глава 22
Чонгук
Я заношу Лису в свою темную как ночь спальню и ставлю на ноги. Мои губы тут же припадают к ее горлу, скользят к ключицам, а затем прикусывают сосок. Лиса издает сладкий стон на грани всхлипа. Я снимаю с нее шорты, опускаюсь на колени и целую внутреннюю поверхность бедра, отчего ее колени дрожат и слегка подкашиваются.
– Ого, у тебя здесь и правда будто спальня Дракулы.
– Ты никогда не перестанешь меня сравнивать с ним, не так ли? – говорю я, когда подцепляю большими пальцами ярко-розовые стринги и спускаю их по длинным загорелым ногам.
Солнце Монтаны полюбило Лисы Маршалл и подарило ее коже золотистый оттенок.
– Можем заменить на князь тьмы. – Она хихикает.
Мягкий звук ее смеха заставляет мое сердце биться еще быстрее и громче, хотя оно и так стучит как отбойный молоток.
Лиса хочет сказать что-то еще, но мой язык лишает ее дара речи, когда начинает путешествие от бедра к клитору. Я обвожу чувствительное место несколько раз, а потом поднимаю взгляд.
Лиса запускает руку ко мне в волосы и откидывает голову, издавая такие нежные, сладкие звуки, что мой итак давно твердый член превращается в камень. Ее выгоревшие на летнем солнце волосы прикрывают упругую грудь, и она откидывает непослушные пряди, чтобы ущипнуть себя за сосок.
Какой-то гортанный хриплый звук покидает меня, когда я понимаю, что теряю последние крупицы терпения. Я чертовски загипнотизирован Лисой. Каждым ее движением. Каждым звуком. Каждой довольной улыбкой, вызывающую ямочку на одной щеке, которую мне хочется целовать не переставая.
Моя выдержка трещит по швам с того момента, как я проснулся и встретился с ее глазами, полными тревоги. То, как она смотрела на меня, словно не видела меня десятки лет, а не два с половиной дня. Как проводила по моим волосам, будто касалась любимых цветов. Как часто дышала и хмурила свою идеальную бровь. Все это подвело меня к грани какого-то безумия, потому что я чувствовал... она нуждалась во мне.
Во мне. Якобы деревенском парне, который не может ей ничего предложить, кроме себя и природы Монтаны.
Я не медлил ни секунды, когда ее губы накрыли мои, потому что уже двигался к ней на встречу.
– Гук... – Мое имя звучит то ли как стон, то ли как молитва.
И я могу ее понять, потому мне тоже хочется поклоняться этой женщине.
Я еще раз обвожу языком чувствительное место, скольжу руками по бедрам и ввожу в Лису палец. Она облизывает пересохшие губы, крепче сжимает мои волосы в своем кулаке.
– Я поняла. Твой язык не создан для разговоров. – Дыхание Лисы прерывистое. Бедра дрожат. – Он создан для меня.
В моей груди зарождается смех даже в тот момент, когда мое лицо между ее ног. Эта женщина ставит меня на колени. В прямом смысле этого слова.
Я протягиваю руку, накрываю ее грудь и, сжав сосок, целую клитор со всей страстью и отчаянием, клубящимися во мне с того дня, как синие глаза Лисы заставили меня тонуть, как в водах океана.
– Боже мой. – Она вся дрожит, когда кончает. Сладкий вкус ее возбуждения еще больше взрывается вокруг меня. И я жадно вдыхаю его.
Оставив легкий поцелуй между бедер, скольжу носом по плоскому животу, прослеживаю ребра и припадаю к груди.
Изящные пальцы Лисы обхватывают мое лицо, притягивают к губам, чтобы я мог вновь пробовать ее сладкий рот. Этот поцелуй... он более ленивый, но не менее обжигающий. Он яркий, как вспышка. С каждым прикосновением к ее губам, мрачные тени внутри меня отступают.
– Мне не нравится, что ты все еще одет, капитан, – шепчет Лиса, приближаясь ртом к моему уху. – Пожарные разве не должны быстро одеваться и раздеваться?
Я хрипло смеюсь. Кажется, с того момента, как Лиса появилась во Флэйминге, мои щеки стали болеть от улыбки.
– Я почти раздет.
– Почти не считается. – Она скользит ладонями по моим голым плечам, груди и прессу. Пальцы рисуют линии косых мышцы, ведущих в пах, и я вздрагиваю так, словно меня бьет током.
– Не бойся. – С этими словами Лиса садится на кровать, хватает меня за задницу и притягивает к себе. Она так быстро расправляется со штанами и боксерами, словно распаковывает какой-то подарок. – Вау, – вздох сопровождает ее слова, когда мой возбужденный член буквально выпрыгивает из штанов к ней на ладони.
Кажется, нам нужно провести с ним небольшую воспитательную беседу.
Легкими прикосновениями пальцев Лиса порхает от головки до основания, исследуя нежную кожу и длину.
– Это... больше, чем я ожидала. И, боже милостивый, у тебя даже член красивый.
– Не могу понять: это претензия или комплимент? – Я нагло вскидываю брови.
Вместо ответа Лиса одним движением вбирает меня до основания.
Я откидываю голову со стоном на грани рева.
Мои руки собирают ее волосы с хрупких плеч, чтобы открыть вид на порозовевшую от возбуждения грудь. Опуская взгляд, вижу, что Лиса смотрит на меня глазами полными огня и похоти. Сочетание пухлых губ, скользящих по моему члену и тихих звуков удовольствия, исходящих от нее, разбивают на части каждую окаменевшую клетку внутри меня.
– Ты невероятно красива, Лиса Маршалл. – Ее веки трепещут в ответ на мои слова. – Ты достойна всего самого лучшего.
И это правда. За все то, что пережила Лиса за свою жизнь, она заслуживает все чудеса мира. Это осознание ударяет по мне так больно, что на секунду мне хочется отшатнуться. Сказать ей, чтобы она бежала, пока не поздно. Пока я не поглотил ее своей дерьмовой скучной жизнью. Пока она не стала задыхаться со мной, как от угарного газа.
Но потом я напоминаю себе, что у меня не так много времени, чтобы насладиться этой женщиной, ее лаской, ее горящими глазами. И если Лиса может впустить меня в свое сердце хотя бы на время, то я воспользуюсь каждой чертовой секундой.
– Как бы удивительно ни смотрелся мой член у тебя во рту, я хочу, чтобы он оказался в другом месте. Сейчас же.
Я беру Лису за руки и рывком ставлю на ноги, чтобы развернуть ее спиной и поставить на четвереньки.
– Нет, – протестует она, не давая сдвинуть себя с места. Затем глядя мне в глаза, она забирается на кровать и раздвигает ноги. Ее волосы золотым ореолом раскидываются по черной простыне. – Смотри мне в лицо. Тебе хватает смелости, чтобы идти в огонь. Значит не будь трусом и сейчас.
Это правда. Я могу идти в огонь и выходить невредимым. Но Лиса... может превратить меня в пепел.
Я просовываю ладони под ее поясницу и поднимаю чуть выше, чтобы встать между ее бедер.
– Тумбочка. Верхний ящик. – Опустив взгляд, сжимаю челюсть от того, как возбуждение и жар манят меня, как проклятая сирена.
Я провожу рукой по своему члену, а затем подаюсь бедрами вперед и скольжу им по клитору Лисы. Она хрипло постанывает, приподнимая таз, чтобы прижаться ко мне плотнее.
Лиса протягивает руку к тумбе, берет презерватив, и, разорвав обертку, раскатывает его по члену. Волна жара поднимается из моей груди к горлу, и мне кажется, еще чуть-чуть, и я начну дышать огнем.
– Заметил, как слаженно мы работаем, капитан? – говорит Лиса, смотря на меня помутневшим от возбуждения взглядом.
Я вхожу в нее одним резким движением, она хватает ртом воздух и выгибается в спине.
Мои руки сжимают ее бедра, а глаза прикованы к довольному лицу с пылающими щеками.
– Не можешь молчать даже во время секса, полагаю? – хмыкаю я, входя в нее размеренными движениями.
Она извивается, отчаянно прося большего. Пытается двигать бедрами и тазом, который я крепко удерживаю на месте.
– Не будь негодяем, Чонгук! – рявкает она и направляет на меня гневный взгляд. – Трахни меня, ради всего святого.
Нас настигает приступ смеха. Но я выполняю ее просьбу и, приподняв ее за упругую задницу, вхожу так, словно это последний секс в моей жизни. Словно я готов испить эту женщину до дна.
Наше дыхание срывается, превращаясь в хриплые отрывистые попытки глотнуть воздух. Руки Лисы хватаются за изголовье кровати. Ее тело вытягивается, грудь покачивается, как воды моря. Это тело богини заставляет меня покрываться мурашками, заставляет сильнее сжимать мягкие бедра.
– Так хорошо,Гук, – хнычет она. — Гук...Гук...-повторяет, словно в бреду.
– Лили, – со свистом выдыхаю я.
Потому что я люблю, как ее имя слетает с моих губ. Как оно ласкает слух, словно любимая песня, которую ты уже знаешь наизусть.
Я наклоняюсь, запускаю руку в волосы Лисы, обхватываю затылок и притягиваю ее губы к своим. Наши языки борются за доминирование. Моя щетина царапает нежную кожу, но Лиса не отрывается от меня ни на секунду.
– Кажется, ты действительно, жаркий, мистер Июль. – Это ее последние слова, перед тем как все внутри нее воспламеняется, мышцы сжимаются, а голос срывается на тихий крик, который я тут же проглатываю.
Мы соприкасаемся лбами, смотря друг другу в глаза. Смешивая наши эмоции в один беспорядочный клубок, который нам навряд ли удастся распутать.
Я отвожу ногу Лисы в сторону и поднимаю чуть выше, чтобы толкнуться глубже. Ее руки крепко сжимают мою задницу, которая, кажется, ей очень нравится. Я вхожу резкими движениями и кончаю, дрожа с ног до головы.
Когда мы перестаем трястись и дышать так, будто пробежали марафон, я перекатываюсь на спину и иду ванную, чтобы избавиться от презерватива.
Когда возвращаюсь, ложусь в постель, и Лиса тут же чуть ли не залезает на меня. Она прижимается грудью к моему боку, крепко обхватывая руками.
Я замираю и глубоко дышу.
– Давай-давай. Послесексовые обнимашки, ворчун, – зевает она.
Я не обнимаюсь. И не сплю ни с кем.
Но когда веки Лисы начинают тяжелеть, я просто, чтобы не прерывать ее сон, переступаю через себя. И просто, чтобы ей было теплее, обхватываю рукой мягкие изгибы.
– Я не смогу ходить после того, что ты со мной сделал, – сонно бормочет она.
– Трахнул. Это называется, трахнул. – Я скольжу ладонью по ее спине. Маленькие шрамы на лопатках и чуть ниже ощущаются под кончиками моих пальцев, заставляя мое давление подскочить.
Как я не заметил их раньше? Возбуждение настолько отключило мой мозг? А затем я понимаю, что Лиса ни разу не повернулась ко мне спиной. Я прикасался только к ее плечам и пояснице.
Стоять спиной – значит быть уязвимым.
Она говорила, что я должен быть смелым.
Смотреть ей в глаза.
Но на самом деле она сама защищалась. Я бы никогда не причинил ей вреда. Неужели Лиса не ощущает себя рядом со мной в безопасности?
Я аккуратно приподнимаюсь, чтобы якобы лечь поудобнее, но на самом деле бросаю взгляд на ее спину. Множество побледневших шрамов, как от мелких ожогов, рассыпаны по коже, как созвездия.
Какого. Хрена.
Желание выяснить, что с ней случилось и кто в этом виноват, пульсирует у меня под кожей.
Ядовитая ненависть к неизвестному обидчику ощущается кислым привкусом во рту, а желание защитить эту женщину, горит в груди как лесной пожар.
Лиса прижимается крепче к моей груди, мурлыча как котенок. Я сильнее обхватываю ее руками, даже если не обнимаюсь.
– Хорошо, я не смогу ходить, после того как ты меня трахнул, – запоздало произносит она, борясь со сном.
– Этого я и добивался.
– Почему?
Отличный вопрос. Ответов на него множество.
Дыхание Лисы выравнивается, веки перестают подрагивать. Я провожу носом по ее голове, вдыхая аромат бабл-гама, и когда убеждаюсь, что она крепко спит, шепчу:
– Потому что я не хочу, чтобы ты уходила, городская девушка.