Ривенделл, но и за то, что он прикрыл меня перед Элрондом.

Судя по лукавому блеску, тут же вспыхнувшему на сером полотне, мужчина понял меня правильно.

— Был рад познакомиться, леди Илва, — почтительно склонил он голову, согревая бархатом хриплого голоса, и я, наверняка покраснев до корней волос, решительно направилась к себе, мысленно приказав не оборачиваться.

И нет, короткий взгляд, брошенный мне в спину, меня совсем не волновал...