Тепло, родившееся подо льдом

Аплодисменты, прозвучавшие после их вальса, еще гулко отдавались в ушах Джейн, смешиваясь с бешеным стуком ее сердца. Она стояла, завороженная взглядом Траина – взглядом, в котором треснул вековой лед, обнажив бурлящую, незнакомую глубину. Этот взгляд, полный смятения, восхищения и чего-то дико первозданного, был важнее любых слов. Мир вокруг – гости, музыка, блеск свечей – казался нереальным. Существовал только он, его рука, все еще лежавшая на ее талии с неослабевающей силой, и невидимая нить, натянувшаяся между ними до предела.

– Сер Траин! Леди Лейстер! Браво! Просто восхитительно! – Голос леди Изабеллы Вентворт, звонкий и полный искреннего восторга, ворвался в их хрупкий мирок. Она подошла, сияя, ведя за собой дочерей. – Такого вальса наши залы не видели со времен... ну, вы понимаете. Вы составили друг другу идеальную пару!

Траин медленно, почти неохотно отвел руку от талии Джейн. Его пальцы слегка дрогнули, прежде чем он спрятал их за спиной. Стена начала смыкаться, но в его глазах еще тлели угольки того недавнего пламени.

– Благодарю вас, леди Изабелла, – произнес он, голос его звучал чуть хрипловато, но уже обретал привычную сдержанность. Он склонил голову в сторону Джейн. – Заслуга леди Лейстер. Она... невероятно легка на ногу.

Джейн почувствовала, как теплая волна разливается по щекам. Он *похвалил* ее. Публично.

– О, полностью согласна! – воскликнула леди Изабелла. – Джейн, дорогая, ты просто сияешь! Ах, кстати! Сюрприз! Посмотри, кто умудрился вырваться из своей шотландской ссылки!

Она отступила в сторону, и из-за ее спины появился молодой человек в безупречном армейском мундире. Высокий, стройный, со светлыми, выгоревшими на солнце волосами, веселыми голубыми глазами и обаятельной улыбкой, озарявшей все лицо. Мистер Эдмунд Вентворт.

– Леди Лейстер! – его голос был теплым, полным искренней радости. Он ловко подхватил руку Джейн, прежде чем она успела опомниться, и поднес ее к губам для галантного поцелуя, задержавшись дольше приличий. – Или мне все еще можно называть вас Джейн? Старые друзья ведь не забываются, правда? Вы... вы просто ослепительны! Поместье явно пошло вам на пользу!

Джейн замерла. Эдмунд Вентворт. Они действительно были знакомы в Лондоне, несколько сезонов назад. Он тогда ухаживал за ней – легко, непринужденно, без серьезных намерений, как и за полдюжиной других дебютанток. Она находила его забавным, но не более. Его внезапное появление сейчас, после того вальса, после *этого* взгляда Траина, было как ушат ледяной воды.

– Мистер Вентворт! – она вынула руку из его легкой, но настойчивой хватки, стараясь улыбнуться. – Какой неожиданный сюрприз! Я думала, ваш полк в Эдинбурге?

– Чудо, не иначе! – рассмеялся Эдмунд, его взгляд бесцеремонно скользил по ее фигуре в сапфировом бархате. – Полковник внезапно сжалился и дал короткий отпуск. Как я мог не воспользоваться случаем посетить знаменитый бал в Лейстер-Холле и... увидеть старых друзей? – Его ударение на слове "друзей" было многозначительным. Он повернулся к Траину, который стоял рядом, неподвижный и внезапно похолодевший, как статуя. – Сер Траин! Честь имею! Поздравляю с таким... приобретением. – Его взгляд снова скользнул по Джейн. – Джейн всегда была душой общества. Помните те пикники у Ренсфордов? Когда она убежала от нянек и чуть не утонула в пруду, спасая щенка? Отчаянная!

Траин не ответил. Он лишь слегка кивнул, его лицо было каменной маской. Но Джейн, стоявшая рядом, *чувствовала* перемену. Воздух вокруг него сгустился, наполнившись ледяным, опасным напряжением. Его разноцветные глаза, только что теплевшие, стали как два острых осколка – голубой айсберг и синяя бездна. Они были прикованы к Эдмунду с таким немым, хищным вниманием, что даже беспечный лейтенант на секунду смутился.

– Эдмунд, не задерживай хозяев! – поспешно встряла леди Изабелла, почувствовав грозовую атмосферу. – Джейн, милая, мы так рады за тебя! Пойдем, сынок, представься остальным. – Она почти силой увела сына, бросив Траину извиняющийся взгляд.

Джейн и Траин остались одни в маленьком кругу внезапно возникшей тишины, хотя вокруг кипел бал. Музыка играла, гости смеялись, но их пространство было отрезано ледяным барьером его молчаливого гнева.

– Старые... друзья? – произнес Траин наконец. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Каждое слово падало, как камень. – Отчаянная? Кажется, мистер Вентворт хорошо... *осведомлен* о ваших прежних... увлечениях, леди Лейстер.

Джейн вздрогнула. В его тоне не было ревности в привычном смысле. Была горечь, унижение и... что-то дикое, первобытное. Как будто его территорию метили чужим запахом.

– Сер Траин, – начала она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось, – это было давно. Мистер Вентворт просто... вспоминает юность. Без всякого злого умысла.

– Без злого умысла? – Он резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела во время вальса, но теперь он был не теплым, а обжигающе-холодным, опасным. – Он смотрит на вас, как на... на свою законную добычу! Он позволяет себе фамильярности! Он напоминает о ваших общих... приключениях! На *моем* балу! В *моем* доме! – Последние слова он почти выдохнул, его скулы резко выступили под кожей. Он сделал шаг ближе, неосознанно вторгаясь в ее личное пространство, его высокий рост подавлял. – Вы поощряли его? Надеетесь оживить прошлое?

– Это несправедливо! – возмутилась Джейн, чувствуя, как ответный гнев поднимается в ней. Его необоснованные обвинения, его тотальное недоверие после минуты близости – все это било по больному. – Я всего лишь была вежлива! Он старый знакомый! Я не могу просто...

– Не можете? – перебил он, его голос стал звеняще тихим, отчего стало еще страшнее. – Вы – леди Лейстер. Моя жена. Ваше место здесь. Рядом со мной. А не флиртовать с первым встречным щеголем, вспоминающим пруды и щенков!

Он произнес слово "жена" с такой яростной, почти болезненной интонацией, словно оно обжигало ему губы. Его рука непроизвольно сжалась в кулак у бедра. Джейн видела, как напряглись мышцы его шеи под белоснежным воротником, как пульсирует жилка на виске. Этот гнев был не театральным, не показным. Он был глубоким, животным, вышедшим из самых потаенных глубин его души, где, казалось, не ступала нога человека годами. Это была ревность. Дикая, неконтролируемая, *разрушительная*. И в своей первозданной силе – пугающе откровенная.

– Я не флиртовала! – парировала Джейн, поднимая подбородок, хотя внутри все дрожало. – И если вы считаете, что ваше право собственности дает вам повод оскорблять меня публичными подозрениями...

– Публично? – он усмехнулся, коротко и горько, оглядевшись. Их тихий, но насыщенный яростью разговор уже привлек внимание ближайших гостей. Леди Маргарет смотрела на них с тревожным любопытством, Дафни – с испугом. Даже Эдмунд Вентворт, стоявший неподалеку с бокалом шампанского, перестал улыбаться. Траин понизил голос до опасного шепота, наклонившись так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. – Вы хотите публичного скандала? Хотите, чтобы весь Девоншир обсуждал, как леди Лейстер кокетничает с армейским щенком под носом у мужа? Я могу предоставить вам эту возможность. Здесь и сейчас.

Его слова были как пощечина. Джейн отшатнулась, боль и унижение заставили слезы выступить на глаза. Она видела его искру во время вальса, она поверила в возможность чего-то большего! А теперь он уничтожал все это своей слепой, яростной ревностью.

– Вы... вы невыносимы! – прошептала она, голос ее дрожал. – Вы видите то, чего нет! Вы...

– Папа! Папа, смотри! Я танцую!
Тоненький, восторженный детский голосок разрезал напряженную тишину, как нож. Маленькая Кларисса Вентворт, дочь леди Изабеллы, лет шести, в пышном розовом платьице, подбежала к Траину и бесцеремонно схватила его за руку. – Я выучила менуэт! Хочешь посмотреть?

Траин замер. Весь его гнев, вся ярость, сконцентрированная на Джейн и Эдмунде, наткнулась на неожиданное препятствие. Он смотрел на маленькую девочку, державшую его большую, сжатую в кулак руку, с выражением полнейшего замешательства. Его напряженные черты дрогнули. Глаза, только что полные льда и огня, растерянно метнулись от ребенка к Джейн, потом к леди Изабелле, поспешившей на выручку дочери.

– Кларисса, милая, не мешай серу Траину! – леди Изабелла мягко, но настойчиво отвела дочь. – Простите, сер Траин, она просто...

– Ничего, – Траин выдохнул. Слово прозвучало хрипло. Он провел рукой по лицу, словно стирая маску гнева. Когда он снова посмотрел на Джейн, в его глазах не было прежней ярости. Была лишь глубокая, изматывающая усталость, стыд и... растерянность. Как будто он сам испугался силы вырвавшихся наружу эмоций. – Я... мне нужен воздух. Извините.

Он резко развернулся и направился к ближайшей двери, ведущей в зимний сад, его шаги были быстрыми и неровными. Он уходил, оставляя за собой шлейф недосказанности, боли и публичного унижения.

Джейн осталась стоять посреди зала, чувствуя на себе десятки любопытных и сочувствующих взглядов. Слезы наконец выступили и покатились по щекам, оставляя соленые дорожки на пудре. Она видела торжествующую усмешку Эдмунда Вентворта. Видела испуганные глаза Дафни. Видела удовлетворенное лицо матери, которая, кажется, наконец-то получила подтверждение своих подозрений о "неудачном браке".

Но больше всего она видела спину удаляющегося Траина – высокую, гордую, но невероятно одинокую. Спину человека, который только что обжегся пламенем собственной, незнакомой ему ревности и в ужасе отшатнулся. Этот взрыв показал ей нечто важное: его лед был не только защитой от мира. Он был защитой от самого себя. От той бури чувств, что бушевала внутри, способной разрушить все на своем пути.

Искра вальса вспыхнула ярко, но она подожгла пороховую бочку, о существовании которой не подозревала ни он, ни она. Теперь им предстояло либо затушить пожар, либо сгореть в нем дотла. До конца бала оставалось еще несколько часов. И Джейн знала: самое сложное было еще впереди.
**Конец Главы Седьмой**