ЗА КАДРОМ. Lights of Fame.

Персонажи этой истории могут показаться вам смутно знакомыми. Да, на их создание автора вдохновили реальные люди и факты или даже слухи, однако не стоит воспринимать этот роман иначе, как творческий вымысел. Любые совпадения с реальными событиями случайны либо использованы в художественных целях.

Флоренс шла по протоптанной в песке тропе, погруженная в сновидческую реальность фестиваля. Все вокруг напоминало ей затянувшийся сон: пестрые шатры, скрипящие на ветру металлические конструкции, похожие на фантастических зверей, причудливые скульптуры, прорастающие из песка и опутанные гирляндами. Музыка из множества источников сливалась в гипнотическое биение одного сердца. Казалось, само место дышало этим пульсом. Люди вокруг смеялись, обнимались, танцевали с отчаянной беззаботностью, словно завтрашнего дня не существовало.

Уилл тянул ее за собой в самую гущу – к кострам, где живые музыканты выбивали дробь на барабанах и рвали струны гитар. На нем красовалась нелепая ковбойская шляпа и блестящая жилетка, купленные утром в лавке хэндмейда на спор, просто чтобы рассмешить ее.

Софи, сияя, снимала все на телефон, тут же монтируя и отправляя в Instagram тщательно отобранные сторис.

– Давай, улыбнись, – подсказывала она, поправляя Флоренс прядь волос. –Пусть все думают, что ты прекрасно проводишь время.

Но даже улыбаясь, подыгрывая, исполняя нелепый танец для камеры, внутри, Флоренс все время ощущала пустоту, будто исполняла чужую роль в фильме.

Музыка обжигала уши, пламя десятков костров взмывало в черное небо. Она подняла голову: тьма была усыпана звездами, и в их холодном свете вдруг проступил знакомый образ Диего – прищур, смех и бархатный голос, который она слышала даже здесь, сквозь весь этот хаос.

– О чем задумалась? – заметила Софи, протягивая ей неоновый браслет.

– Так, ни о чем, – отмахнулась Флоренс, отводя взгляд. Через мгновение она уже снова улыбалась: – Я скоро вернусь.

Она шагнула в сторону, оставив Софи и Уилла у импровизированной сцены. Он все еще дурачился под барабаны, а она снимала его на телефон.

Серебряный комбинезон, купленный утром на ярмарке, ловил отблески пламени, превращая Флоренс в живую часть этого безумного спектакля. Но ей хотелось всего лишь глотка воды, короткой паузы, тишины, чтобы просто собраться с мыслями.

Уилл что-то крикнул ей вслед, но слова утонули в реве музыки. Софи что-то легко ответила ему. Он лишь развел руками и снова ушел в танец.

Флоренс пробиралась сквозь толпу, но людской поток был беспокойным и живым: кто-то задел ее за плечо, другой нечаянно толкнул в спину. Ритм нарастал, все вокруг кружилось в вихре, и вдруг ее вынесло вперед – шаг, еще один, и она уже почти теряла равновесие. Серебро ее комбинезона вспыхнуло в отблесках костра.

Она инстинктивно приготовилась к падению, но чья-то твердая ладонь уверенно обхватила ее локоть. Движение было резким, но таким безоговорочно надежным, и мир вокруг на мгновение оборвался.

Флоренс подняла глаза, чтобы поблагодарить незнакомца, но все вокруг – барабаны, крики, дым костров – разом стихло.

Перед ней стоял Диего.

Пустыня свела их, как и обещала.

Их взгляды встретились. Флоренс не удивилась, не испугалась. Только тихо улыбнулась ему, будто все это время шла именно к нему.

– Помнится, ты говорил, что императоры не танцуют, – первой выдохнула она.

Он смотрел на нее и улыбался – так, словно они были вдвоем, несмотря на сотни людей вокруг. Ее каре, короткое и резкое, будто срезанное в порыве отчаяния, отливало медью под всполохами огней. Тонкие пряди прилипли к вискам. Над верхней губой – чуть заметная испарина, на скулах – легкая пыль, и этот маленький серебряный ободок в носу, ловящий каждый отсвет, как крошечный спутник у собственного солнца.

Диего смотрел, иногда прищуриваясь, делая вид, что просто вглядывается в темноту за ее спиной. Но это была ложь даже для него самого.

Его взгляд скользил чуть поверх ее плеча, но она точно знала – он видел все. Каждую деталь. Каждую секунду ее внезапной робости в его присутствии.

Флоренс почувствовала: стоит ему сейчас встретится с ней глазами – и все изменится. Возможно, навсегда.

Но Диего смотрел чуть мимо, а она делала вид, что это – облегчение.

Толпа шумела, музыка била в виски, отблески пламени плясали в ее серебристом костюме. Но в этом мгновении существовали только они двое.

– Мы иногда нарушаем правила, – ответил Диего.

Флоренс задержала дыхание.

Позади нее в воздухе плавали неоновые кольца – зеленые, малиновые, плавно вращающиеся. Где-то выше качались бумажные фонари, пульсирующие теплым оранжевым светом. И казалось, что весь этот город без адреса дышал. Вместе с ними.

Толпа сомкнулась еще плотнее, музыка нарастила громкость с очередным вдохом, и чье-то тело от толчка прижало их друг к другу.

– Здесь слишком громко, – наклонился он к самому ее уху, – я перестаю тебя слышать.

Флоренс прищурилась, повысив голос:

– Может, это ты слишком тихий? Я слышу тебя прекрасно.

Он усмехнулся, покачал головой.

– Вот именно. Никогда не умел перекрикивать толпу.

– И не пытайся, – отрезала она. – У тебя лицо, ради которого толпа сама затихает.

Диего рассмеялся, но в смехе было больше тепла, чем иронии.

– Как ты здесь оказалась?

– А ты? – уклончиво парировала Флоренс, слегка вскинув подбородок. – Ты же должен сидеть в палатке на поле боя и воплощать полководческие амбиции.

– Лука сказал, что тут рядом фестиваль, и я подумал: вдруг встречу знакомую девчонку в серебряном комбинезоне. – Диего наклонился ближе, перекрикивая музыку. – Ты здесь одна?

– С Софи и Уиллом Хартом, – ответила Флоренс, машинально поправляя волосы и кивая в сторону сцены. – Мы когда-то снимались вместе... – она усмехнулась, словно заранее оправдываясь. – Он всегда умудряется втянуть меня в такие авантюры, когда я в Лос-Анджелесе.

– Что ж, значит, мне дико повезло, – сказал он серьезнее, чем хотел, – что я нашел тебя первым.

На секунду они замолчали, просто глядя друг на друга, и казалось, весь шумный мир вокруг растворился в этом взгляде.

– Ты, кажется, – заговорил он мягче, – куда-то направлялась?

– К бару. Тут слишком людно, – скривилась Флоренс. – Я начинаю задыхаться.

– Я тоже. – Диего бросил взгляд на пляшущее пламя. – Если задержимся, придется танцевать. А я двигаюсь хуже, чем сражаюсь на десятом дубле.

Флоренс рассмеялась, прикрывая ладонью рот.

– Только никому об этом. А то все решат, что ты зануда.

– Пусть думают что хотят, – ответил он уже почти шепотом. – Музыка классная, но я хочу слышать твой голос. А здесь... слишком громко.

Флоренс приподняла бровь.

– Красиво сказано. Репетировал?

– Конечно, – Диего улыбнулся уголком губ, и у нее подкосились колени. – Лука еще в машине устроил мне лекцию про фестиваль. Я подготовился.

Она покачала головой, но ее улыбка стала мягче, и это тепло коснулось его сердца.

– Ну так что... – он чуть подался вперед. – Уйдем отсюда?

Флоренс дерзко прищурилась, кивнула и легко взяла его под руку.

– Ладно. Но если это твой способ пригласить меня не танцевать... он чертовски хорош!

Софи, все еще с телефоном в руках, подняла глаза от экрана как раз в тот момент, когда заметила Флоренс рядом с Диего. Они уходили, не оглядываясь, плечом к плечу в самую гущу толпы. Ее комбинезон мерцал в отблесках костров, а его профиль был узнаваем даже в полумраке фестивальных огней.

~ ~ ~

А тем временем Диего и Флоренс пробирались сквозь людское море, оставляя за спиной оглушительные басы и клубы пыли. Толпа колыхалась, как живое пламя – стихийно и непредсказуемо. Люди в перьях, зеркальных масках, шелках и коже, в блестках, обнаженные и закутанные – каждый был таким, каким хотел. Здесь никто не спрашивал, кто ты. Здесь не было имен, только состояния.

Бар гудел, разливая в пластиковые стаканы очередной коктейль. На бочке чуть в стороне стояла забытая бутылка абсента – ее зеленое стекло мерцало в неоновых отсветах подобно магическому артефакту.

Не сбавляя шага, Флоренс протянула руку, подхватила ее и, не оглядываясь, уверенно двинулась дальше, уводя за собой Диего. Они миновали ряды палаток, металлические скульптуры, внутри которых пылал огонь.

– Наш пропуск в дюны, – бросила она через плечо, проверяя, идет ли за ней Паскаль.

Диего догонял ее, качая головой, но не пытался отобрать добычу.

– Знаешь, у тебя талант делать вид, будто все это – часть давно продуманного плана.

– А у тебя – талант все усложнять.

Они миновали самую гущу фестиваля – бары, толпу в боа, купальниках и ковбойских сапогах. Чем дальше уходили, тем тише становился шум, лишь приглушенный гул басов несся ночным ветром, гоняющим песок по барханам.

Флоренс остановилась, вглядываясь в темную пустыню перед ними:

– Забавно, что мы оба оказались здесь, не находишь?

Она повернулась к нему, смело встречая его взгляд – тот самый, которым он неотрывно следил за ней, словно после невыносимо долгой разлуки:

– Да. Пустыня умеет сводить людей, – наконец ответил Диего. – Иногда слишком близко.

Он усмехнулся, сделав шаг ближе, но не протянул руку, не коснулся ее лица, чтобы убрать непослушный прядь с ее лба, как и не позволил себе смотреть на эти полные, дерзкие губы. Воздух между ними стал густым и горячим, как само дыхание пустыни.

– И что мы будем делать, если она и правда нас свела? – спросил она тихо.

Оливковые глаза смотрели на него пристально, будто Флоренс тщательно взвешивала каждое слово. А потом она улыбнулась:

– Мы же актеры. Сыграем как получится.

На самой окраине лагеря, раскинувшегося под ночным небом, в песок под странным углом был вкопан старый «Кадиллак». Металл корпуса все еще хранил дневное тепло, несмотря на наступающую ночную прохладу.

Диего первым уселся на капот, похлопав ладонью по поверхности:

– Держит лучше, чем моя колесница этим утром.

Флоренс рассмеялась и устроилась рядом, подтянув ноги и обняв колени руками. Даже вдали от огней ее комбинезон переливался волнами серебра, мягко очерчивая силуэт.

Она смотрела на Диего украдкой, словно ребенок, боящийся дотронуться до витрины. V-образный вырез футболки открывал его шею и ключицы, волосы были всклокочены – он даже не пытался привести себя в порядок. В этот момент Диего не был ни актером, ни звездой. Флоренс снова представила его на площадке – в доспехах, с непреклонным голосом императора – и поняла: сейчас он был собой как никогда.

Это тронуло ее глубже, чем он мог представить.

Оба молчали. Лишь ветер гнал песок, а над ними раскинулось небо – такое близкое, что звезды казались почти осязаемыми.

– Красиво, – наконец сказала Флоренс. – Как будто небо слишком большое для нас.

– Оно всегда слишком большое, – отозвался Диего, не опуская глаз. – Просто мы редко поднимаем голову.

Она повернулась, рассматривая его профиль в полумраке.

– Даже тишина теперь звучит громче музыки, – все так же глядя вверх, продолжил он. – Наверное, потому что здесь невозможно притворяться.

– И ты не притворяешься?

– Рядом с тобой это выходит хуже всего, как ни стараюсь, – признался он с усмешкой.

Флоренс не отводила взгляда. На мгновение ей показалось, что они вот-вот пересекут невидимую черту – он протянет руку, она скажет лишнее. Но она лишь откинулась на капот, опираясь на лобовое стекло ногами и глядя в небо.

– Звезды так близко, – прошептала она. – Как будто можно достать рукой.

Диего лег рядом, не касаясь ее плеча, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

– Может, поэтому люди и сходят с ума в пустыне, – сказал он. – Слишком много неба над головой.

Флоренс фыркнула, думая о нелепой идее, пришедшей ей на ум.

– Как думаешь, зачем его воткнули в песок?

– Современное искусство, – пожал плечами Диего, передавая откупоренную бутылку абсента. – Вполне сойдет за метафору тщетности бытия.

– Представляешь, сколько людей, должно быть, занимались сексом на этом капоте?

– Спасибо, – поморщился Диего, но улыбка тронула уголки его губ. – Теперь я чувствую себя как в инфекционном отделении.

В этот момент «Кадиллак» жалобно скрипнул и под их весом, просел на несколько сантиметров. Флоренс тотчас соскочила с капота, а Диего скатился с другой стороны прямо в песок. Они замерли, а затем синхронно рассмеялись, задыхаясь от смеха. Абсент творил чудеса, стирая границы.

Внезапной где-то в темноте завыл койот. Они замолчали.

– Ты в порядке? – спросил он.

Флоренс медленно подошла, подняла руку и растормошила его волосы.

– Ты весь в песке, – прошептала она.

– Спасибо, что уточнила, – он ответил шепотом, будто боясь спугнуть.

– Пойдем, – Флоренс взяла его за руку и потянула за собой, уводя дальше в ночь. Музыка фестиваля доносилась как далекий прибой, а ветер перегонял песчинки с места на место.

Они легли на песок спинами у причудливой скульптуры, которую Флоренс с Софи разглядывали еще вчера утром, только приехав сюда с Уиллом. Звезды сверкали над ними, как бриллианты на черном бархате неба.

Флоренс молчала дольше обычного, перебирая полупустую бутылку. Потом вдруг тихо сказала:

– Я не заинтересована в отношениях с кем-то из индустрии. Это точно не моя история.

Диего повернул голову, вглядываясь в ее профиль.

– Это заявление или предупреждение?

– Просто факт, – она пожала плечом. – Но и с обычными парнями у меня не складывается. Может, я еще не встретила своего человека.

Он сделал глоток, поморщился от горечи.

– А может, ты просто боишься.

– А ты нет?

Диего хмыкнул.

– Я счастливчик, Фло. Мне уже поздно об этом думать.

– А если серьезно? Есть кто-то, о ком не знает даже самый заядлый фанат?

– Нет. – он не отводил взгляд от неба. – Все обо мне можно спросить у Google. Или у ChatGPT.

– Ну спасибо, – она закатила глаза. – Значит, ты и правда дед.

– Эй! – он повернулся к ней. – Насколько я, по-твоему, старше?

– Мне тридцать. Когда я ходила в школу, ты, наверное... уже снимался где-то в этой пустыне. Лет пятьдесят?

Диего фальшиво ахнул, изображая смертельную обиду.

– Очень грубо, Лейн.

– Я знаю, что тебе сорок шесть. Расслабься. Я тебя загуглила, – сказала она с наигранной невинностью.

– Гуглила, значит?

– Ага. А ты разве не искал меня в интернете?

Он отвел взгляд.

– Нет. Я слишком часто забываю, как пользоваться телефоном. Мне же пятьдесят.

Она расхохоталась, прикрывая лицо ладонями. Он подхватил ее смех, и тот растаял в пустынной тишине.

– Прости, – сказала она, отдышавшись. – Не хотела обидеть. Это была шутка.

– Все в порядке.

Он замолчал, а потом добавил совсем другим тоном:

– Я боюсь любви, Фло. Не потому, что ее нет, а потому что она слишком реальна.

– Ты всегда так загадочен, – она слегка наклонила голову.

– Именно поэтому ты меня и не понимаешь. Я – просто загадка, которую тебе не разгадать.

– Загадка, говоришь? – в ее голосе зазвучал легкий вызов. – Ты думаешь, я не смогу?

Диего заметил, как блеснули ее глаза, и ответил:

– Вряд ли. Я умею скрывать больше, чем ты можешь представить.

Он слегка коснулся ее плеча, и их взгляды встретились.

Флоренс усмехнулась.

– Ты не такой уж и скрытный. Я видела твои фото в прессе. Ты – открытая книга.

– Да, но ты не знаешь, какая глава скрыта от твоих глаз, – Диего улыбнулся.

Повернувшись к ней, он замер. Она смотрела на него с любопытством и интересом.

– Может, я уже прочла всю книгу, но просто не признаюсь тебе? – сказала она, кокетливо глядя на него.

Диего слегка задержал дыхание, заметив, пораженный ее проницательностью.

– Если начнешь читать меня всерьез, можешь наткнуться на то, чего не ожидала? – его голос стал тише, но не менее соблазнительным.

В ее глазах вспыхнули опьяняющие искорки. Она играла, но и сама уже чувствовала, как трудно устоять перед его вызовом.

– А если я готова к любому повороту сюжета? – ее улыбка стала еще увереннее.

Он рассмеялся.

– Ну что ж... тогда тебе придется быть осторожной с тем, что ищешь. Я могу быть довольно... непредсказуемым.

Слова повисли в воздухе, как осколки стекла. Она смотрела на него, а он – в темноту, будто боялся встретиться с ее взглядом.

Ночь.

Звезды.

Они лежали на спине, как два персонажа из забытого вестерна. Млечный Путь раскинулся над ними ослепительной рекой – казалось, стоит протянуть руку и кончики пальцев озарятся сверкающей молочной пудрой.

– Интересно, если мы уснем здесь, нас занесет песком, и через сто лет археологи найдут два скелета у этого автомобиля, – пробормотал Диего, размышляя вслух. – Решат ли они, что мы были частью религиозного ритуала?

– Мне нравится эта версия, – она усмехнулась, но придвинулась ближе и нащупала его руку.

– Эй, Паскаль... знаешь, что самое странное?

– Что мы оба к утру протрезвеем и будем ненавидеть себя?

– Нет. Что ты до сих пор не поцеловал меня.

Тишина. Даже ветер затих.

Диего медленно повернулся, остановившись в паре дюймов от ее губ.

– Боюсь разочаровать. Вдруг я целуюсь, как мой дед?

– А он как целовался?

– Как чилиец.

Она рассмеялась, и в этот момент он наконец закрыл расстояние между ними. Их губы встретились – сначала робко, почти случайно, а потом глубже, теплее, со вкусом абсента и ночи.

Они отстранились, лбы все еще соприкасались. Песок хрустел под ними, словно старое виниловое покрытие, а звезды висели так низко, будто хотели услышать каждый вздох.

Флоренс первой нарушила тишину.

– Ты понимаешь, что это... безумие?

– Впервые я не против, – ответил он, не открывая глаз.

Она почувствовала, как он улыбается ее губам, и это было невыносимо прекрасно. И ее тихий, почти беззвучный смех прозвучал опаснее любого признания.

– Только не молчи по два дня. Императоры так не поступают.

Ветер снова поднял пыль. Сквозь него донесся гул фестиваля – отдаленный, будто из другого мира. Диего повернул голову, глядя, как ее волосы прилипли к щеке. Казалось, он хотел сказать что-то важное, но не решался.

– Этот император, – он улыбнулся уголком губ, – вообще-то впервые теряет голову. Из-за бунтарки.

Она толкнула его плечом. Легкий, почти детский жест – и снова смех. Но за ним стояла новая тишина, в которой не было места страху.

Голоса звали их по именам – кто-то, возможно Софи и Лука, бродил по окраине, разыскивая «пропавших актеров». Они переглянулись, но не пошевелились.

А небо над ними переливалось россыпью звезд, и казалось, что именно оно – тот самый купол, под которым они впервые осмелились перестать играть.