Волчье

Острая ветка, скрытая сочной зеленой травой и опрометчиво незамеченная поверхностным взглядом, распорола переднюю лапу. Резкая вспышка боли прокатилась вверх, разливаясь по всему телу, алыми брызгами окрасились молодые побеги растущего рядом цветка, однако я лишь с шумом втянула в себя воздух сквозь зубы, стараясь не сбиться с взятого темпа. Где-то далеко-далеко позади все еще гналось за мной эхо перестука лошадиных копыт, а душа рвалась вперед, к золотому просвету, виднеющемуся в густой зелени растущих вокруг деревьев.

В голове набатом билась лишь одна мысль — сегодня мне ничего не помешает одержать желанную победу.

Мягкий мох пружинил под лапами, облегчая быстрый бег, ловкое тело без труда огибало то и дело вырастающие перед самым носом деревья и кусты, а где-то над головой громко кричали потревоженные птицы, срываясь в бесконечно-синее небо, на котором не проплывало ни единого облачка. Середина осени, пусть и была прохладной, однако отличалась едва теплыми лучами яркого солнца, заливающего округу своим светом и золотящего медленно желтеющую листву. Драгоценными реками расплавленного золота омывали серые скалы шумные водопады, озорной ветер разносил по воздуху пряные ароматы полевых трав и поздних цветов, а кружащие в причудливых танцах опавшие листья невесомым покрывалом согревали медленно засыпающую землю.

Уставшая природа готовилась к долгому, холодному сну, а я с некоторой опаской ожидала наступления холодов, — снег и морозы никогда не были мне верными друзьями, а в тревожных снах то и дело вспыхивали серебряными искрами обжигающие лицо снежинки.

Очередная подлая ветка, замеченная лишь в последний момент, хлестко скользнула по морде, заставив зло зарычать, и я стремительно пригнулась, белым вихрем проносясь под печально склонившимся деревом. Сердце гулко грохотало где-то в горле, разгоняя кровь по разгоряченному телу, мышцы приятно сокращались и ныли от нагрузки, лишь подталкивая к тому, чтобы ускориться еще сильнее, а лапы двигались так быстро, что нехитрые движения и вовсе размазались в воздухе, словно размытая краска на холсте. Ветер, бьющий прямо в глаза, доносил с далеких долин сочные запахи медленно увядающих цветов, а маленький желтый листок, подхваченный в воздух, неожиданно оказался прямо на кончике влажного черного носа.

Чихнув от неожиданности и едва не сбившись с шага, я недовольно фыркнула, на мгновение прислушавшись к тому, что происходит вокруг.

Оглушительно пели в густых кронах птицы, где-то там, вдали, гремели л

едяными потоками шумные водопады, а знакомый перестук копыт... так, а почему это он так близко вдруг оказался?!

Раздосадованная тем, что пропустила столь важные изменения, я на бегу оглянулась, всматриваясь в густую чащу, остающуюся позади, вновь уловила постепенно приближающийся звук, доносящийся откуда-то из-за плотной стены деревьев, а после хищно оскалилась, чувствуя, как вскипает в венах кровь. Ну, раз уж они беззаботно летят по протоптанной лесной тропе, уверенно отбирая у меня шансы на победу, то почему я должна нестись посреди густого леса? Пусть уж тогда условия будут равными!

Решив таким образом, я молниеносно сменила траекторию своего движения, и, обогнув густой куст волчьей ягоды, рванула прямо к деревьям, за которыми, если приглядеться, можно было рассмотреть узкую пыльную тропинку, ведущую аккурат к мосту через Бруинен. Этой тропой пользовался мало кто из чужих, я и сама наткнулась на нее почти случайно во время долгих блужданий по лесу, и теперь была абсолютно уверена, что ошибка исключена, — никто чужой это точно не мог быть, а это значило, что мне следовало поторопиться, если я не хотела проиграть, как в прошлый раз.

Ловко перепрыгнула небольшой овраг, пронеслась под низкими ветками молодого деревца, а после вывалилась, по-другому не скажешь, прямо на тропу, почти под копыта стрелой летящего коня.

Гнедая лошадь испуганно взвилась на дыбы, разорвав ленивую тишину раннего утра громким ржанием, до меня донеслось грубое ругательство, брошенное потревоженным всадником, однако я уже не обращала на это никакого внимания, — лишь одного взгляда мне хватило для того, чтобы понять, что я, все-таки, ошиблась. Уж кого-кого, а белоснежных гордых меарасов я от обычных лошадей легко отличу. Незнакомый всадник тут же потерял для меня всякий интерес, и я изо всех сил рванула дальше по дороге, успев заметить только серебряную вязь на темно-зеленой ткани походного плаща и спутанные волосы, на солнце отливающие медью. Коварный, почти незаметный поворот направо заставил меня вильнуть в сторону, скрываясь в тени густых деревьев, и все лишние мысли из головы поспешно вытеснила единственная мысль о победе.

На громадную, почти идеально-круглую поляну я вылетела неожиданно для самой себя, успев затормозить в последний момент, чтобы не понестись мимо. Заскользившие по траве лапы подняли в воздух целый ворох золотых и алых листьев, до этого мирно лежащих на земле, а взгляд тут же выхватил белоснежный платок, повязанный на ветку одного из деревьев и резко выделяющийся на фоне ярких осенних красок. Вновь прислушавшись к окружающим меня звукам, я поспешно приблизилась к дереву, опираясь на него передними лапами, а после этого бережно, стараясь не повредить, стянула вышитый золотой нитью платок зубами. Замершее на мгновение сердце вновь понеслось галопом, заставляя голову кружиться, а виски пульсировать, однако щемящую, почти детскую радость этого омрачить не могло.

Наверное, не будь я сейчас волком, громко засмеялась бы от охватившего меня ликования.

Мелко задрожала под лошадиными копытами земля, сорвавшийся с густых крон ветер донес до меня нетерпеливое фырканье лошадей, а едва я успела оглянуться, как на поляну один за другим вылетели высокие тонконогие меарасы, несущие на своих спинах двух всадников. Высокие, темноволосые и поджарые, они были похожи друг на друга до такой степени, что их не различал почти никто, кроме их отца. Я и сама, признаться честно, потратила много времени для того, чтобы этому научиться, и, в результате, не нашла лучшего выхода, чем самой приложить к этому руку. В результате, наручи Элладана оплетала тонкая вязь крепкой нити, мерцающей приглушенной изумрудной зеленью, а на темной ткани наручей Элрохира притягивала взгляд бездонная сапфировая синева.

— Смотри, брат, настал тот день, когда малышка Илва сумела, наконец, обогнать самых быстрых лошадей Имладриса, — весело произнес старший из сыновей Владыки Элронда, хитро взглянув на меня серыми глазами. Знакомое до малейшей черточки лицо преобразилось от широкой улыбки, и я не удержалась от того, чтобы озорно махнуть в ответ пушистым хвостом.

— В таком случае, нам не остается ничего, кроме как признать свое поражение, — с тем же теплым озорством в голосе поддержал брата Элрохир, потянувшись к седельной сумке. Вытащил из нее плотный сверток из темной ткани, а после, склонившись вниз, протянул его мне. — Думаю, пора возвращаться, если мы не хотим, чтобы отец узнал о наших перегонах.

В словах мужчины была доля правды, поэтому я, послушно потрусив к братьям, перехватила зубами сверток, убедившись в том, что честно выигранный платок останется при мне, а затем, на всякий случай смерив друзей укоризненным взглядом, бодро направилась к ближайшим густым кустам. В спину меня подгонял громкий синхронный смех, однако я была уверена, что Элладан с Элрохиром подглядывать за мной уж точно не будут, — в конце концов, я была для них младшей названной сестрой, почти такой же родной и близкой, как Арвен, и за трепетную, теплую любовь я отплачивала им безграничной преданностью.

Стоило только зеленым ветвям с редкими вкраплениями позолоты надежно скрыть меня от чужого внимания, как я тут же выпустила на землю сверток и, рефлекторно оглянувшись, прикрыла глаза, чувствуя, как в груди нарастает знакомое жжение. Мигом ослабевшие лапы подогнулись, в ушах зашумела вскипевшая кровь, а сквозь зубы невольно сорвался тихий скулеж, который сдержать я не смогла. Холодная земля встретила меня неприветливыми твердыми объятиями, густой мех серебряными пятнами украсил опавшую золотую листву, а озорной ветер пробежался по обнаженным плечам, заставив вздрогнуть всем телом. С силой сжав тонкими непослушными пальцами серебряный медальон, холодящий грудь, я распахнула глаза, несколько мгновений привыкая к ощущению собственного тела.

Пульсирующее яркими красками зрение пришло в норму, обоняние, как и слух, немного притупились, а на плечи, стоило мне лишь немного приподняться на локтях, упали спутанные волосы.

Чувствуя привычно прокатившуюся по мышцам слабость, я с трудом поднялась на дрожащие ноги, морщась от боли в босых ступнях, в которые впивались мелкие сломанные веточки и сухие травинки. Болезненные, тяжелые превращения все еще были моей большой проблемой, чтобы сократить неприятные ощущения, я до сих пор пользовалась амулетом, облегчая свою участь, и, наверное, за это мне должно было быть стыдно. В моем-то возрасте вервольфы уже умели превращаться из человека в волка и обратно без проблем, необходимость в амулете отпадала у них еще в возрасте двенадцати-тринадцати лет, однако, в моем случае, все оказалось куда сложнее.

В конце концов, если судить справедливо, стаи и вожака, способных провести меня через этот трудный путь, в моей жизни не было.

Продолжая мысленно сетовать на свою нелегкую судьбу, я развязала сверток и огорченно цокнула языком, убедившись в том, что новое платье из мягкого, изумрудного шелка совершенно измялось. Приятная на ощупь ткань потеряла весь свой товарный вид, а на подоле обнаружилась еще и довольно большая прореха, — наверное, зацепила за ветку, когда снимала. Впрочем, другой одежды у меня все равно не было, да и особой щепетильностью к своему внешнему виду я никогда не отличалась, поэтому поспешно натянула на себя платье, чувствуя, как пробегает по коже дрожь от прикосновения прохладной ткани. Поправила подол, обула мягкие туфли, отряхнув ступни от налипших на них травинок, после чего, завязав на запястье выигранный платок и на ходу заплетая растрепавшиеся волосы в неряшливую косу, вышла на поляну к ожидающим меня братьям.

— Учтите, теперь вы просто обязаны исполнить мое желание, — напомнила я им, жмурясь от яркого солнца, пробившегося сквозь густые кроны. Отбросила непослушные пряди, упавшие на лицо, и многозначительно взглянула на Элладана, уповая на его старшинство.

— И чего же ты хочешь, волчонок? — глупое прозвище, данное мне Элрохиром еще с самого детства, никак не желало уходить в небытие, и даже спустя много лет, многие близкие только так меня и называли. Вот и сейчас младший сын Владыки Элронда, проказливо усмехнувшись, склонился ниже, с неподдельным любопытством глядя мне в глаза. — Новое платье? Или, может быть, красивый гребень? Хотя нет, дай угадаю, Арвен, кажется, что-то говорила о сладкогласом менестреле, покорившем твое сердце своими песнями этой весной. Как же его звали...

— Лэдаель, брат, — угодливо подсказал Элладан, совершенно не реагируя на мой возмущенный взгляд. Тщательно пряча вспыхнувшие румянцем скулы, я упрямо вскинула подбородок, для верности еще и сложив руки на груди.

— Я хочу научиться сражаться на мечах, — на зубах песком заскрипела старая обида — сколько бы я ни умоляла Элронда позволить мне обучаться военному делу, Владыка был непреклонен, и никто не смел пойти против его воли, даже его собственные сыновья.

Подобное отношение эльфов меня изрядно обижало, в конце концов, даже Арвен умела обращаться с мечом и луком, однако, как и братья, обучать меня не желала, а в одиночку я мало что могла сделать. Сейчас же у гордых братьев-близнецов просто не было выбора — соревнование у нас было справедливым, и выполнить мое желание они были обязаны.

— Думаю, это будет весьма проблематично, — почти равнодушно подметил Элладан, и вовсе не удивленный моей просьбой. Чего-то подобного он наверняка ожидал. Впрочем, не в привычках братьев было пасовать перед трудностями, поэтому темноволосый эльф лишь решительно выровнялся на спине своего меарха, задумчиво поглядел на меня и благодушно кивнул. — Но беспокоиться мы будем только тогда, когда об этом узнает отец.

— Если узнает, — флегматично отозвался Элрохир, и тут же тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. В стальных глазах сверкнул знакомый озорной огонь, и мои губы тут же растянулись в широкой усмешке, которую я даже не пыталась скрыть. Волчье чутье недвусмысленно намекало на грядущее веселье, и даже сердце у меня билось сильнее от осознания того, что впервые в жизни мое искреннее желание научиться постоять за себя, наконец, нашло свой отклик. — Что же, пора возвращаться домой, волчонок. Думаю, перед завтраком тебе не помешает переодеться и привести себя в порядок.

После этих слов я скептически осмотрела себя, подмечая все ту же смятую ткань, на которой темнели бурые пятна, — свежий порез на ладони все еще сочился кровью, а я, совершенно об этом не задумываясь, уже успела вытереть о ткань измазанные травяным соком и алыми разводами руки. В подобном виде, если мы хотели сохранить в тайне нашу утреннюю прогулку, являться пред светлы очи Владыки не стоило, поэтому я даже не стала спорить с эльфами, согласно вздохнув в ответ и приблизившись к нетерпеливо переступающим по траве меарасам. Элрохир подал мне руку, помогая взобраться на лошадь пред ним, учтиво придержал за талию, чтобы я не свалилась на землю и не сломала себе шею, а после мелодично свистнул, отдав команду коню. Белоснежный жеребец всхрапнул, недовольно мотнув головой, а после бросился с места в карьер, лишь зеленое полотно леса замелькало перед глазами.

Судорожно вздохнув, я крепче вжалась в грудь названного брата, вцепившись в его руку, все еще лежащую на моей талии, — ездить на лошадях я любила, однако в лесу, да еще и на такой скорости, гораздо больше доверяла собственным лапам, а не тонким ногам коня.

Ветер свистел в ушах, солнечные лучи лезли прямо в глаза, заставляя то и дело жмуриться, а растрепавшуюся косу холодный ветер рванул в сторону пепельным полотном. Элладан во весь опор несся немного впереди, опережая нас буквально на полтора корпуса, Элрохир старался не отставать от брата, а я лишь ниже пригибалась к лошадиной шее, то и дело отфыркиваясь от набивающейся в рот лошадиной гривы. Деревья постепенно редели, становилось светлее, а шум быстрых водопадов нарастал, и, обогнув большой скальный выступ, оплетенный мхом, мы смогли рассмотреть вдали, всего в паре лиг, раскинувшиеся на скалах чертоги Владыки Элронда, купающиеся в рассветных лучах. Несдерживаемый густой листвой утренний ветер промчался по земле пуще лошадей, подгоняя в спины, а вдали, на главном каменном мосту, ведущем в Обитель, я заметила четверку коней, несущихся во весь опор. Издали мало что можно было рассмотреть, я заметила только белоснежные шевелюры незнакомцев, однако абсолютно никакого интереса они у меня не вызвали.

Кажется, еще пару дней назад Владыка говорил что-то на счет важного совета, поэтому совсем не странно, что гостей в Ривенделле становилось все больше.

Горячащиеся меарасы спешно спустились по извилистой тропе к реке, простучали копытами по каменному мосту, а после ворвались через распахнутые ворота на задний двор, еще пустующий в такую рань. Выровнявшись на спине лошади, я огляделась по сторонам, а после повела носом, учуяв горький запах лекарственных трав, доносящийся откуда-то сверху. Подняв взгляд, я всмотрелась в резные изящные колонны на балконе второго этажа, где развевались на ветру легкие завесы из тончайшей органзы, после чего оглянулась на успевшего спешиться Элладана.

— Полурослик еще не очнулся? — полюбопытствовала я, и сама не став задерживаться на лошади. Вновь поддержавший меня Элрохир кивнул в ответ на мою благодарную улыбку и ласково погладил по морде тихо фыркнувшего меарха.

— Кажется, ему стало лучше, — пожал плечами старший сын Элронда, точно так же, как и я, уставившись на балкон второго этажа. — Отец с Митрандиром ведь от него ни на минуту не отходят, а уж их стараниями и мертвого поднять можно.

— Я бы и не удивилась, — согласно засмеялась я, признавая правоту названного брата.

Не смотря на то, что о предстоящем совете я почти ничего не знала, прирожденное любопытство усмирить было выше моих сил, и с того самого дня, как взмыленный Асфалот возвратился в Ривенделл с полуживым хоббитом вместо Глорфинделя, меня не покидало чувство надвигающихся неприятностей. Элронд на все мои вопросы загадочно молчал, привычно озорные и охочие до всяких шалостей Элладан и Элрохир как-то посмурнели и почти постоянно были заняты чем-то архиважным, и даже Арвен стала больше времени проводить либо в своих покоях, либо где-то в Чертогах. Кажется, куда больше ее сейчас интересовал темноволосый незнакомый мне мужчина, прибывший вместе с Глорфинделем и еще тремя хоббитами позавчера, а мне, знающей о происходящем, наверное, меньше всех в Ривенделле, ничего не оставалось, кроме как тенью бродить по Обители в тщетных попытках выяснить хотя бы что-то.

— Мы отведем лошадей в конюшни, а ты беги к себе, — улыбнувшийся Элрохир легко подтолкнул меня в спину. — Кажется, отец за завтраком хотел сказать что-то важное, поэтому не следует опаздывать. Мы и так задержались в лесу.

— Думаю, все дело в том, что вашим лошадям никак не угнаться за оборотнем, — легко пожала я плечами, а после, не дожидаясь реакции братьев, вихрем понеслась в свои покои, услышав лишь тихие теплые смешки, донесшиеся из-за спины.

Разумеется, слова мои были лишь шуткой, — мне бы и в голову не пришло сомневаться в выносливости и скорости благородных меарасов.

В столь ранний час коридоры Обители были пустынны, а те редкие эльфы, что встречались мне по пути, даже не успевали как следует присмотреться к смазанному зеленому пятну, несущемуся во весь упор по Чертогам. Лица, галереи и балконы мелькали перед взором, гулкое эхо отбивалось от стен, и я, едва не проскочив нужный поворот, на полном ходу врезалась в незамеченную мною светловолосую девушку, как раз собирающуюся войти в мои покои.

— Леди Илва! — воскликнула она, с громким грохотом уронив на землю кувшин для умывания. Свежая чистая вода расплескалась по полу, а темные, почти черные глаза уставились на меня одновременно с возмущением и недоверием. — Я пришла разбудить вас, но вы... Что с вашим платьем? А руки? О, Эру, вы же поранились!

— Не беспокойся, Элари, все в порядке, — улыбнулась я, тряхнув головой и вновь сдувая со лба непослушные пряди. Немного наивная и простодушная Элари появилась в Ривенделле пару лет назад, искала защиты, когда ее родную деревеньку вырезали разбойники, и Владыка великодушно позволил ей остаться здесь, предложив стать моей служанкой. Отказываться девушка не стала, а за все это время, проведенное подле меня, стала мне почти подругой, хотя и никогда не позволяла себе преступить черту. По ее мнению, господа и слуги не могли быть на равных, и сколько бы я ни пыталась убедить Элари в обратном, она до сих пор упрямилась. — Поможешь мне привести себя в порядок к завтраку?

Несколько долгих мгновений девушка молчала, укоризненно глядя на мою немного виноватую улыбку, после чего лишь сокрушенно покачала головой.

— Я сейчас принесу новой воды и помогу заплести волосы, — пробормотала она, подняв с пола кувшин и цокнув при виде огромной лужи. — Хвала Эру, я вчера подготовила два платья, словно знала, что так будет.

Продолжая сокрушаться себе под нос, Элари направилась прочь по длинному коридору, а я, тихо хмыкнув, толкнула дверь своих покоев, сразу же почувствовав охвативший меня запах горькой полыни, разложенной по всей комнате в маленьких светлых мешочках, и почти выветрившийся аромат терпких благовоний, которые я всегда зажигала по ночам. Арвен часто любила повторять, что чувствительность к запахам является моей слабостью, и я никогда с ней не спорила по этому поводу.

В конце концов, девушка была не так уж и неправа.

На то, чтобы привести себя в порядок, много времени мне не понадобилось. Новое темно-багряное платье выглядело куда опрятнее испачканного и измятого изумрудного, выигранный белоснежный платок надежно спрятался в маленьком потайном кармашке, напоминая мне о сегодняшней победе, а раненая ладонь успела уже затянуться, и теперь о глубоком порезе напоминала лишь тонкая светлая полоса, выделяющаяся на смуглой коже. При моем умении влипать в неприятности и раниться в самых неожиданных местах, ускоренная регенерация была настоящим подарком судьбы, не иначе.

По-прежнему тихо возмущающаяся моим поведением Элари помогла мне со шнуровкой на спине, а после отработанными уверенными движениями принялась раздирать гребнем спутанные пряди пепельных волос, которые слушаться решительно не хотели и при первом удобном случае норовили запутаться еще сильнее. Лично мне привести их в порядок никогда не удавалось, а вот у моей служанки был настоящий талант к этому, и несколько минут спустя моя шевелюра стала отдаленно напоминать что-то более-менее пристойное. Внимательно изучив отобразившуюся в зеркале физиономию, я скорчила себе рожицу и с чувством выполненного долга поднялась с мягкого кресла, на котором дожидалась конца персональной экзекуции.

Теперь и перед Владыкой не стыдно появиться.

— Илва, ты здесь? — короткий стук в дверь прервался едва слышным скрипом, а в мои покои заглянула Арвен. Вот уж кто выглядел настоящей леди — темноволосая красавица всегда приковывала к себе восхищенные взгляды, в Ривенделле ее просто обожали, а мелкий, несмышленый волчонок всегда терялся в тени дочери Владыки Элронда.

Впрочем, если быть абсолютно откровенной, подобное положение вещей меня совершенно не задевало, — моя жизнь мне нравилась и такой, а роскошным платьям и вниманию мужчин я всегда предпочитала пьянящую свободу.

— Доброе утро, Арвен, — поприветствовала я девушку, осторожно приподняв длинный подол, чтобы не наступить на него и не распластаться на холодном полу. Знаем, плавали. — Кажется, в Обители нынче неспокойно.

— На рассвете прибыли гномы, — легко пожала плечами эльфийка, и я понятливо усмехнулась — о гномах в Имладрисе слагали легенды, если по правде — не слишком приличные, поэтому совсем неудивительно, что и сейчас от гостей ждали чего-то эдакого. Странно, что мы с близнецами пропустили их прибытие. — Отец говорит, завтра состоится совет, дальше тянуть уже просто некуда.

— Что-то ведь происходит, да? — почти равнодушно спросила я, тщательно скрывая любопытство. В государственные дела и политику я никогда не вмешивалась, однако на душе в последнее время было неспокойно, и я хотела хоть как-то подтвердить или опровергнуть свои опасения. Второй вариант, разумеется, был предпочтительней, но обманываться я не привыкла.

А волчье чутье меня еще никогда не подводило.

— Тьма наступает, — в голосе Арвен не было ни страха, ни отчаяния, лишь непоколебимое, холодное спокойствие, от которого мне стало не по себе. По телу пробежали мурашки, и я лишь сильнее сжала пальцы на ткани платья. — Кольцо Всевластия, принесенное хоббитом в Ривенделл, должно быть уничтожено, но отец хочет узнать мнение остальных народов, поэтому и отправил послания в Гондор, Мирквуд и Эребор.

На несколько мгновений между нами повисла тишина, прерываемая лишь гулким эхом шагов, отбивающимся от стен. Арвен неспешно плыла по коридору, кивками и легкими улыбками отвечая на приветствия встреченных нами эльфов, а я, следуя за подругой, размышляла о ее словах, от неуверенности закусив нижнюю губу. Ситуация мне не нравилась, совершенно не нравилась, однако и поделать я ничего не могла, и это меня отнюдь не утешало. Тьма наступает... я знала, что значат эти слова, я знала, что грядет впереди, и пусть в жизни своей никогда не покидала безопасного Ривенделла, однако оградить меня от слухов, шепотом обсуждаемых прислугой и воинами, Владыка не мог. Я слышала об орках, все чаще нападающих на поселения, я слышала о нарастающей мощи Саурона, скрывающегося в Мордоре, и прекрасно понимала, чем это грозит всем нам.

В конце концов, однажды я уже успела столкнуться с Черным воинством, и эта встреча изменила всю мою жизнь.

Лорд Элронд никогда не скрывал того, что случилось тем страшным зимним днем двадцать лет назад, и когда я впервые поинтересовалась, почему отличаюсь от окружающих меня эльфов, мужчина рассказал, кем я являюсь на самом деле, и почему ему пришлось забрать меня к себе на воспитание. Большое поселение оборотней, моего народа, было разрушено и сожжено дотла, всех жителей вырезали, не пощадив ни стариков, ни детей, и только чудом мне удалось выжить в том жестоком побоище. Владыка говорил, что моя родная мать защитила меня ценой своей жизни, что продолжала защищать и после смерти, а мне ничего не оставалось, кроме как доверять его словам, — о том жутком дне я совершенно ничего не помнила.

Только смертельный, пробирающий до костей холод и серебро падающего снега за полотном пепельных волос, так похожих на мои.

Кажется, с тех самых пор я ненавидела зиму.

— А что полурослик? — не желая и дальше угнетать себя мрачными мыслями, я решительно тряхнула головой и взглянула на задумчивую Арвен. Услышав мой вопрос, девушка тепло улыбнулась.

— Он пришел в себя, — сообщила она мне. — Отец с Митрандиром пока оставили его отдыхать, хотят перед советом еще о чем-то переговорить, да и опасности для жизни уже нет. Фродо оказался сильнее, чем все думали — Арагорн сказал, что рана была серьезной, они опасались, что хоббит не выживет.

— Не тот ли это Арагорн, о котором я слышала столь много восторженных историй? — тут же уцепилась я за неловко брошенное названной сестрой имя, широко улыбнувшись и хитро поглядывая на тут же вспыхнувшую Арвен. Теплые чувства прекрасной девы не были для меня секретом, темными теплыми ночами я часто слушала бесконечные истории, рассказанные смущенным шепотом, и то и дело рисовала в своем воображении прекрасного рыцаря, сильного мужчину без страха и упрека. В бездонных синих глазах дочери Владыки горела любовь, и столь сильные чувства меня восхищали.

А встретившись вчера с Арагорном лично, я увидела в его взгляде, украдкой брошенном на прогуливающуюся по саду Арвен, отражение той же бесконечной нежности.

Пусть я совсем не знала этого мужчину, но была абсолютно уверена, что ради моей названной сестры он пойдет на все, и лишь этого мне хватило, чтобы довериться незнакомцу. Наверное, это было забавно, но почему-то мне казалось, будто я знала Арагорна целую вечность, — с рассказов дочери Владыки он был знаком мне, словно кто-то родной.

— Глупости это, — раскрасневшаяся Арвен упрямо тряхнула головой, а в глазах разгорелся жаркий огонь, сделавший темноволосую красотку еще прекраснее. — И совсем я не восторгалась, просто...

— Да ладно тебе, не оправдывайся, а то от твоего смущения Чертоги сейчас просто вспыхнут, — ловко обогнув замершую на миг эльфийку, я повернулась к ней лицом и зашагала спиной вперед, совсем не опасаясь споткнуться и упасть. Разве что повыше приподняла подол, чтобы не путался под ногами.

— Илва!

Прохладный утренний ветер подхватил возмущенный окрик Арвен и мой громкий, веселый смех, неся их в надежных руках. Пряный запах цветов и трав плыл по воздуху, наполняя легкие и заставляя дышать полной грудью, а откуда-то из просторных галерей и цветущих садов доносились громкие голоса обитателей Ривенделла и его гостей. Яркий солнечный свет, вырвавшийся из-за туч, бликами заиграл на золотящейся листве и ударил по глазам, заставив зажмуриться и прикрыться рукой, а взглянув вниз с открытого балкона, к которому мы вышли из хитросплетений коридора, я заметила спешно сбегающего по широким ступеням Последнего Домашнего Приюта незнакомца.

Серебристая вязь на ткани изумрудного плаща и отливающие на солнце медью волосы показались мне знакомыми, и я сузила глаза, присматриваясь внимательней.

На вид мужчине было лет тридцать пять-сорок, и он, несомненно, был человеком, — на эльфа, гнома или хоббита он не был похож по вполне понятным причинам, да и для оборотня в его походке и движениях не хватало хищной гибкости и звериного порыва. Высокий, широкоплечий и статный, он определенно был воином, прямая спина и гордо вскинутый подбородок выдавали в нем человека явно не из простого люда, а за левым плечом виднелась рукоять длинного острого меча. На крепко затянутых наручах сверкали металлические заклепки, пружинистый быстрый шаг был совершенно бесшумен, а тонкие губы были плотно поджаты. Кажется, незнакомец был чем-то изрядно раздосадован.

Громкий смех стих, журчащий ручьем голос Арвен отошел на последний план, словно приглушенный толстой стеной воды, и вместо того, чтобы следить за дорогой, я жадно изучала крупные, немного грубые черты лица, словно высеченного из камня. Сведенные к переносице брови делали взгляд тяжелее, кожа от длительного путешествия немного обветрилась, а рыжеватая щетина, переходящая в усы и бороду, делала мужчину на пару лет старше, чем он был на самом деле. Словно почувствовав направленный на него внимательный взгляд, незнакомец резко вскинул голову, безошибочно найдя меня на высоком балконе.

Пронзительные серые глаза, похожие на грозовое небо, заглянули прямо в мои, и я буквально застыла мраморной статуей, запнувшись на ровном месте.

По телу прокатилась горячая волна, дыхание застыло комком в горле, и даже сердце, кажется, замерло на мгновение. Звуки и запахи исчезли, время застыло единственным бесконечным мгновением, а пространство подернулось рябью, и всем, что в тот момент занимало мои мысли, были до боли знакомые серые глаза на незнакомом лице. Почему-то казалось, что я знаю этого мужчину всю свою жизнь, невидимая рука сжимала грудь, а волчье чутье, еще никогда меня не подводившее, вдруг совершенно сошло с ума. Зверь где-то внутри ярился и рвался вперед, медальон, лежащий на груди, жег через тонкую ткань платья, а ладони вдруг стали влажными, и я почему-то никак не могла понять, что же со мной происходит.

— Илва! — ворвался в затуманившееся сознание предупреждающий окрик, а в следующее мгновение я почувствовала, как равновесие покидает меня.

Предательский подол длинного платья попал под ноги, неловко взмахнув руками, я ухватилась за перила балкона, и только это спасло меня от бесславного падения. Грудь обожгло огнем, и я, сообразив, что уже несколько мгновений не дышу, поспешно втянула в легкие столь необходимый воздух, тут же отозвавшийся болью где-то в горле. Встревоженный взгляд Арвен пробежался по мне, дева в мгновение ока оказалась рядом, поддержав меня под руку, а тут же окутавший меня знакомый запах ее ароматной воды окончательно отогнал липкий туман, затянувший мое сознание. Охватившая тело слабость испугала, и я с силой сжала руку на горячем медальоне, чувствуя, как полыхает ладонь.

Боль от ожога отрезвила, заставив смотреть на мир здраво, и я поспешно выровнялась, подняв взгляд на все еще стоящую рядом Арвен.

— Все в порядке, не волнуйся, — выдавила из себя я, искренне надеясь, что моя улыбка не была похожа на ту жуткую гримасу, которой мне казалась. — Кажется, Владыка прав, и мне не стоит ночью дурманить голову благовониями.

Судя по тому, как Арвен нахмурилась, моим словам она не слишком верила. Поджала губы, вновь скользнув взглядом по моему лицу, после чего с тяжелым вздохом взяла меня за руку, огорченно цокнув при виде алеющего на ладони отвратительного ожога.

— Пойдем, нужно обработать и перевязать руку, — произнесла она, покачав головой, однако я мягко, но решительно отстранилась, попытавшись улыбнуться так уверенно, как только могла.

— Не стоит, ты ведь знаешь, что на мне быстро все заживает. Лучше поспешим на завтрак, иначе твой отец будет недоволен. Ты ведь знаешь, он не любит, когда кто-то опаздывает.

Спешно болтая о всякой ерунде, я подхватила Арвен за руку и потащила ее за собой в столовую, где нас уже наверняка давно ждали. Ноющая боль в ладони не позволяла сознанию вновь затуманиться, ноги уже не дрожали, а звуки и запахи вновь играли яркими красками, убеждая меня в том, что все в порядке. Зверь в груди поутих, медальон вновь охладел, и о недавней вспышке безумия напоминал только выжженный в памяти образ, вновь и вновь являющийся перед внутренним взором.

Уже почти покинув широкий балкон, я не удержалась, и украдкой взглянула на ступени у подножия Приюта.

В этот раз там никого не было...