глава 20
Лиса
Двумя часами ранее
Страх охватывает меня, когда гром сотрясает воздух как пушечный выстрел. Я распахиваю глаза и сажусь, пытаясь прийти в себя после резкого пробуждения ото сна. Молния разрывает небо на части, освещая все вокруг белым ярким светом. Я вздрагиваю, потому что эта гроза действительно выглядит устрашающе. Капли дождя стучат по крыше дома с такой силой, что, кажется, ещё чуть-чуть и они проделают в ней брешь.
Знакомый удар в стену доносится со стороны Чонгука. Кровать. Он лег или встал с кровати.
Его тоже разбудила гроза?
Мое сердце не на месте, и я не могу понять почему. Не сказать, что гром и молния хоть раз вызывали у меня страх. В Лондоне я регулярно попадала под сильные ливни, и все было хорошо.
Но сейчас... Сейчас отвратительное и липкое, как мазут, плохое предчувствие зарождается где-то в глубине души и заставляет кожу покрыться холодным потом.
Я прикладываю руку к сердцу, которое отбивает сумасшедший ритм, и вывожу круги.
Скорее всего, это просто испуг от грома, потревожившего мой сон. Ложусь обратно в постель и стараюсь подумать о чем-то приятном. О том, что не выглядит, как огромный природный электрошокер, которым Зевс целится в мою спальню.
Надеюсь, наш с Чонгуком милый домик, – по крайней мере с моей стороны, – ничем не насолил этому громовержцу.
Хлопок двери заставляет меня вновь резко сесть.
Это не моя дверь.
Я быстро спускаюсь по лестнице и бегу в прихожую. Выглянув в окно, по которому стекают реки дождевой воды, вижу, как машина Чонгука отъезжает от дома.
Значит, стук кровати означал, что он и правда проснулся. И куда-то уехал. Еще один приступ бешеного сердцебиения настигает меня по пути обратно в комнату.
Что за чертовщина? Почему я так переживаю, что у меня аж темнеет в глазах?
Я хватаю телефон и... понимаю, что мы с Чонгуком ни разу не общались по сотовой связи. У меня нет ни номера, ни его контакта в социальных сетях, которые он, вероятно, даже не ведет.
Боже, я уверена, что этот мужчина скорее отрежет себе палец, чем зарегистрируется где-то, где нужно... ну общаться. Вести диалог. Посылать смайлики и гифки.
Я захожу в чат с Лолой и Мией с громогласным названием «Дурка».
Я: Спите?
Мия: Да
Я: А как отвечаешь?
Мия: Силой мысли.
Я: У вас тоже апокалипсис?
Лола: Да
Мия: Нет. Я на Мальдивах.
Лола: Мия, проснись. Скорее всего, твой кот просто лижет тебе ноги, это не волны моря.
Я: Дамы, нужно сосредоточиться.
Лола: Погоди, дочитаю главу. У меня тут намечается секс.
Мия: Хоть где-то он у тебя намечается.
По началу название нашего чата вызывало у меня вопросы. Теперь, нет.
Я: У меня очень плохое предчувствие. Как-то не по себе. У вас все в порядке?
Мия: Может быть, что-то не то съела? Ты всегда ешь всякую сладкую дрянь в промышленных масштабах.
Мия: И при этом остаешься худой.
Мия: Ведьма.
Я: Не в этом дело.
Я: У меня редко возникает такое чувство. Словно кто-то мне шепчет, что что-то не так.
Мия: Звучит так, словно тебе нужно к врачу. Я,
конечно, понимаю, что наш чат вроде как и есть дурка. Но обратись в нормальную. С белыми халатами и все такое.
Я: Мия, ты сегодня выпила озверин? Сбавь обороты. Я пытаюсь сказать, что у меня дерьмовое предчувствие по поводу этой ненормальной грозы.
Мия: Миссис Трент пробудила во мне все самое худшее. До сих пор пытаюсь прийти в себя.
Я: Чонгук, случайно, не звонил тебе? Или Люку? Или родителям? Кому-нибудь.
Мия: Чонгук не звонит.
Мия: Он пользуется голубиной почтой.
Я: Где Лола?
Я: Срочно требуется капля адекватности в этом море безумия.
Мия: Сказала та, кто слышит какой-то там шепот.
Лола: Дочитала.
Я: Слава богу.
Мия: Где он ее трахнул?
Лола: Это были они.
Мия: Упс.
Я: Давайте мы позже выясним кто, в каком количестве, где и кого трахнул, а пока что постараемся узнать: куда поехал Чонгук посреди проклятого урагана?
Мия: Ты не могла, черт возьми, начать с этого вопроса?
Мия: Это был самый мощный прогрев.
Лола: Пойду посмотрю, стоит ли машина Томаса.
Лола и Томас живут по соседству, поэтому она всегда все о нем знает.
Я: Чисто гипотетически Чонгук мог куда-то поехать по своим делам?
Знаю, что между нами ничего нет, но меня тошнит от одной мысли, что он мог поехать к Джемме или другой женщине. Помчался на помощь к той, кто боится грозы. Той, кто будет всю ночь греться в его теплых безопасных объятиях, пока я буду задыхаться от какой-то непонятной паники.
Мия: В три часа ночи в грозу? Исключено. Чонгук – вредный дед. Все его дела начинаются ранним утром.
Лола: Машины Томаса нет.
Мия: Дерьмо.
Я: Почему это дерьмо звучит как реальное дерьмо?
Мия: Потому что, скорее всего, их вызвали по тревоге.
Я хожу по спальне туда-сюда. Туда-сюда. И так по кругу. У меня уже горят пятки от трения об ковер, но я просто не могу остановиться.
Никогда прежде мне не приходилось беспокоиться о ком-то, кроме себя самой, но все равно каким-то образом из меня получился тревожный человек. Беспокойство душит, а в груди так тяжело и больно, что я задыхаюсь.
Это его работа. Он делает это на протяжении многих лет. Ты наводишь панику на пустом месте, Лиса.
Оказывается, уже прошел целый час, а я все нарезаю круги по спальне, словно неугомонный хомяк в колесе.
Новое сообщение в «Дурке».
Я разблокирую экран.
Мия: Томас написал маме, что горит западная часть нашего хребта. Они поднимаются наверх. Вернутся через пару дней.
От шока я останавливаюсь, и у меня даже начинает кружиться голова.
Лола: Ну, могло быть и хуже.
Могло быть и хуже? Они в своём уме? Видимо, я одна не могу уложить в своей голове, как можно в течение двух дней находиться в полыхающем лесу.
Мия: Да, папа все узнал и сказал, что лесоохранная служба вовремя среагировала.
Лола: Из вашего дома уже виден дым? У меня окна на другую сторону.
Мия: Сейчас ночь. Я что, по-твоему, сова, чтобы видеть в темноте?
Я: Вы можете перестать разговаривать так, словно ведете светскую беседу за ланчем?
Я выглядываю в окно и, когда сверкает молния, освещающая небо, вижу вдалеке алое свечение и огромные плотные облака дыма, которые стремительно уносит ветер.
Ледяной ужас пронзает мой позвоночник.
Я: Можно я приеду к кому-нибудь из вас?
Я: Мне страшно.
Несмотря на то, что одиночество мой верный товарищ, я не умею быть наедине со своими мыслями. Когда долгое время растешь в окружении людей, то перестаешь чувствовать себя комфортно в четырех стенах. Я не выношу тишины. Не выношу безделья. Не выношу пустоты.
Мне нужно уйти хоть куда-нибудь.
Когда я жила в Лондоне, то могла просто ходить по разным магазинам, даже ничего в них не покупая. Мне просто нужно было быть в потоке людей. Знать, что если со мной что-то случится, я смогу до кого-нибудь докричаться.
Заметил ли Чонгук, что, намеренно или нет, наши встречи на веранде были инициированных мной? Я шумела ведрами, когда ухаживала за садом, танцевала и стучала каблуками, а потом, когда он выходил и составлял мне компанию, протяжно выдыхала от облегчения.
Чонгук успокаивал вечный ураганный ветер внутри меня, когда просто сидел молча рядом со мной. Я ждала эти вечерние посиделки, потому что потом могла спокойно уснуть.
Я ждала его.
И теперь мне нужно дождаться его где-то в другом месте. Потому что если я посмотрю на другую сторону веранды, то разорвусь от тревоги из-за человека, который успел за такое короткое время стать для меня тихим безопасным островом, где на пальмах растет мармелад.