The Cold Flame

Лиса

– Лиса Маршалл, ты либо расскажешь, чем занимаешь с моим братом, либо я... – Мия останавливается, обнимает дерево и переводит дыхание. Мы уже около часа поднимаемся на какой-то огромный хребет. – Либо на следующем занятии, когда мы будем разучивать румбу, я заберу партнера миссис Трент, и мы будем лаять друг на друга до самого утра.

Я ахаю:

– Ты не посмеешь.

Эти двое, как маленькие дети, портят мне каждый урок. Вчера миссис Трент облила Мию водой, потому что она подмигнула Грегу. Женской ревности все возрасты покорны.

– Мия, я думал, в твоем возрасте ты уже должна знать, чем они занимаются. Вчера Чонгук открыл дверь со стояк...

– Я ничего не слышу! – верещит Мия.

Элла поворачивается и бьет Томаса по пятой точке палкой, на которую опирается при подъеме.

– Будь джентльменом и имей совесть, здесь твоя мать.

Рид фыркает от смеха.

– Элла, я думал, в твоем возрасте ты должна знать, что эрекция...

Элла подпрыгивает и закрывает рот Риду.

– Боже, дай мне сил с этими несносными мужчинами.

Мы смеемся, но я все еще не говорю ни слова о нас с Чонгуком. На удивление, никто (кроме Мии) за все время не задал ни единого вопроса. Все приняли это так, словно другой исход событий был невозможен. Но я не могу не заметить блеск в глазах родителей Чонгука и всех родных, когда они смотрят на его улыбку, слышат давно забытый хриплый, теплый смех.

Дейзи слишком сильно влияла не только на Чонгука, но и на всех Саммерсов.

Как ужасно, что иногда мы позволяем одному человеку, которому на нас плевать, так сильно влиять на нашу жизнь. Как ужасно, что такие люди только этого и добиваются.

– Томас, сколько времени? – спрашиваю я.

– Десять тридцать, – отвечает вместо него Люк, который почти что не смотрит себе под ноги, сосредоточив внимание на телефоне.

Неужели здесь ловит связь?

Ответом на мой вопрос является вибрация телефона в заднем кармане шорт. Я знаю, кто это, даже не взглянув на экран.

Новое сообщение:

«Мне нужна твоя помощь, детка.»

Раздражение поднимается из глубины моей души и оседает кислым привкусом на языке.

Детка.

Кажется, я не была для нее деткой, когда умирала с голоду или ходила в рванье.

– Все в порядке? – спрашивает Мия, заметив выражение моего лица. – Не переживай так сильно, когда он на работе. – Слава богу, она подумала, что мое настроение связано с Чонгуком. Я не уверена, что готова объяснять истинную причину. – Чонгук всегда стремится вернуться домой. С ним все будет хорошо.

Сегодня утром всю смену вызвали на крупный пожар в Миссуле. У Чонгука должен был быть выходной, но он не смог бросить «своих ребят».

«Я отвечаю за них», – сказал он, когда вылетел за дверь, пока я пыталась подобрать слова.

– Нужно было поехать с ним, – ворчит Томас. Он выглядит встревоженным на протяжении всего похода, однако хорошо это скрывает. – Но он запретил мне. Это приказ, – он пародирует холодный командный тон Чонгука. – Индюк.

– Томас, – в сотый раз вздыхает Элла. Она прерывает перепалки своих детей всю дорогу.

По пути к хребту Люка чуть не высадили на обочине из-за того, что они с Мией начали драться из-за чипсов. Не могу представить, как Рид и Элла справляются с четырьмя такими характерными и разными детьми.

Однако они не выглядят уставшими. Мне кажется, если бы все их дети сказали, что возвращаются жить в их дом, они бы закатили глаза, но все равно были рады.

Это любовь. Любовь к своей семье. К своим детям. И мне нравится чувствовать эту любовь, даже если она не направлена на меня. Эмоции от общения с этой семьей заполняют все трещины в моей одинокой блуждающей душе.

– Как думаете, во сколько он нас догонит? – интересуюсь я, срывая травинку и наматывая ее на палец.

Рид оборачивается, чтобы ответить, но быстро закрывает рот. В его глазах появляется задорный блеск, когда он смотрит мне за спину.

Я хочу повернуть голову, но меня резко отрывают от земли, разворачивают и перекидывают через плечо. Визг срывается с моих губ. Сердце грохочет так, что ничего не слышно.

– Матерь Божья, ты... Ты! – я не могу подобрать слов. Он что, чертов ниндзя? Почему мы не услышали даже шороха. И как он вообще так быстро догнал нас?

Точно супермен.

– Люк, сколько времени? – Спрашивает Чонгук.

– Без десяти одиннадцать.

– Я догоню вас без десяти одиннадцать, городская девушка. – Он шлепает меня по ягодице, а я закрываю лицо, умирая от смущения. Жар ползет по моей шее и достигает щек.

– Чонгук! – шиплю я.

Все хихикают, пока я все еще пытаюсь охладить щеки. Боже, от этого мужчины у меня подскакивает давление.

– Все прошло хорошо? – спрашивает Томас.

– Да. Площадь была большая, поэтому требовалась много людей, но мы быстро справились. Горел продуктовый склад. Гарри, как обычно, геройствовал. Спас очередную собаку.

Сто одиннадцатая часть скоро сможет открыть приют, учитывая всех котят и собак, которых они вытаскивают из пожаров.

– Без жертв? – доносится голос Рида.

– Без.

– Молодец, сынок.

Чонгук ничего не отвечает, но повернув голову, вижу, как он кивает. Похвала – то, что чуждо ему. Я заметила, что он никогда не ждет одобрения или простого «спасибо» за свои поступки. Чонгук просто делает. Потому что хочет, потому что может, и потому что считает это правильным.

Я же, наоборот, жду каждого доброго слова, как кошка ласки. Невозможно было найти на свете настолько разных людей, как мы.

– Ты можешь меня отпустить, капитан, – Я похлопываю его по заднице, пользуясь тем, что мы идем в конце, и меня никто не видит.

– Мне очень удобно. Прекрасный вид. – Он поворачивает голову к моим бедрам и скользит щетиной по коже неприкрытой короткими шортами.
Мурашки покрывают ноги, и Чонгук ухмыляется, когда замечает их.

– Что ж, а мне неудобно. – Вранье. Стоит сказать, что у меня тоже отличный вид на его скульптурные бедра. – Поставь меня. – Он двигается дальше в гору с моим весом на плече. – Это приказ.

Плечи Чонгука трясутся от смешка.

– Приказ? Вообще-то, я здесь капитан.

– Ты капитан на своей работе, а не здесь.

– Вот это моя девочка! – выкрикивает Элла.

Я смеюсь, когда меня наконец-то ставят на землю.

– Ты такая предательница, мам. – Притворно хмурится Чонгук.

Мы поднимаемся выше, время от времени перебрасываясь шутками. Элла продолжает разнимать своих детей, чтобы они не поубивали друг друга. Рид руководит маршрутом и ведет нас к тому самому семейному дереву, – его слова, не мои, – у которого они с Эллой признались в своих чувствах.

– Сколько лет твои родители вместе? – обращаюсь к Чонгуку.

Мы замыкаем нашу цепочку туристов, отставая от остальных на пару шагов. Чонгук крепко держит меня за руку, точно так же как Рид обхватывает ладонь Эллы.

Все ли мужчины Саммерс так по-особенному держат своих женщин? Так, словно ни за что в жизни не дадут им упасть.

– Всю жизнь? – весело усмехается Чонгук, сводя брови. – Женаты они тридцать семь лет.

Это мне известно. Ведь в честь годовщины свадьбы мы и совершаем этот марш-бросок вверх по хребту.

– А вместе они с детства. Как и многие пары во Флэйминге, – продолжает он. – Может быть, это не всегда было любовью, но, думаю, папа с рождения не мог прожить без мамы.

– Это... удивительно. – Я качаю головой, на моих губах появляется легкая улыбка. – На протяжении стольких лет делить свои плохие и хорошие дни с одним и тем же человеком. Не отказываться от него. Любить.

В этот момент Элла начинает кричать на Рида за то, что он наступил ей на ногу и «даже не извинился». Она шлепает его палкой, которой прошлась уже по всем своим сыновьям, а затем устремляется вперед. Рид смеется и бежит за ней.

– Элла, я уже слишком стар для такого флирта, дорогая! – кричит он, сквозь приступы смеха.

– Да, они идеально подходят друг другу, – хмыкает Чонгук и крепче сжимает мою руку. – Они научили нас любить.

Я глубоко дышу через нос, потому что уже чувствую, как горло начинает сжиматься от множества эмоций. Меня никто не учил любить. Умею ли я это делать?

Влюбленность в Чонгука кажется чем-то очень правильным и опасным одновременно.

Но любовь? Когда вы любите, то не должны утаивать секреты. Не должны думать о том, что когда-то все закончится. Не должны высчитывать в своей голове, сколько дней вам отведено на счастье. Вы просто должны знать и быть уверенным, что, даже если солнце погаснет, вы все равно сможете найти друг друга. Быть рядом не временно, а навсегда.

Мы поднялись уже достаточно высоко, чтобы перед нами открылся прекрасный вид на озеро цвета индиго и зеленые луга, обнимающие горы. Голубое небо с ярким солнцем в зените, проглядывает через густые высокие деревья, рядом с которыми я чувствую себя слишком маленькой. Все кажется слишком незначительным, по сравнению с красотой и величием этой природы.

Когда мы приближаемся к небольшой лужайке, Рид объявляет, что это неплохое место, чтобы расставить палатки и пообедать.

– До дерева совсем недалеко, мы можем прогуляться к нему ближе к вечеру, когда будет не так жарко. Или ночью. Без детей. – Он поигрывает бровями, смотря на Эллу.

Томас, Чонгук, Мия и Люк стонут и морщатся.

– Прекратите, – говорят они в унисон.

Меня это так веселит, что я спотыкаюсь о какой-то камень и чуть не пропалываю лицом землю. Чонгук удерживает меня на месте, а затем поправляет мою розовую ковбойскую шляпу, которую подарила Мия в мой первый день на ранчо.

– Я держу тебя, городская девушка.

Он правда делает это. И не только сейчас.

***

«Элла + Рид» и маленькое сердце с дьявольскими рожками.

Надпись аккуратно вырезана на большом дереве. Я улыбаюсь и уже в который раз провожу по ней пальцами.

Любили ли мои родители друг друга? Мама никогда не рассказывала. Она просто говорила: «Ты не должна была появиться».

Логично, ведь беременность в семнадцать лет навряд ли можно считать запланированной.

Но, может быть, Ричард любил маму? Хотела бы я, чтобы он любил ее? Наверное. Ведь тогда бы он, наверное, смог бы полюбить и меня. Не знаю. Это так сложно, что каждый раз вызывает мигрень.

Понимаю, мне нужно ему признаться.

Сказать, что я от него ничего не жду. Что мне просто хотелось узнать какой он. Узнать, что у него тоже аллергия на молоко, что у него такой же кривой палец, что у нас одинаковые любимые конфеты. Что я просто хотела познакомиться с человеком, который не знает о моем существовании.

Но поверит ли Ричард? Не посмотрит ли на меня тем взглядом... которым смотрела на меня мама. Взглядом «ты мне не нужна».

Может быть, лучше сохранить это в тайне и быть уверенной, что Ричард останется моим другом даже после того, когда я уеду из Флэйминга? Иметь его в качестве друга намного лучше, чем вновь почувствовать себя брошенной.

– Что происходит в этой красивой сумасшедшей голове? – Чонгук подходит ко мне со спины, и, обняв за плечи, притягивает к своей груди. – Ты выглядишь слишком серьезной.

– Много. В этой голове происходит так много, что у меня не хватает для всего места.

Чонгук тяжело вздыхает и проводит кончиком носа по моему виску, переходя на волосы.

– Ты нюхаешь меня? – хихикаю я.

Он ворчит:

– Ты портишь романтику, женщина.

– Не думала, что ты романтик. Неужели я сделала тебя мягче?

Скажи «да».

– Только по отношению к тебе.

Я плавлюсь в его руках, но не могу прогнать постоянные мысли о Дейзи. Относился ли он к ней так же? Каким он был рядом с ней? Напоминаю ли я ее, и поэтому он такой только по отношению ко мне?

«Будь уверенной», – приказываю я себе. Но это сложно.

– Пойдём со мной. – Чонгук тянет меня вглубь леса, а затем кричит семье: – Мы сами вернемся, не ждите.

– Будьте аккуратны, – отвечает Элла.

Рид добавляет:

– Ведите себя прилично.

– Не снимайте штаны, тут много всяких ядовитых тварей, – кричит Мия.

– Ничего, Лиса если что сможет отсосать... Ауч! Мама! – верещит Томас. – Отсосать яд! Боже мой, как больно. Папа, забери у нее эту палку.

Мои плечи трясутся от смеха, а Чонгук бормочет:

– Эта сумасшедшая семья...

Мы неспешно поднимаемся по узкой тропинке, которая извивается между высоких деревьев и густых кустарников. Ветер становится свежим, с каждым вдохом легкие наполняются кристально чистым воздухом. Я слышу, как издалека доносится звук и нарастает по мере нашего приближения. Он похож на гул, сквозь который можно услышать ритмичные глухие удары. Это звук воды, стремительно падающей с высоты.

Преодолев последний участок пути, мы оказываемся на маленькой поляне со множеством цветов. Я останавливаюсь, затаив дыхание и приложив руку к груди. Водопад срывается с обрыва, прозрачные нити воды сверкают на солнце, которое вот-вот опустится за горизонт.

– Это...

– Неплохо, правда? – Чонгук останавливается рядом со мной.

– Неплохо? Это великолепно,Гук! – Я чувствую, как легкий ветерок приносит с собой брызги, освежая моё лицо.

– Это место называется «Таинственное сердце»

– Почему?

Мы подходим к обрыву, а затем спускаемся по скалам, чтобы увидеть, небольшое прозрачное озеро цвета лазури.

– Смотри. – Чонгук поворачивает меня под нужным углом. – На что похоже?

Я выдыхаю, любуюсь видом и шепчу:

– На сердце.

Оно неидеальное, одна половинка больше другой, но это определенно сердце.

– Никто не знает, когда именно образовалось это озеро и откуда берет начало река. – Чонгук указывает на водопад. – Мы с Томасом поднимались на самый верх и шли вдоль нее. Она просто в какой-то момент сужается до ручья и исчезает в скале. Что самое интересное, если обойти эту скалу, то вблизи нее нет ни одного водоема. Вообще ничего.

– Поэтому его назвали «Таинственное сердце». – Я поворачиваюсь к Чонгуку, чтобы встретиться с ним взглядом. – Значит ли это, что мы можем раскрыть здесь свои тайны?

Секреты, скрытые за скалой, оберегающей наше сердце.

Чонгук смотрит на меня, слегка хмурясь, а затем, сделав глубокий вдох, отвечает:

– Да.

Я снимаю резинку с волос, позволяя прядям рассыпаться веером по плечам, а после чего раздеваюсь до бледно-розового купальника.

Не зря Рид сказал, что мы точно найдем, где искупаться.

Пока Чонгук пытается сконцентрироваться на чем-то, кроме моей груди в розовых чашечках купальника, я разворачиваюсь, и, набравшись смелости, прыгаю в неидеальное сердце озера, зная, что этот мужчина, последует за мной.

К черту тайны.