глава 19
Чонгук
– Гарри, Чарли, Томас, Исаак.
Они кивают и начинают готовить форму, предназначенную для тушения лесных пожаров.
– А я? – Ноа сжимает кулаки, но старается разговаривать спокойно. – Почему я должен оставаться в части?
Я складываю руки на груди и делаю глубокий вдох.
– Потому что у тебя вот-вот родит жена, Ноа. Я не буду так рисковать. Горит вся западная половина хребта. Я не знаю, с чем мы столкнемся.
Нашей части действительно приходится сложно. Не все ребята могут выехать на тушение лесных пожаров, потому что не проходили для этого определенную подготовку. Лишь некоторые из нас имеют право выезжать и на вызовы 911 и присоединяться к лесоохранным работам.
Ноа – один из таких ребят. Скажу больше, он лучший, но...
Возможно, я плохой капитан, раз позволяю своему сердцу брать верх, но я не могу разрешить Ноа поехать на задание, будучи не уверенным, что он вернется обратно. Нам всем есть что терять. У всех есть родители, братья, сестры. Однако, иногда чьи-то обстоятельства все равно выигрывают.
– Мне не нужны поблажки.
И я это уважаю.
– Ты остаешься. – Мы ведем битву взглядов. – Это приказ.
Ноа разворачивается и уходит, ударив со всей силы кулаком по двери машины.
– Потом твоя жена скажет мне спасибо! – кричу ему в спину.
Уверен, если бы у моих ребят отказывали ноги, они бы все равно бежали в первых рядах спасать жизни. Или природу. Тут в зависимости от ситуации, навыков и образования каждого из членов команды.
Зачастую писателей, художников и многих других творческих личностей называют энтузиастами. Могу сказать, что пожарных тоже можно отнести к этой категории. Мы двигаемся на энтузиазме. Мы горим этим делом. Как бы иронично это ни звучало...
С того момента, как я впервые вошел в свою сто одиннадцатую часть, у меня не было сомнений, что здесь мое место. Оно хранило и по сей день хранит в себе какую-то особую атмосферу семьи, дома. За годы работы это место стало моим смыслом жизни.
Я мог не косить траву в своем дворе, но надраивать пол в части. Мне неинтересно было ремонтировать забор, но у меня дергался глаз от облупившейся краски на воротах части.
Лишь недавно я все же привел свою веранду в порядок. Вероятно, на подсознательном уровне мне слишком сильно хотелось затащить Лису Маршалл на свою территорию.
А если бы на нее свалился какой-нибудь паук, обустроивший себе уютное место жительства на моей веранде, то она, скорее всего, потеряла бы сознание. Нет, зная городскую девушку, она для начала бы сказала: «Почему не летучая мышь? Это же дом Дракулы».
Господи, эта женщина не покидает мои мысли.
Даже сейчас, когда я за считаные секунды надеваю экипировку и проверяю снаряжение, моя голова не на месте. Лиса Маршалл дергает меня за ниточки, даже не будучи рядом. Я чувствую ее дыхание на своих губах, запах уже терпимого бабл-гама, который меня раньше раздражал.
В свой день рождения и сегодня вечером, когда она заехала на ранчо, мы определенно должны были поцеловаться. Я был готов это сделать, даже несмотря на то, что мне известно: это гребаная ошибка столетия.
Лиса уедет. Ее ждёт Европа, Лондон и те принцы, что ездят на железных конях, а не на тех, что рассекают по ранчо.
А я останусь. Потому что здесь мой дом. Мой смысл жизни. Моя семья. Потому что здесь мое место.
Но глупо отрицать, что я хотел поцеловать городскую девушку. Хотел проглотить этот тихий вздох, который так часто слетает с ее губ. Я хотел Лису Маршалл, даже если знал, что она станет еще одной женщиной, для которой мне не стать домом.
Возможно, просто нужно узнать, перестанет ли между нами жужжать это возбуждение, если мы просто соприкоснемся губами. Хотя бы на секунду. Просто чтобы этот разряд тока наконец-то вышел наружу.
Я встряхиваю головой и ухожу в диспетчерскую.
Затем связываюсь с ребятами из лесоохранной службы, уточняю местоположение и аванпост, к которому нам нужно прибыть. На той стороне хребта, куда мы направляемся, очень давно не было пожаров. Сегодня бушевал сильный ураган и гроза, это был не просто безопасный дождь, громыхало так, что дрожала земля.
Скорее всего, молния попала в какое-то дерево. И наверняка не одно. По последней информации, пожар распространяется слишком быстро, поэтому могу предположить, что было несколько очагов. Также не улучшает ситуацию все еще ураганный ветер.
– Люблю эту форму. С ней хорошо сочетается цвет моих волос. – Не замолкает Гарри, когда мы уже едем в машине. Он проводит рукой по форме горчичного цвета, предназначенной исключительно для тушения лесных пожаров.
– Как думаете, сколько это займет времени?
– Мне передали, что пламя очень высокое и агрессивное. Распространяется быстро. Нам придется подниматься вверх по хребту, только это займет достаточно времени. – Я смотрю на время и стараюсь прикинуть, как сильно мог разрастись пожар с момента возникновения. Если расчеты верны, то мы в полной заднице. – Думаю, что потребуется не меньше суток. – Это долбаное преуменьшение века. – Смогу сказать точнее, когда будем на месте.
Томас хлопает меня по плечу.
– Ты волнуешься. Что-то не так? – спрашивает он, чтобы услышал только я.
Мой брат слишком хорошо меня знает.
– Ветер дует на юг. Пламя стремится к обрыву.
Я посмотрел карту. Если так будет продолжаться, и мы не успеем вовремя вырыть траншею, нам будет некуда отступать.
Томас вздыхает, но не выглядит встревоженным. Мы все боимся. Всегда. Даже если научились это скрывать. Мы боимся того, что должны выжить там, где люди не выживают.
– Ты что-нибудь придумаешь. – Уверяет меня он. – Тебе всегда удается доставать нас из какой-нибудь задницы. – Его волнение выдает лишь постукивание указательного пальца по коленке. – Я напишу маме.
Я киваю.
Сколько бы лет нам ни было. Где бы мы ни находились. Мы всегда пишем маме, через сколько будем дома.
– Что мне написать?
Вопрос Томаса звучит ровно в тот момент, когда мы подбираемся к подножию хребта. Я смотрю на клубящийся дым и языки пламени, бушующие высоко над нами. Убеждаюсь, что мы действительно в полной заднице и говорю:
– Двое суток.
Лучше больше, чем меньше.
– Дерьмо, – его большие пальцы нажимают на маленькие кнопочки допотопного телефона, который мы всегда берем с собой. Что только не пережило это устройство.
Лиса не оценит, но я обязательно подарю ей такой, чтобы она всегда была на связи.
Главное, чтобы я смог ей ответить, после того, что меня ждет.
Перед тем как выйти из автомобиля и подняться на хребет, навожу на руку брелок.
Надпись «Улыбнись» появляется на ладони.
Улыбаюсь, глубоко вздыхаю и командую:
– Сто одиннадцатая, начинаем разведку. Первым делом мне нужно знать скорость распространения и все фланги. Я исследую пути отхода и решу, где будут проходить минеральные полосы и канавы. Помните, что мы имеем дело со сложным рельефом, будьте внимательны, не геройствуйте и прислушивайтесь друг к другу. У меня все.
– Да, капитан, – хором отвечает команда. – Три единицы...
– Одно сердце! – заканчиваю фразу, которая помогает нам побороть страх. Ведь в сто одиннадцатой части у нас одно сердце на всех.
Наша задача – выполнить свою работу и вернуться в полном составе.
С бьющимся сердцем.