ЗА КАДРОМ. Lights of Fame.

Персонажи этой истории могут показаться вам смутно знакомыми. Да, на их создание автора вдохновили реальные люди и факты или даже слухи, однако не стоит воспринимать этот роман иначе, как творческий вымысел. Любые совпадения с реальными событиями случайны либо использованы в художественных целях.

В прохладном воздухе студии все еще витал запах свежей краски и пыли. Флоренс стояла в тщательно воссозданных декораторами внутренних покоях императора. Свет приглушили до уровня позднего вечера, когда факелы отбрасывали драматические тени на искусственные мраморные стены.

В очередной раз стоя в стороне, Флоренс наблюдала за Диего с замиранием сердца. Они снимали уже вторую сцену за этот день, и с момента их выхода из кабинета Джейсона не обменялись ни единым словом. Каждый из них полностью погрузился в свою роль, едва за ними закрылась дверь.

Она видела, как Диего преображается в Маркуса, становясь воплощением могущества и опасности. Его голос, его жесты, его взгляд – все это было так убедительно, что Флоренс иногда забывала, где находится, полностью погружаясь в атмосферу древнего Рима.

Клодию, в исполнении Флоренс, наконец, пригласили в покои Римского императора. Диего, в образе Маркуса, сидел в своем высоком кресле, когда она вошла, сопровождаемая стражниками. Он наблюдал за ней настороженно, с любопытством шахматиста, который просчитывает каждый возможный ход противника. Будь то твоя императрица, советник или новоприбывшая любовница.

– Ты не боишься быть здесь? – его голос был глубоким и властным, эхом отдаваясь в тишине покоев.

Клодия не отвела взгляд, отвечая уверенно, что было лишь частью ее роли:

– Если бы я боялась, мой Господин, я бы уже умерла. В Риме страх – это медленный, но смертельный яд.

Губы Маркуса едва заметно тронула усмешка, полная иронии и нескрываемого любопытства:

– Твой отец говорил мне, что ты немного философ. Теперь я вижу это. И все же... взгляд твой сродни взгляду моего палача.

Он взял два кубка и принялся разливать вино. Движения были плавными и изящными. Опытный игрок.

– А у Вас взгляд человека, что не доверяет ни одному зеркалу, – ответила Клодия.

Маркус немного повернул голову, и их глаза встретились. В этом мгновенном контакте Клодия словила брошенную в нее наотмашь страсть, крепко сплетенную с силой в тугой узел, что пронизывал насквозь. Она почувствовала, как смутилась, неожиданно покраснев.

Флоренс определенно не была готова к такому Диего.

Маркус медленно подошел к ней, предлагая второй кубок. Клодия приняла его, все еще выдерживая взгляд, но в определенный момент робко опустила глаза, склонив голову в знак уважения. Следуя сценарию, она должна была встать на колени перед императором.

– Я не доверяю никому, – почти шепотом произнес он. – Даже себе.

Диего, все еще оставаясь в образе Маркуса, скользил властным, проникающим взглядом, задерживаясь на ее лице, ключице и изгибах фигуры, скрытых под тонким шелком туники. Флоренс, все еще погруженная в сцену, чувствовала, как ее сердце внезапно готово было выпрыгнуть из груди, когда Маркус поднял ее подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– Тогда Вам нужен кто-то, кто видит Вас насквозь. Позвольте мне быть той, кто станет служить Вам, Великий Господин, – Клодия, затаив дыхание, посмотрела на изгиб его губ, ощущая тонкий аромат гранатового сока, заменявшего вино на площадке.

Маркус медленно наклонился, все еще нежно касаясь ее лица без какого-либо намека на грубую власть. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее губ. Клодия замерла, не отводя взгляда, чувствуя его дыхание на своей коже. Император определенно хотел сломить ее волю, но в то же время наслаждался этой игрой в кошки-мышки, его глаза, полные вызова и страсти, смотрели прямо в ее душу.

– Ты знаешь, что я могу сделать с тобой все, что захочу, – прошептал он. Голос его был подобен бархату, обволакивающему тело своей сияющей мягкостью.

Клодия старалась не попасться в ловушку, не отводила взгляда, держалась уверенно и смело. Еще не время опускать свои стены, не время распахивать окна в сердце, пускай оно затрепыхалось от одного лишь его присутствия.

Несколько мучительных секунд камера медленно приближалась к ним, фиксируя битву взглядов. Никто не шевелился. Маркус улыбнулся, его губы едва касались ее губ, не переступая эту тонкую грань. Горячая ладонь скользнула по коже ее плеча, вызывая немыслимые мурашки по спине.

В этот момент раздался стук в двери. Император выпрямился, резко повернув голову к вошедшему советнику, который бежал, едва держась на ногах. Никто не осмеливался беспокоить императора без крайней необходимости.

– Мой Господин! Новости от генерала, – раболепно произнес актер.

Камера последовала за Маркусом, оставив Клодию на месте. Флоренс едва могла дышать, но была безмерно рада, что их интимный момент прервали. Это было настолько реалистично, что непредсказуемо сводило с ума.

Маркус поставил кубок на стол, выхватил свиток из рук советника, быстро просмотрел его содержимое и, бросив на Клодию последний сосредоточенный взгляд, решительным шагом направился к выходу.

Камера в последний раз плавно вернулась к Флоренс, которая, следуя сценарию, резко выдохнула, оставаясь наедине. Клодия мысленно металась, озадаченная новостями о восстании на форпосте, которые, как предполагалось по плану, были доставлены императору именно в ночь, когда ей было велено остаться во дворце.

– Стоп! Снято!

Голос режиссера эхом отозвался в покоях, и напряжение, что витало в воздухе, наконец рассеялось. Растерянно улыбнувшись, Флоренс повернулась к камерам и ожидала, когда гримеры подправят ее макияж. Диего вернулся и встал рядом. В напряженной тишине каждый из них был погружен в свои мысли.

– Отличная работа, ребята! Вы оба просто великолепны, – громко похвалил их Джейсон.

Диего кивнул, все еще не отступая от Флоренс, и едва ощутимо коснулся ее спины на уровне лопаток.

– Все хорошо? Мне показалось, ты напряглась.

Флоренс просто посмотрела на него. Ей стало жарко, и она чувствовала, как ее щеки покраснели.

– Ты же вот-вот мог лишить меня девственности. Если бы не советник...

– Я бы не посмел, – улыбнулся Диего. – Ты отлично справилась.

– Думаешь?

– Если режиссер не просит с нас повторный дубль, то это еще один шаг к победе.

Флоренс закрыла глаза, когда Лулу подбежала и начала подправлять ее макияж. Она слушала, как Диего обсуждает следующую сцену с Джейсоном, и лишь удивлялась странной силе его голоса. Он не просто звучал – он заставлял чувствовать, реагировать. Диего словно играл каждое слово по музыкальным нотам, чарующе и беспристрастно. Рядом с ним удивительным образом хотелось быть слабой и уязвимой пленницей.

Сердце продолжало биться быстро, и Флоренс старалась не смотреть на Диего дольше пары секунд, боясь потерять самообладание. Он, в свою очередь, чувствовал, как его тело все еще вибрирует от пережитой сцены, но старался успокоиться, отвлекаясь на окружающих.

Джейсон тем временем уже просмотрел отснятую сцену с Габриэлем, неизменным оператором его проектов.

Когда режиссер и оператор находят друг друга, рождается команда, единое целое, создающее киношедевры. Каждому режиссеру посчастливится, если он найдет своего оператора-постановщика, который будет понимать с полуслова, с одного только взгляда. Магия вне кадра, магия в кадре – вот что такое волшебство кинематографа.

– Сделаем короткий перерыв, а потом начнем подготовку к следующей сцене, – произнес Джейсон и улыбнулся про себя, радуясь полученным кадрам.

Флоренс чувствовала, что границы размывались, когда они находились на съемочной площадке. Она видела себя в его глазах. Диего не оценивал ее, как это часто случалось с другими актерами на прошлых проектах. Возможно, потому что он не ожидал от нее ничего особенного. Она только недавно перестала быть «новенькой» в этом мире, где на нее смотрели лишь как на очередную молодую британскую актрису. В ее возрасте Паскаль уже был не просто актером, но востребованным и обожаемым миллионами.

В его присутствии Флоренс ощущала себя иначе – более уверенно, более живой. Диего даже не пытался задавить ее талант, давал ей пространство для роста, для раскрытия, не желая затмить своим опытом. Он видел в ней не конкурента, а союзника, и это могло сделать их дальнейшее взаимодействие на площадке невероятно гармоничным. Во взгляде его читалось прикосновение, словно протянутая рука: «если нужно – бери, я рядом, я здесь, чтобы поддерживать тебя».

~ ~ ~

Грим-вагон был пропитан густым ароматом кофе, воском для укладки волос и едва уловимым шлейфом пряного кардамона с нежными нотками лаванды – манящий, но не навязчивый.

Флоренс толкнула дверь плечом, балансируя с картонным стаканом в руках, и замерла на пороге. Диего уже был здесь. Она узнавала этот запах, стоило ему провести в помещении больше пяти минут.

Диего расслабленно полулежал в кресле, закинув руку на подлокотник, его темные волосы взъерошены, будто он только что провел по ним пальцами в задумчивости. На коленях лежал раскрытый сценарий, но его взгляд, теплый и немного усталый, был прикован к ней.

– Доброе утро, профессор, – его голос прозвучал низко, хрипловато, будто он не до конца проснулся, с едва различимым акцентом.

Флоренс приподняла бровь, машинально поправляя очки, что в очередной раз съехали на кончик носа.

– Почему профессор?

– Очки. Худи, – он лениво указал на нее пальцем. – И это твое выражение лица: «еще одно слово – и ты отчислен».

Уголок ее губ дрогнул. Она закрыла за собой дверь, позволив себе секунду, чтобы собраться. Утро было ранним, съемки предстояли долгие, а этот человек умел выбивать ее из колеи уже одним только взглядом.

– Я просто не ожидала увидеть здесь... тебя, – она опустилась в кресло напротив соседнего зеркала, прикрыв ладонью зевок. – Так рано.

– А я надеялся, что ты зайдешь, – Диего отложил распечатку сценария на столик. – Все же... студенты должны встречаться с преподавателями чаще.

Она фыркнула. Между ними повисло уютное молчание.Флоренс поднесла стаканчик с латте к губам, скрывая улыбку.

– Тебе идет утро, – пробормотала она в напиток. – И кофейный запах.

Он рассмеялся тихо, по-домашнему, и она подняла глаза. Их взгляды встретились, и время словно замедлилось. За дверью послышались шаги, голоса – съемочная группа уже начинала собираться. Но в этом маленьком пространстве они все еще были одни – Лилиан с командой приходила в четко оговариваемое время, ни минутой ранее.

– Ты прочитала новые правки? – первым заговорил Диего.

– Читала, – она тяжело вздохнула. Накануне вечером им разослали обновленный файл сценария с измененными сценами, о которых было принято решение еще в первый день читки.

– Ты справишься.

– Ты так уверен?

– Я же видел, как ты работаешь, – голос Диего прозвучал тихо, без привычной игривой интонации.

В зеркале их взгляды встретились, и Флоренс почувствовала, как по спине пробежали уже такие знакомые мурашки. Однако она до конца не могла понять кто вызывал такую реакцию в ней – Диего или же его Маркус.

Флоренс поставила стакан на столик, внезапно осознав дрожь в пальцах. Сегодняшняя сцена... она была слишком личной, слишком откровенной.

Диего заметил. Всегда замечал. Его пальцы скользнули по ее руке чуть выше запястья – легкое, почти невесомое прикосновение, от которого пульс участился предательски.

– Если тебе понадоблюсь – я рядом, – тихо произнес Диего. – Тебе стоит только попросить, и мы пройдем сцену вдоль и поперек, прорепетируем, разберем по косточкам.

Резкий скрип двери оборвал момент. В вагон ворвались Лилиан, Стен и Рори, неразлучная команда гримеров проекта «Сердце Империи». Они что-то оживленно обсуждали, перебивая друг друга.

– Боже, вы уже здесь! – Лулу удивленно всплеснула руками. – Мы думали, придется будить вас после вчерашнего марафона съемок.

Мгновение – и его пальцы исчезли.

– Мы же профессионалы, – улыбнулся Диего, ловко перехватывая внимание вошедших. – Способны на подвиги даже после трех часов сна.

Лулу уже раскладывала кисти на столе, бросая оценивающий взгляд на Флоренс:

– Тебе сегодня нужен особый макияж для сцены, которую готовятся снимать.

Гримерный вагон наполнился тишиной, нарушаемой лишь мягким шорохом кистей. Флоренс словила в зеркале отражение Диего. Он поймал ее взгляд и едва заметно подмигнул. Лилиан суетилась вокруг нее, работая с волосами, закрепляя парик, но актриса почти не чувствовала прикосновений. Все ее внимание было приковано к зеркалу – к тому, как пальцы Рори ловко собирали непокорные локоны Диего в ту прическу, что делала вчера его властным и недосягаемым. Он сидел, закрыв глаза, позволяя наносить тональную основу, но уголок его рта все время предательски подрагивал от сдерживаемой улыбки.

– Голова прямо, – буркнула Рори и поправила воротник его клетчатой рубашки, недовольно хмурясь.

Диего послушно выпрямился, но в отражении его темные глаза сразу нашли Флоренс.

– Ты сегодня нервничаешь, – заметила Лилиан, аккуратно растушевывая румяна на ее скулах.

Флоренс хотела ответить, но Диего вдруг снова усмехнулся – так, что у нее перехватило дыхание.

– Вам бы прекратить этот немой диалог, – проворчала Лулу, закрепляя невидимую шпильку.

Диего рассмеялся, но тут же попросил прощения у Рори, когда та укоризненно глянула на него:

– Ну посидите хоть раз сегодня спокойно!

Флоренс прикрыла глаза, чувствуя, как кисть скользит по ее коже. Но даже сквозь закрытые веки она ощущала его присутствие – теплое, навязчивое, желанное, как солнечный луч на слишком бледной коже в начале лета.

Она запомнила его парфюм в первый же съемочный день. Удивилась тогда, как стойко держался на нем аромат, не выветриваясь даже после двенадцати часов в павильоне. Диего тогда, не смущаясь, назвал ей марку своего любимого парфюма, которому был верен уже годы. Позже, лежа в постели и листая соцсети, она набрала в поиске название – просто из любопытства, конечно.

Теперь она безошибочно улавливала ноты терпкого кедра и пикантный кориандр, придававшие образу Диего Паскаля ту самую мужественную небрежность – будто легкая щетина на скулах или складки помятой рубашки в клетку, наспех накинутой на голое тело. Ваниль мягко обволакивала сливочной сладостью, а ветивер добавлял в композицию глубокую, почти кожаную чувственность.

– Готово, – Лулу отложила кисточки с видом художника, завершившего свой шедевр. – Только, ради бога, не трите лицо без необходимости.

Когда Флоренс открыла глаза, в зеркале ее ждал его взгляд – серьезный, без привычной игривости, словно затянувшийся на секунду дольше дозволенного.

«Ты справишься», – словно говорил он ей.

Она ответила едва заметным кивком.

За дверью раздался звучащий в рупор голос ассистента режиссера:

– На площадку через пятнадцать!

Диего поднялся, чтобы переодеться, его пальцы на мгновение задержались на спинке ее кресла.

– До встречи, профессор, – бросил он через плечо, и в голосе слышалась та самая смесь дерзости и озорства, что сводила его фанаток с ума.

Дверь захлопнулась, но запах его духов – пряный, с нотками кожи и чего-то неуловимого – остался в воздухе. Лулу вздохнула, собирая косметику:

– Почему на свете так мало таких, как Диего Паскаль?

Флоренс промолчала, машинально проведя пальцами по вискам, будто стирая невидимые следы его теплого взгляда. За тонкой стенкой вагона бушевал съемочная суета – резкие команды ассистентов, скрежет передвигаемого техперсоналом оборудования, топот десятков ног массовки. И сквозь этот производственный хаос пробивался его смех – тот самый, громкий, заразительный, от которого у нее предательски участился пульс даже на расстоянии. Ее пальцы сами потянулись к тому месту на запястье, где все еще горел след его прикосновения.

– Хотя, наверное, тогда бы миру грозила первая женская война, – пробормотала Лилиан.

Она протянула Флоренс стакан воды, ошибочно приняв ее задумчивость за обычное пред съемочное волнение:

– Не переживай так. Даже у Джейсона Борна руки тряслись перед первым дублем с поцелуем.

Благодарно улыбнувшись, Флоренс приняла стакан из рук Лулу.

– Не в этом дело. Я просто не выспалась, – пробормотала она, глядя как вода колышется в прозрачном стекле.

Лулу переглянулась с Рори, но обе промолчали. В воздухе повисло невысказанное понимание – все на площадке еще вчера заметили эти украдкой брошенные взгляды, случайные касания, что никак не укладывались в рамки сценария.

~ ~ ~

Балкон древнего дворца, выстроенный из гипса и деревянных балок, казался настоящим под этим искусственным закатом. Багровое солнце отбрасывало длинные тени.

– Пробуем дубль без репетиции, – сказал режиссер, отступая за камеру. – Просто поймайте друг друга. Диего, подойди ближе. Фло, выжди момент – не отступай сразу.

Хлопушка щелкнула перед объективом камеры:

– Сцена 42, дубль первый...

Тишина. Диего почувствовал, как воздух вокруг них сгустился, стал вязким, ощутимым. Они впервые вошли в сцену на ощупь, без подготовки. Он сделал шаг. Она отступила, но не опустила глаза.

– Почему не бежишь от меня? Не спасаешься, когда есть такая возможность? – хриплый голос идеально лег в уста императора Маркуса.

– Мое спасение подле Вас, мой Господин.

Император схватил ее за руку – сначала осторожно, потом крепче. Клодия рассматривала его волнение и следы сражения, с которого он вернулся за ней. Император защищал то, что принадлежало ему. И ей тоже хотелось стать его собственностью.

Пальцы впились в ее запястье, горячие. Он потянул ее к себе свободной рукой, и они замерли в полушаге друг от друга. Губы совсем рядом. Одно дыхание на двоих.

Камера замерла, но они не услышали команды «стоп».

– Ты сводишь меня с ума, – неожиданно прошептал Диего, уже не по тексту.

Флоренс моргнула, лишь на мгновение сбившись от его прямоты, но не отпрянула. Просто последовала туда, куда он ее забирал.

– Тогда не сопротивляйся...

И в этот момент кто-то из массовки громко кашлянул.

– Отлично! Берем! – взревел режиссер, но тут же разочарованно вздохнул. – Но кто, черт возьми, кашлял?! Вы испортили шедевр!

На площадке прокатился смех. Флоренс прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как жар разливается по щекам. Диего рассмеялся, но его взгляд все еще скользил по ней – по ее губам, по дрожащим ресницам, по месту на шее, где пульс бился так явно.

Грань между ролью и правдой стерлась, а смех утихал. Команда рассыпалась по площадке, переставляя свет, поправляя декорации. Джейсон ушел в очередной раз за это утро спорить с Гейбом.

А они остались одни среди фальшивых колонн и стен «древнего» дворца.

Диего провел рукой по волосам, перехватывая муляж меча.

– Это было...

– Убедительно, – закончила за него Флоренс.

Где-то раздался крик в рупор:

– Готовим следующий дубль! На позиции, пожалуйста!

Но Джейсон неожиданно изменил планы, усаживаясь в кресло перед режиссерским экраном:

– Не переснимаем. Диего, продолжаем с твоей реплики. Мне понравилось.

– Понял, – отреагировал тот, в миг становясь тем же Маркусом.

Диего вернулся на исходную позицию. Камеры замерли, все затаили дыхание. Вокруг воцарилась напряженная тишина.

– Ты сводишь меня с ума, – повторил Диего.

Его голос, только что полный доброжелательности и смеха, теперь снова звучал иначе – глубже, серьезнее, почти болезненно. Глаза, только что светящиеся весельем, стали темными и сосредоточенными, как будто император подчинялся какой-то невидимой силе, исходящей от хрупкой женщины перед ним.

Флоренс почувствовала, как по спине в очередной раз пробежали мурашки. Она знала, что должна ответить «Тогда не сопротивляйся», но губы ее онемели.

И вместо слов камера запечатлела как дрогнули ее ресницы, как его пальцы сжали эфес меча так сильно, что костяшки побелели. Расстояние между ними сократилось на полвздоха. Его взгляд – поверженный, ее – завоевательный.

Клодия сделала маленький шаг вперед, чем перечеркнула последние, разделявшие их, сантиметры. Поцелуй свершился, и ее руки сами нашли его влажную от пота шею. Он притянул ее ближе, забыв о мече, который с грохотом упал на пол.

Ассистентка за спиной режиссера ахнула, но никто не пошевелился, никто не смел их прервать.

– Камера все еще снимает, – прошептал кто-то из операторской группы.

Джейсон тянул момент, вновь не спешил говорить «стоп», понимая, что это тот самый дубль, о котором он мечтал. На оголенном нерве, на границе со смертью.

Клодия коснулась лица Маркуса, и на долю секунды их глаза встретились в водовороте пьянящего танца. Чистая эмоция. Никто никогда не скажет, где кончилась сцена и началась новая история.

– Стоп. Черт. Это... это было... – пауза. – Берем. Никаких дублей. Это золото, – наконец произнес Джейсон.

Команда была в шоке. Кто-то аплодировал, кто-то переглядывался, не веря своим глазам. А Флоренс и Диего просто смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться, и медленно выходили из кадра.