Тепло, родившееся подо льдом

Два месяца, прошедшие с той волнующей сцены во дворе, пролетели в вихре подготовки. Зима окончательно сдала позиции, уступив место капризной апрельской зелени и проливным дождям, сменявшимся редкими солнечными днями. Лейстер-Холл постепенно преображался: драпировки в бальном зале сменились на кремовый шелк, в оранжереях зацвели белые лилии и розы для будущих композиций, а воздух пропитался запахом воска и свежей краски. Джейн, поглощенная организацией, почти забыла о нервном ожидании визита родных. Почти.

Но вот он настал – день, когда по длинной дубовой аллее, ведущей к поместью, должна была подъехать карета с гербом Кеннетов. Джейн стояла у окна в главной гостиной западного крыла (теперь временно *их* общей приемной), безуспешно пытаясь унять дрожь в руках. Не от радости – от предчувствия бури.

– Нервишки, миледи? – раздался у ее плеча сухой голос миссис Ноттинг. Экономка, казалось, обладала даром появляться бесшумно. – Не извольте беспокоиться. Все комнаты подготовлены, слуги проинструктированы. Завтрак подадут в Голубой гостиной через полчаса после их прибытия.

– Благодарю вас, миссис Ноттинг, – вздохнула Джейн. – Это не комнаты... Это моя мать.

Экономка лишь слегка поджала губы, что было красноречивее любых слов. Леди Маргарет Кеннет оставляла впечатление даже на расстоянии.

В дверях появился Траин. Он был безупречен, как всегда, в темно-сером сюртуке, его черные волосы гладко зачесаны, лицо – привычная маска невозмутимости. Но Джейн, уже научившаяся улавливать малейшие нюансы, заметила едва заметное напряжение в уголках его губ и чуть более жесткую, чем обычно, линию плеч.

– Они приближаются, – произнес он ровно, подходя к окну рядом с ней. Его взгляд был устремлен на аллею, где вдали показалась пылящая карета, запряженная четверкой. – Готовы к параду, леди Лейстер?

В его тоне не было насмешки. Была лишь суровая констатация предстоящего испытания. Джейн кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Они стояли плечом к плечу у окна, наблюдая, как карета с грохотом подъезжает к парадному подъезду. Впервые за весь брак их объединяло нечто большее, чем формальность или конфликт – общий фронт против вторжения.

Суета, поднявшаяся при встрече, была оглушительной. Первой, как вихрь, выпорхнула Дафни. Шестнадцатилетняя, с сияющими, как два аквамарина, глазами и каштановыми кудрями, выбившимися из-под модной шляпки, она бросилась к Джейн, едва не сбив ее с ног.

– Джейн! Сестренка! Ты выглядишь... Боже, ты выглядишь как настоящая леди поместья! И этот дом! Он ОГРОМНЫЙ! – Дафни захлебывалась, обнимая сестру, потом отступила, оглядела Траина с открытым, бесстыдным любопытством. – О, сер Траин! Вы... вы совсем не такой страшный, как говорят! Ну, почти. Глаза правда разные! Это так необычно! Мама говорила, что это дурной знак, но я считаю – волшебно! Вы же не колдун? – Она выпалила все это на одном дыхании, не замечая, как леди Маргарет, выходящая из кареты с помощью лакея, побледнела, а Джейн готова была провалиться сквозь землю.

Траин стоял, словно вытесанный из гранита. Лишь его левый глаз – холодный голубой – чуть сузился. Он склонил голову в формальном приветствии.

– Мисс Дафни Кеннет. Рад видеть вас в добром здравии. Опасности для гостей в моем доме не предусмотрено. Колдовством не владею. – Его тон был вежлив, но ледяная сдержанность вернулась в полной мере.

– Дафни! – рявкнула леди Маргарет, наконец обретя почву под ногами. Она была величественна в пурпурном бархате и тюрбане с пером, ее лицо выражало смесь восторга от обстановки и ужаса от поведения дочери. – Немедленно извинись перед сером Траином! И веди себя прилично! – Она ринулась вперед, протягивая руку Траину. – Сер Траин! Какой честью вы нас удостоили! Поместье... просто потрясающе! Джейн, дитя мое, подойди, дай посмотреть на тебя! – Она схватила Джейн за подбородок, повернув ее лицо к свету. – Бледна! И, кажется, похудела. Недостаточно заботишься, сер Траин? Воздух в Девоншире, видимо, сырой...

Джейн почувствовала, как закипает от унижения. Траин, не меняя выражения лица, ловко освободил ее руку из цепких пальцев леди Маргарет.

– Леди Маргарет, милорд, – он кивнул отцу Джейн, Бенедикту Кеннету, тихо стоявшему в стороне, – добро пожаловать в Лейстер-Холл. Леди Лейстер чувствует себя хорошо и полностью погружена в обязанности хозяйки. Воздух, – он добавил с едва уловимым акцентом, – считается целебным. Прошу пройти. Завтрак подан.

Он предложил руку Джейн. Не как жест галантности, а как формальность, необходимую для процессии в столовую. Джейн взяла ее, чувствуя под пальцами твердую ткань его рукава и невероятную силу мышц предплечья. Его присутствие было почти физической защитой от натиска матери.

Завтрак проходил под неусыпным контролем леди Маргарет. Она комментировала все: от расстановки столовых приборов («Серебро великолепно, но вот узор... старомоден») до вида из окна («Парк запущен, сер Траин, явно требует ландшафтного садовника из Лондона»). Дафни сыпала вопросами, часто неуместными: «А правда, что у вас тут призрак?», «А почему вы с Джейн в разных крыльях? Это так романтично!». Братья, Саймон, Маркус и Эдвард, отмалчивались или перебрасывались шутками, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Лорд Бенедикт лишь вздыхал и поддакивал супруге.

Траин отвечал односложно, вежливо, но его ледяное терпение, казалось, таяло с каждой минутой. Джейн ловила его взгляд – в нем читалось явное: «Я же предупреждал».

Настал момент, которого Джейн боялась больше всего. Миссис Ноттинг, показывая гостям их апартаменты в роскошном гостевом крыле, подвела их к двери в конце коридора.

– А это ваши покои, миледи, сэр, – она сказала, обращаясь к Джейн и Траину, сопровождавшим процессию. – Комнаты соединены. Спальня, будуар леди Лейстер и кабинет сэра Траина. Вид на восточный парк.

Джейн застыла. *Их* покои? В *одной* спальне? Она бросила панический взгляд на Траина. Его лицо оставалось непроницаемым, но она увидела, как резко напряглась его челюсть.

– Это ошибка, миссис Ноттинг, – произнесла Джейн, стараясь звучать спокойно. – Мои апартаменты находятся в восточном крыле.

– О нет, миледи! – весело встряла Дафни, не понимая подоплеки. – Это же так скучно, жить в разных концах дома! Здесь гораздо уютнее! И вид лучше!

– Действительно, Джейн, – подхватила леди Маргарет, ее глаза сузились с внезапным подозрением. – Какие странности? Молодожены должны жить вместе! Разве вы не... – она не договорила, но вопрос «разве вы не супруги?» повис в воздухе.

Все взгляды устремились на них. Даже лорд Бенедикт выглядел озадаченным. Траин сделал шаг вперед.

– Никакой ошибки, – его голос прозвучал металлически ровно, перекрывая возможные возражения. – Миссис Ноттинг права. Для удобства гостей и... соблюдения приличий, мы временно разместимся здесь. Леди Лейстер, – он повернулся к Джейн, его взгляд был неумолим, – ваши вещи уже перенесены. Прошу.

Это был приказ. Приказ, продиктованный необходимостью сохранить фасад нормального брака перед ее семьей. Джейн, чувствуя, как гнев и унижение поднимаются к горлу, лишь кивнула. Она видела торжествующее выражение на лице матери – леди Маргарет явно заподозрила неладное, но теперь была удовлетворена «победой» над упрямой дочерью.

Ссора разразилась позже, когда они остались одни в «их» спальне – огромной, мрачноватой комнате с гигантской кроватью под балдахином и портретом какого-то сурового предка над камином. Вещи Джейн действительно были здесь – ее шкатулки, платья в гардеробе, книги на столике.

– Как вы посмели?! – выдохнула Джейн, едва дверь закрылась за удаляющейся миссис Ноттинг. – Без моего согласия! Заставить меня жить здесь? Как куклу в вашем спектакле!

Траин сбросил сюртук на спинку кресла, его движения были резкими.

– Альтернативой, леди Лейстер, был бы скандал, который ваша мать разнесла бы по всему Лондону к концу недели, – отрезал он, не глядя на нее. – Вы хотите, чтобы слухи о нашем... *устройстве* стали достоянием общества? Чтобы вас жалели как несчастную жену ледяного монстра? – Он обернулся, и в его глазах горел холодный огонь. – Я этого не хочу. Для репутации дома. И для вашей.

– Для моей? – Джейн фыркнула с горечью. – Или для вашего спокойствия? Чтобы не пришлось объяснять, почему вы не можете выносить общества собственной жены?

– Я терплю его сейчас, – парировал он резко. – И вы потерпите. Несколько дней. Спектакль для вашей семьи. Затем все вернется на круги своя. Вы будете спать здесь, – он кивнул на кровать. – Я – на диване в кабинете. Никто не войдет без стука.

Джейн хотела кричать, швырнуть что-нибудь в него. Но он был прав. Скандал с матерью был бы катастрофой. Она стиснула зубы.

– Прекрасно. Спектакль так спектакль. Только не рассчитывайте на овации, капитан.

Вечером, во время формального ужина с семьей, им пришлось играть свои роли безупречно. Джейн улыбалась, отвечала на вопросы матери о хозяйстве, стараясь не смотреть на Траина, который был вежлив, но отстранен. Когда леди Маргарет завела речь о «необходимости пополнения семейства» и «не терять времени в вашем возрасте, сер Траин», Джейн почувствовала, как ее щелы пылают. Траин лишь отхлебнул вина, промолчав.

После ужина, когда гости разошлись по своим комнатам, а Джейн и Траин направлялись по коридору к своим временным апартаментам, их путь преградила Дафни, выскочившая из тени.

– Джейн! Я забыла спросить... – она начала, но вдруг поскользнулась на ковре, нелепо взмахнув руками.

Рефлекс сработал быстрее мысли. Траин, шедший рядом с Джейн, резко шагнул вперед, подставив плечо падающей девушке, и одновременно инстинктивно *притянул* к себе Джейн за талию, отстраняя ее от места падения.

Действие заняло долю секунды. Дафни, лишь слегка зацепившись за его руку, удержала равновесие, хихикнув: «Ой! Ковры у вас скользкие!». Но для Джейн мир сузился до точки. Его рука – огромная, сильная, обхватившая ее талию с неожиданной, почти грубой силой. Его тело – твердое, теплое, на мгновение прижавшее ее к себе. Запах – кожи, мыла и чего-то неуловимо мужского, *его* запаха. Сердце ее бешено заколотилось, дыхание перехватило. Она замерла, ошеломленная внезапной близостью и силой этого жеста.

Траин так же резко отпустил ее, словно обжегшись. Его рука повисла в воздухе на секунду, потом он сухо спросил Дафни:

– Вы целы, мисс Кеннет?

– О, да! Спасибо, сер Траин! Вы настоящий герой! – Дафни сияла, не подозревая о буре, которую вызвала. – Джейн, ты в порядке? Он тебя чуть не сломал пополам! – Она засмеялась.

Джейн смогла лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как жар разливается по щекам, по шее, под платьем. Траин не смотрел на нее. Он мрачно кивнул Дафни.

– Будьте осторожны. Спокойной ночи. – И он зашагал дальше по коридору, его спина была напряжена как струна.

Джейн последовала за ним, чувствуя, как отпечаток его руки все еще горит на ее талии. Это было не галантное прикосновение. Это была грубая, силовая защита. И это было... потрясающе. Пугающе. Смущающе.

В спальне повисло тяжелое молчание. Траин, не глядя на нее, взял подушку и плед с кровати.

– Я... извиняюсь, – произнес он наконец, стоя у двери в кабинет. Его голос был неестественно ровным. – Я не рассчитал силу. Не хотел... причинить неудобство.

Он не смотрел на нее. Джейн видела только его профиль, резко очерченный в свете единственной свечи.

– Ничего, – прошептала она. – Вы... предотвратили падение Дафни. Спасибо.

Он кивнул, резко, как солдат, получивший приказ.

– Спокойной ночи, леди Лейстер.

Дверь в кабинет закрылась. Джейн осталась одна в огромной чужой спальне. Она медленно подошла к кровати, села на край, прикоснувшись к тому месту на талии, где еще чувствовалось его прикосновение. Грубое. Неловкое. Неуклюжее. И первое за весь их брак, которое не было формальным жестом или холодной необходимостью. Оно было инстинктивным. Защитным. *Мужским*.

Она легла, уткнувшись лицом в слишком твердую, чуждую подушку. Сердце все еще бешено стучало. Мысли путались. Гнев на него за комнату смешался с чем-то новым, тревожным и сладким. Он извинился. Он *коснулся* ее. Не как тюремщик или деловой партнер. Как мужчина, защищающий женщину. Даже если сделал это неловко.

За дверью кабинета царила тишина. Джейн гадала, спит ли он там на жестком диване. И что он чувствует? Сожаление? Раздражение? Или... что-то еще?

Семья Кеннет прибыла. Спектакль начался. И первый акт уже преподнес сцену, которой не было в их сценарии. Сцену с неловкими объятиями и невысказанными вопросами, звонко эхом отозвавшимися в тишине огромной спальни. До бала оставалось всего три дня. Какие еще неожиданности готовил этот вынужденный семейный визит?
**Конец Главы Пятой**