The Cold Flame

Лиса

– Этого не может быть!

– Сама в шоке, – бормочет Оливия. Мы уже час болтаем по телефону, а она только сейчас решила сообщить, что ей сделали предложение.

Я останавливаюсь около малого танцевального зала и хмурюсь.

– Лив?

– Да.

– Почему в твоем голосе нет радости? Скажи мне, что это не какой-то брак по расчету или другая хрень, которую показывают в сериалах.

Она тихо смеется.

– Нет, просто... Мне страшно. Волнительно. Наверное, дело в этом.

Я все еще не совершаю и шага, чтобы войти в зал и начать тренировку. Ричард постукивает по часам и грозно смотрит на меня.

– Ты же знаешь, что можешь не выходить замуж, если боишься? В смысле... – Я прикусываю губу, подбирая слова. – Ты не обязана выходить замуж только потому, что не можешь отказать. Или тебе страшно сделать кому-то больно. Или потому что тебе жаль потраченного времени.

Повисает тишина, а затем Оливия весело отвечает:

– Все хорошо. Я хочу замуж, даже если мой папа говорит, что он не собирается отдавать меня какому-то чужому мужику.

Мы смеемся, и когда я бросаю взгляд на Ричарда, он закатывает глаза.

– Ты так и не рассказала мне, что между тобой и мистером Июлем помимо жаркого июльского секса?

Я морщусь и щипаю себя за переносицу. Не то чтобы у меня имелся ответ на этот вопрос. Мы с Чонгуком просто... живем. Уже несколько недель я не покидала его дом и постель. Мы вместе ухаживаем за цветами и даже покосили траву у него во дворе. Он готовит для меня самую лучшую и вкусную еду на свете. Я каждый раз пытаюсь заставить его потанцевать со мной на веранде, но этот человек до ужаса вредный, поэтому сопротивляется как может и лишь говорит: «Мне нравится смотреть со стороны. Начинай». Он садится в кресло и смотрит таким взглядом, от которого у меня поднимается температура. Когда я танцую для него, то мне не нужно думать над счетом или шагами, не надо переживать, как привлечь к себе внимание, потому что Чонгук и так смотрит только на меня.

– Приём. Ты здесь? – Оливия возвращает меня на землю.

Я откашливаюсь.

– Между нами много всего, но... это же временно. Поэтому я не знаю, Лив.

– Лиса...
– Прости, мне пора.

Я сбрасываю трубку раньше, чем она успевает меня предупредить о разбитом сердце.

Потому что мне и так известно, что оно разлетится на тысячу маленьких частиц. Но я не готова отказываться от каждого временного дня рядом с Чонгуком.

– Ты пользуешься моей добротой, юная леди. – Ричард грозит мне пальцем, когда я прохожу в зал.

Я улыбаюсь ему.

– Мне льстит, что ты называешь меня юной. Мой прошлый тренер говорила, что я старуха.

– Кстати, об этом, – Ричард щелкает пальцами, а затем открывает на своем телефоне какую-то статью. – Ты видела?

Мои глаза пробегают по экрану.

«Майкл Адамс, трехкратный призер Европы, упал в грязь лицом, после их разрыва с Лисой Маршалл»

Ниже прикреплена фотография пьяного грязного Майкла, стоящего посреди огромной лужи.

– Какого черта? – шиплю я.

– Читай дальше.

«Звездный танцор бросил свою не менее звездную, хоть и не слишком юную, партнершу, которая, как мы выяснили, была в него влюблена всю жизнь.»

Я давлюсь воздухом и кашляю.

«По последним данным, Лиса Маршалл покинула Лондон, чтобы найти нового тренера в... Монтане. Мы были удивлены этой точкой на карте не меньше вашего. Но что нас впечатлило еще больше, так это имя: Ричард Мерсер – новый тренер Лисы Маршалл в предстоящем сезоне. Последние десять лет он прожил во Флэйминге, штат Монтана, и мы не уверены: не путает ли он ча-ча-ча с кантри.
Зачем принцессе Лондона уезжать в какое-то захолустье, когда она могла с легкостью взять золото с любым тренером Европы? Может быть, она залечивает свою душу чистым воздухом Монтаны?
Майкл Адамс до сих пор не смог найти замену своей звездной паре. Будет ли он выступать в соло или в темпе вальса отправится на запад США за своей любовью? Последний раз танцор был замечен на Бейкер-стрит с бутылкой вина и разбитым сердцем.»

Я отдаю телефон Ричарду и несколько раз моргаю.

– Что. За. Хрень.

Ричард почесывает затылок и ухмыляется.

– Ну, слушай. Давай искать плюсы. Флэйминг в кой-то веке засветился в прессе Европы. Или вообще хоть в какой-то прессе.

Я стону и прикрываю лицо руками.

– Как ты думаешь, наши местные жители уже знают об этом?

Я не говорю, что меня волнует только один местный житель, который прочитает этот бред сумасшедшего.

– Уверен, что некоторые даже распечатали эту статью и вырезали из нее предложение с Флэймингом, чтобы повесить на доску почета или что-то типа того.

Я раздвигаю пальцы, чтобы посмотреть на Ричарда.

– Катастрофа. Это все ложь. Мы никогда не были с Майклом в отношениях. Для меня это всегда было табу, мне...

Ричард обнимает меня, когда я начинаю задыхаться.

– Эй. – Он поглаживает меня по спине. – Тише. Это всего лишь дрянная статья желтой прессы.

Он не поверил? Не решил отказаться от меня из-за слов, которые там наговорили про него? Не разочаровался во мне?

– Ты... будешь дальше со мной работать? – еле слышно спрашиваю.

Я чувствую себя маленькой девочкой, которая просит конфету. Но такова моя сущность. Иногда неуверенность перекрывает мне дыхательные пути. Низкая самооценка, которую я пытаюсь закопать под тонной сарказма, вылезает из раза в раз и показывает мое истинное лицо.

Слабое. Брошенное. Одинокое.

– Что за глупости? Конечно буду, – Ричард тихо смеется и отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Они еще не знают, как хорошо я могу научить тебя танцевать кантри.

Он подмигивает и направляется к медиасистеме.

– А теперь возьми себя в руки и покажи мне, как ты собираешься взять золото... принцесса Лондона.

Я морщусь, но хихикаю.

– Не смей называть меня так.

Ричард качает головой, как бы говоря, что он никогда не забудет эту фразу. Затем мы включаемся работу, и я молю своего тренера, отца, и по совместительству хорошего друга танцевать со мной в паре. Он ворчит, но соглашается.

– Сегодня у нас румба.

– Именно поэтому я и попросила тебя потренироваться в паре. Я не могу танцевать это дерьмо одна.

– Лиса, – вздыхает Ричард, когда я опираюсь на его плечи и рисую бедрами восьмерки. – Тебе надо больше репетировать соло. Ты прекрасна в паре, но... – Он прерывается, когда мы совершаем вращение. – Но я не могу постоянно идти у тебя на поводу и танцевать с тобой. – Продолжает, когда мы встаем нос к носу.

– Может быть, нам заявить тебя, как моего партнера?

– Долго думала?

– Нет, – вздыхаю.

Меня начинает трясти, когда я представляю, что в одиночку предстану перед судьями. Когда ты танцуешь в паре, то твои эмоции переплетаются с эмоциями партнера. Вы полагаетесь и направляете внимание друг на друга. Разделяете тревогу. Когда ты танцуешь один, то твоя энергия должна быть направлена на судей. Ты должен бороться за их внимание. А я не сильна в этом...

Я все еще хочу этот золотой кубок. Он был моей мечтой на протяжении многих лет.
Но я не знаю... сделает ли он меня счастливой, если я буду ненавидеть каждую секунду борьбы за него.

***

После тренировки я иду в пожарную часть. Завтра утром мы отправляемся в знаменитый поход Саммерсов, поэтому нам с Чонгуком было поручено съездить в Миссулу и купить все необходимое. Понятия не имею, что требуется в походе. Как по мне, так там нужно всё. Потому что мы будем находиться целый день в лесу среди... э-э ... животных.

Я содрогаюсь всем телом.

Не могу назвать себя изнеженной натурой, но скажем честно, походы никогда не были в моем списке дел на день.

– Привет, Лиса! – Гарри сразу замечает меня, когда я прохожу в открытые ворота части. – К кому из нас ты пришла? – Он поигрывает бровями, вальяжно подпирая машину и проводя ладонью по своему прессу обтянутому футболкой.

Я складываю руки на груди, оценивая его скучающим взглядом.

– Если ты единственный, кто здесь есть, то, пожалуй, я пойду. – Указываю за свою спину большим пальцем.

Гарри потирает свою грудь.

– Ауч, ты меня ранишь, бессердечная женщина.

Из-за машины выходит Томас, дает ему подзатыльник, а затем обращается ко мне:

– Если ты к Чонгуку, то он в своем кабинете психует на бумажки. Сегодня сдача какого-то отчета, поэтому будь с ним осторожна.

Я смеюсь и направляюсь в другой конец части, где находится странная комната пыток, называемая кабинетом. Когда подхожу, стараюсь не рассмеяться во весь голос из-за таблички, украшающей дверь. Я срываю ее и стучу.

– Пошли вон, я не буду играть с вами в приставку!

– А я бы не отказалась! – кричу ему в ответ.

Слышатся тяжелые шаги, а затем дверь распахивается.

– Лили?

Я прохожу внутрь и впечатываю ему в грудь табличку, сорванную с двери.

– Осторожно, злой капитан, – медленно читает он вслух. Хмурится, а затем ворчит: – Я придушу их.

Я не сдерживаюсь и смеюсь.

– Ну слушай, ты объективно злой капитан. – Я сажусь на стул и обвожу взглядом хаос из бумаг на его столе.

– Я не зло... – Чонгук тоже смотрит на свой стол. – Ладно, я чертовски злой. Мне нужно разобраться с парой документов, и мы можем ехать. Ты написала список того, что тебе необходимо?

– Мне необходим мой утюжок для волос, но не думаю, что в лесу есть розетка.

– Городская девушка, – бормочет он и садится за стол, возвращая внимание к документам.

Пока Чонгук занимается делами, я успеваю протереть пыль в маленьком шкафу и расставить там какие-то древние книги о тушении лесных пожаров. Дальше, гипнотизируя уродскую стену с висящим на ней топором, решаю, что этому месту не хватает чего-то более безобидного. Поэтому я иду на кухню и нахожу там несколько горшков с цветами. Один нагло краду. Он находит свое место на уголке стола в комнате пыток.

– Зачем мне цветок? – ворчит Чонгук в перерывах между гневными рычаниями на свои документы.

– Зачем тебе топор на стене?

– Это счастливый топор.

– Это счастливый цветок.

– С чего ты взяла, что этот глупый цветок может быть счастливым?

Я обхожу стол, перекидываю ногу через бедра Чонгука и усаживаюсь на него. Большие руки сразу находят мои ягодицы, притягивая ближе.

– Прошу заметить, я твой топор не оскорбляла. – Я подаюсь тазом вперед и рисую восьмерку.

– А теперь перестань быть злым капитаном.

Чонгук запрокидывает голову, сдерживая стон. Я припадаю губами к его шее.

– Виноват. Это самый лучший счастливый цветок на свете, – выдыхает он, когда я пробираюсь кончиками пальцев под его футболку.

– Итак, ты закончил злиться на документы или мне уйти?

– Закончил. – Его рука обхватывает мой затылок, чтобы притянуть для поцелуя, заставляющего меня задрожать всем телом.

Я откидываюсь на стол, а Чонгук задирает мой топ. Случайно моя рука задевает компьютерную мышку, и экран загорается. Я поворачиваю голову, после чего не шевелюсь и, возможно, не дышу.

Наблюдение первое: Чонгук видел эту ужасную статью, потому что она открыта в небольшом окне на его рабочем столе.

Наблюдение второе: с этого рабочего стола на меня смотрит та самая до ужаса счастливая фотография с доски воспоминаний.

Чонгук и Дейзи.

Дейзи и Чонгук.

Я игнорирую еще целый табор людей вокруг них, потому что перед лицом словно взмахнули красной тряпкой, пробудив во мне разъяренного быка.

Руки упираются в грудь Чонгука, отрывая его от увлекательного исследования моей груди.

Я говорю себе, что мне нужно успокоиться. Что между нами не те отношения, когда я могу разыграть ревностную сумасшедшую девицу.

Но черт возьми!

Прошло столько лет, а у меня такое ощущение, что тень этой женщины ходит за Чонгуком по пятам, а он совершенно не против.

– Что случ... – Чонгук встречается со мной взглядом, а затем смотрит на экран компьютера.

Я слезаю с его колен, контролирую каждый свой вдох и выдох, а затем, взяв глупый цветок, направляюсь к двери. Никаких ему больше подарков на счастье.

– Встретимся в машине.

Если бы не Миссула, то я бы встретилась с ним только завтра в шесть утра. К этому времени мне бы точно удалось остыть и потушить в своей голове пожар под названием «ты всегда будешь просто временной заменой».

Но также и было задумано, не правда ли?

Я горько усмехаюсь, когда забираюсь в машину и откидываю голову на сиденье. Меня бесит, что мои эмоции подростка берут верх.

Бесит, что я всегда прихожу на чье-то место и пытаюсь его занять.

Казалось, что здесь, во Флэйминге, я нашла тихий, хоть и временный уголок, который принадлежит только мне.

Но нет. Я пришла на ее место. В дом, который должен был стать ее. В ее двор, в котором она так и не посадила цветы. К мужчине, который до сих пор любит ее.

Если бы это был единственный случай призрачного существования Дейзи, то я могла бы стерпеть. Но она везде.

На доске воспоминаний.

На рабочем столе.

В подвале Чонгука в ящике с гвоздями.

Недавно я спустилась туда, чтобы достать грабли для травы, но увлеклась... Какого было мое удивление, когда я обнаружила целый чертов альбом с фотографиями Дейзи.

Эта женщина продолжает жить здесь... Во взглядах прохожих, которые смотрят на меня рядом с Чонгуком . В городских сплетнях, из которых все равно ничего не понятно, но очень интересно. Кто-то говорит, что она вышла замуж за сына миллиардера, а кто-то, что ее погубил алкоголь. Где-то сплетничают, что Дейзи была беременна, а другие шепчут, что она сделала аборт.

Я массирую виски и делаю глубокий вдох.

Успокойся.

Это все несерьезно.

Вы просто скрашиваете летним сексом свои скучные будни.

И смехом.

И улыбками.

И теплыми прикосновениями, пробирающими до костей.

И вкусной едой, приготовленной для меня.

Как это может быть несерьезно, если я по уши влюблена в этого мужчину?

Глупая Лиса.

Чонгук садится в машину с таким видом, словно он провел неделю в леднике. От него буквально веет холодом за несколько миль.

Всю дорогу до Миссулы мы сохраняем отвратительное молчание, нарушаемое лишь тихим звучанием радио. Да, этот мужчина настолько древний, что постоянно слушает какую-то ретро волну.

Чонгук пару раз пытается заговорить, но вместо нормальной человеческой речи издает какое-то бессвязное ворчание, прикрываемое кашлем.

Мой телефон снова и снова звонит. Уф, эта женщина не перестает меня донимать с того дня, когда я была у родителей Чонгука. Она не отстанет, пока не добьется своего. Затем мне начинает звонить Ричард, его мне приходится тоже отправить на голосовую почту, потому что Чонгук, увидев его имя, краснеет и чуть не съезжает на обочину.

Неужели ревнует?

Кажется, нужно как можно скорее прояснить, кем мне приходится Ричард. Но я ни разу не обсуждала это с кем-то... кроме мамы. Мне нужно собраться духом, чтобы впервые доверить кому-то этот секрет.

Мы останавливаемся на парковке огромного торгового центра, и я абсолютно не сдерживаю себя, когда яростно хлопаю дверью машины.

Думаю, это отличный индикатор женской злости. Мужчины лелеют двери своих машин, как что-то драгоценное. Так вот пускай этот мул наконец-то поймет, что пора начать говорить, пока я не нарисовала на его лобовом стекле солнышки и облака.

Я прогуливаюсь по супермаркету летящей походкой, поглаживая разные овощи и воруя орехи. Чонгук, как старый дед, которым он и является, кладет в корзину только то, что написано в его потрепанном списке.

Думаю, эта бумажка прошла вьетнамскую войну, ведь, скорее всего, из года в год он покупает одно и то же.

Когда мы останавливаемся около мармелада на развес, я незаметно просовываю руку и краду пару жевательных вампирских клыков.

Чонгук швыряет тележку, она врезается в противоположный стеллаж с шоколадками. Затем он хватает бумажный пакет и насыпает в него целую тонну мармелада разных видов, цветов и размеров.

– Ты хочешь, чтобы нас арестовали? – возмущается Чонгук, вручая мне в руки вековые запасы мармелада.

– У меня есть связи. У моей подруги лучший друг – шериф.

– Вообще-то, он мой лучший друг. Значит, связи у меня. – Он снова хватает тележку, которая выглядит слегка пьяной. Колесики едут по диагонали, сколько бы Чонгук ни пытался их выровнять. – И вообще, раз Нил шериф, нам что, можно ограбить банк?

Я пожимаю плечами.

– Или кого-нибудь грохнуть.

Например, Дейзи.

Где бы, черт возьми, она ни была.

– Ты меня пугаешь. Я теперь буду спать с приоткрытым глазом.

– Ты и так спишь с приоткрытым глазом.

– В смысле? – он бросает в корзину мой любимый шоколад.

Я сдерживаю улыбку.

– Ну, когда ты спишь, у тебя веки такие расслабленные, что глаза слегка приоткрываются.

Чонгук бросает на меня хитрый взгляд.

– Любуешься мной, когда я сплю?

Да.

– Ты храпишь так, что дрожит весь дом. Вчера я убила на тебе комара, а ты даже не вздрогнул. Так и пожар проспишь, капитан. – Я подмигиваю ему.

– Но тебе все равно нравится спать со мной, – он толкает меня плечом.

– Неправда.

Это правда.

Я ещё ни разу не спала у себя, после того как оказалась в кровати Чонгука. В один из вечеров я попыталась вернуться на свою половину, но меня нагло перекинули через плечо и затащили обратно.

Чонгук останавливается и крадет из моего пакета жевательные клыки. Он вставляет их, наклоняется к моей шее и говорит:

– Только посмей сегодня не лечь в нашу постель.
Нашу постель.

Он понятия не имеет, как сильно я могу привыкнуть к таким словам.

– Иначе что?

Чонгук припадает к моей шее и игриво покусывает ее мармеладными клаками.

– Иначе я приду за тобой и выпью всю твою кровь.

Ну точно, Деймон Сальваторе. Прошу не завидовать.

Я смеюсь, обхватываю ладонями лицо Чонгука, а затем, встав на носочки, тянусь к его рту, чтобы захватить зубами кусочек мармелада. Он до последнего держит клыки, пока они не рвутся на две части.

– Ничья, – довольно говорю я.

– Вот именно. – Чонгук закидывает руку мне на плечо, когда мы направляемся к кассе. Поцеловав меня в макушку, шепчет: – Нет смысла злиться и играть в молчанку. Все равно победителей в этом не будет.

Я фыркаю:

– Я не злилась.

– Так значит, ты просто так чуть не вырвала дверь машины? – Марк приподнимает брови.

Я кашляю в кулак.

– Ветер.

– Ураган Лиса Маршалл прошелся по Монтане.

– А торнадо Чонгук Саммерс сорвал у всех крышу.

– Ну что сказать, передо мной сложно устоять, – Чонгук хмыкает, беря у кассы цветок в горшке. – Возьмем в мой кабинет? А то там как-то слишком... – Он задумывается, почесывая костяшками пальцев свой заросший щетиной подбородок.

– Страшно?

– Да. – Выхватываю цветок. – Я понесу, а то у тебя плохая аура.

Грудь Чонгука сотрясается от сдерживаемого смеха, но он ничего не отвечает. Уже в более приподнятом настроении мы расплачиваемся и возвращаемся в машину.

Чонгук выезжает с парковки и поворачивает не к шоссе, а в сторону города.

– Куда ты? – Я пристегиваю ремень безопасности.

– Хочу кое-что тебе показать. – Он кладет свою теплую ладонь мне на бедро, и вот я уже не так уж и злюсь. И вообще, как будто бы и не ревную.

Слабачка ли я? Наверное.

Но у этого мужчины есть дар очаровывать меня тем, что всё его внимание сосредоточено исключительно на мне.