The Cold Flame

Лиса

Когда я прощаюсь со своей утренней группой, с меня градом стекает пот. Благодаря физиотерапии, спина окончательно перестала болеть. За всё занятие мне даже не захотелось ни разу остановиться, чтобы размять поясницу.

– Миссис Линк и миссис Трент записались в твою группу, – хохочет Лола, прижимая к животу книгу с интересным названием «Садись, прокачу». Стесняюсь спросить: на чем именно там катаются? – За этим становится все интереснее наблюдать. Может быть, за миссис Трент и Грег подтянется? – Она поигрывает бровями.

Я усмехаюсь и ложусь на небольшой диванчик при входе в студию. Перекинув ноги через подлокотник, заплетаю бахрому на своей юбке в маленькие косички. Это ужасная привычка сохранилась у меня с самого детства. Когда я была маленькой, то очень нервничала перед каждой тренировкой, поэтому плела эти косы, которые потом приходилось распутывать, как колтуны на волосах.

– Она будет в одной группе с Мией?

– Да, – коварно отвечает Лола.

Я ахаю.
– Ты специально записала ее к ней в группу? Какая ты ужасная... – хихикаю. – Они подерутся еще на разминке. О боже, а вдруг Мия снимет туфлю и...

Колокольчик на двери оповещает о посетителе.

Я запрокидываю голову, смотря вверх ногами на недовольного Ричарда.
– Что случилось?

Удивительно, но мне уже удается без слов понять настроение Ричарда. Возможно, это потому, что наша мимика слишком похожа. Он так же, как и я, хмурит одну бровь, когда чем-то встревожен. И именно сейчас эта одна бровь очень напряжена.

– Ты не была на физиопроцедуре. – Он упирает руки в бока. – Один раз, Лиса! Один раз я не проконтролировал, и ты...

– Не повышай на меня голос. – Я встаю с дивана и складываю руки на груди, потирая плечи.

Знаю, что Ричард навряд ли набросится на меня, как озлобленные дети в приюте, но мне все равно хочется защититься. Это движение стало настолько отрепетированным, что зачастую я даже не замечаю, как все еще скукоживаюсь. Хотя мне, на секунду, двадцать семь лет. Я должна уже сто раз исцелиться и жить нормально.

– Ты не имеешь никакого права так со мной разговаривать.

– Я твой тренер, Лиса. Твое здоровье – моя ответственность. Да, я злюсь. Да, я кричу, черт возьми. Но только потому, что переживаю. Я знаю, какого это – отказываться от мечты. Знаю, как больно прощаться с тем, к чему шел всю жизнь. – Его грудь вздымается, а руки сжаты в кулаки. – Так что да, я забочусь о тебе. И о твоей спине, которая может подвести тебя в самый неподходящий момент, если ты не закончишь лечение.

Он разочарованно качает головой и уходит в свой кабинет.

Я опускаю руки и плюхаюсь на диван.

– Я облажалась, не так ли? – Поворачиваюсь к Лоле, которая делает вид, что «Садись, прокачу» – самое увлекательное чтиво в ее жизни.

Она нехотя отрывает взгляд, будто ее не впечатлило, что рядом с ней взорвалась часовая бомба в лице Ричарда.

– А?

– Прекращай, ты же слышала. Мы были буквально в паре метров от тебя.
Она вздыхает и откладывает книгу.

– Ненавижу быть свидетелем чужих конфликтов. Я ощущаю себя... лабрадором?

Я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит.

– Странное сравнение, но допустим.

Она закатывает глаза.

– Ну знаешь, лабрадоры, такие добрые милые собачки, которые сидят между своими хозяевами с глазами на мокром месте, когда те бросаются друг в друга посудой.

Я моргаю. Затем еще раз моргаю.

– Ох, Лиса. – Лола хлопает по стойке ресепшена. – Я просто ненавижу конфликты, ясно? Мне хочется сразу кого-то пожалеть, зализать, как лабрадор, а для этого придется принимать чью-то сторону. Делать выбор. Говорить свое мн... Короче, все, неважно.

Она прекращает свой поток слов, вновь утыкаясь носом в книгу. Я начинаю думать, что Лола сбегает в свои выдуманные миры каждый раз, когда на нее слишком давит этот... реальный. С кучей проблем и вопросов, на которые люди хотят знать ответы.

Она вновь выглядывает из-за книги.

– Ладно. Да, ты облажалась. Но и он облажался. И слава богу, что вы оба виноваты.

Да, ведь ей тогда не придется делать выбор.

Лола завязывает свои светлые, слегка розоватые, волосы в пучок, а затем засовывает в него карандаш, которым обычно делает заметки на полях книг.

– Но у меня уже ничего не болит. Сегодня была последняя процедура. Я решила, что ничего страшного не случится. И, если честно, я всю ночь смотрела сериал и просто не смогла поднять себя в семь утра с кровати.

А еще из моих мыслей не выходил горячий сосед, который лежал прямо за стеной. Возможно, моя рука скользнула пару раз на юг, чтобы эта проклятая пульсация между бедер наконец-то притупилась.

Спойлер: не помогло.

– Сделай, пожалуйста, кофе. Пойду замаливать свои грехи. – Хлопнув себя по бедру, встаю с дивана.

Лола улыбается, затем делает кофе и передает мне.

Я стучу в дверь, а в другой руке так крепко сжимаю блюдце, что еще чуть-чуть и оно треснет. Вот так все будет? Мы всегда будем как кошка с собакой?

Только я начинаю думать, что волнение моря успокаивается, так нас вновь настигает шторм. А может, это только я тревожусь?

Вероятнее всего, для Ричарда это просто рабочие моменты. Он не переживает так, как я. Не прокручивает в голове тысяча один вопрос и исход событий.

– Входи, Лиса, – доносится из-за двери.

Я открываю дверь и захожу.

– Как ты узнал, что это я, а не Лола?

– Ты стучишь иначе. Так уж вышло, что у меня музыкальный слух. – На лице Ричарда появляется улыбка, и я слегка расслабляюсь.

Мне не нравится, что мое настроение так зависит от этого человека. Но, к сожалению, я совсем ничего не могу с этим поделать.

– Прости, – говорим мы одновременно.

А затем усмехаемся. Наши ямочки на щеках подмигивают друг другу.

– Давай я первый. – Ричард выходит из-за своего небольшого белого стола и указывает на уютное кресло в углу. – Не стой, присаживайся. Я не хочу, чтобы ты ощущала себя некомфортно. – Когда я сажусь, он продолжает: – Я уже второй раз извиняюсь перед тобой, и это действительно становится плохой традицией. Несмотря на то, что я твой тренер, это не отменяет того, что мы можем быть друзьями. Ты нравишься мне, Лиса. Как профессиональный танцор, как человек, как друг. Иногда мне сложно с тобой. Уверен, как и тебе со мной. Мы делаем шаг навстречу и два шага назад. Но это нормально для... любых человеческих отношений. Когда я ругаюсь с тобой, это не значит, что ты плохая. Или, что мне не хочется с тобой работать. Если я даю какие-то советы или пылко на что-то реагирую, то это только из лучших побуждений. И нет, это не оправдание тому, что я повысил голос. Этого больше не повторится. Обещаю.

Я тереблю бахрому на своей юбке и отбиваю каблуком какой-то неизвестный ритм.

– Ты постоянно напряжена, когда мы работаем. Скажи, что тебя тревожит? Мы попробуем разобраться и...

– Всё в порядке. – Прерываю его.

Мне надо сказать ему так много, но не сейчас. Не тогда, когда после правды, он абсолютно точно пошлет меня к черту. А он нужен мне на чемпионате. И не только...

– Уверена? – Ричард вскидывает брови. – От волнения ты выпила весь мой кофе.

Я опускаю взгляд на пустую кружку.

– Упс.

Ричард смеется, а затем начинает переобуваться в тренировочные туфли.

– Хорошо, что там было миндальное молоко. Ты, кстати, доехала до Миссулы? Купила себе?

Мои щеки слегка нагреваются и, уверена, краснеют, как у подростка, когда я еле слышно говорю:

– Чонгук купил его... э-э... для меня, полагаю.

– Почему ты говоришь об этом так, словно он подкинул тебе наркотики? Это секрет?

Я фыркаю от смеха.

– Нет, просто...

– Ты не ожидала этого от него? – Он завязывает шнурки.

– Да. Вернее, нет. Просто... Боже, научите меня разговаривать, – стону я.

Ричард смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– Когда ты влюблен, то начинаешь забывать алфавит.

Я открываю рот, но из него опять ничего не выходит. Может быть, мне требуется логопед?

– Абсолютно точно влюблена, – кивает он.

Вздыхаю.

– Возможно. Это ужасно, не так ли? – Морщу нос. – Какой нужно быть глупой, чтобы влюбиться в такого вредного мужчину. Прошел всего месяц, как я здесь, а у меня такое ощущение, что мы...

– Идеально подходите, даже если большую часть времени хотите откусить друг другу головы?

Я киваю.

– Ты отлично заканчиваешь мои предложения, продолжай. Видимо, я не в состоянии это делать.

Ричард берет бутылку воды со своего стола и протягивает мне.

– Охладись. Ты вся красная.

– Позорище, – бормочу я.

Если бы знала, что быть влюбленной – это постоянно чувствовать себя так, словно тебя поджаривают, как курицу гриль, то никогда бы не влюбилась.

Жила же как-то двадцать семь лет, и все было хорошо.

Ну почти.

Да, у меня не было этой великолепной щекотки в животе, и моя кожа не покрывалась мурашками от одного взгляда другого человека. И... сердце не опускалось к пяткам каждый раз, когда смеялись только для меня.

Чертов мистер Июль, ты выворачиваешь меня наизнанку, и мне это не нравится и нравится одновременно.

– Ты выглядишь так, будто никогда не влюблялась. – В шутку говорит Ричард.

– Так и есть. – Не шучу я.

– О.

Вот теперь он выглядит не таким веселым, но быстро приходит в себя, скрывая свое удивление.

– Как так вышло?

– Могу предположить, что мне просто было некогда, – пожимаю плечами.

Большую часть времени я старалась выжить. Было как-то не до влюбленности.

Ричард потирает подбородок и встречается со мной взглядом.

– Тогда наслаждайся этим чувством. Кому-то и вовсе не удается его испытать. Ты можешь считать себя счастливой, Лиса.

Легкая улыбка появляется на моем лице.

– Почему?

– Первая любовь редко становится последней. Но у тебя есть все шансы доказать обратное.

– Но я же здесь... временно.

Ричард становится задумчивым, словно погружается глубоко в себя. Однако говорит:

– Иногда временное, становится таким комфортным, что ты ощущаешь себя намного счастливее, чем там, где было твое постоянное многие годы. Скажу так, когда-то переезд во Флэйминг стал моим лучшим временным решением.

– Почему ты решил переехать? – Наконец-то задаю вопрос, который вертится у меня на языке... очень долго. – Если верить новостным сводкам Флэйминга, то у тебя здесь нет семьи и... эм... женщины.

Почему-то я начинаю смущаться, хотя в этом вопросе нет ничего такого. Но все, что касается Ричарда и его жизни, вводит меня в стресс.

– У меня есть любимое дело. Мне этого достаточно. Я так же, как и ты, переехал из Лондона. На тот момент мне просто нужно было сбежать... – Он переводит взгляд на стену, где висит фотография, на которой, видимо, изображена его семья. Мужчина и женщина с такими же светлыми волосами, как и у него, обнимают молодого парня в танцевальной форме и кубком в руках.

– Это твои родители?

– Да.

– Вы общаетесь?

Он небрежно пожимает плечами.

– Время от времени. Они так и не смогли принять мой выбор. Я сбежал из Лондона, как только мне исполнилось восемнадцать. Моя семья переживала грандиозный скандал по моей вине. У них было имя и определенный статус, который я запятнал. Они требовали того, из-за чего меня начинало тошнить. Рамки. Они загоняли меня в рамки, в которые я совсем не помещался. – Он глубоко вздыхает, вновь хмуря одну бровь. – Мне даже жениться нужно было на человеке, которого выбрали они. «Тебе нужно обелить репутацию нашей семьи, Ричард!», – вопила мама, перекрикивая куранты Биг-Бена. Я решил, что будет лучше, если меня просто не станет. Пару лет обо мне никто ничего не слышал. Флэйминг стал для меня защитной стеной от всех интриг и сплетен. Что иронично, ведь тут нельзя спокойно чихнуть, чтоб этом никто не узнал. – Он улыбается, а я смеюсь.

Это правда. Недавно я раскашлялась в супермаркете, тем же вечером миссис Линч заявилась ко мне со своей собакой и с какими-то травами от пневмонии.

– Затем я решил уехать из Флэйминга. Я тоже говорил себе, что переезд был временным, и меня ждут великие свершения. Мечты, от которых пришлось отказаться на время. Я покорял Европу, выигрывал чемпионаты, тренировал чемпионов, но... не чувствовал себя счастливым. За несколько лет во Флэйминге золотые медали потеряли для меня свой блеск. Я вернулся сюда, к своим людям, которые смотрели на меня с горящими глазами, и продолжил учить их танцу. Этот временный город подарил мне постоянное счастье. Покой.

В носу появляется предательская щекотка, предвещающая слезы. Почему мне так близки его чувства?

У него была семья, возможности, жизнь, о которой мечтают многие, но он все равно не мог найти свое место. Почему, существуя в разных условиях и мирах, мы вечно скитались, ища дом?

Не знаю, чем я думаю, когда обнимаю его.

Сильные удары сердца отдаются во всем моем теле. Ричард поначалу медлит, а затем крепко обнимает в ответ. Я готова обмякнуть в его руках. В этом тепле, которое вроде и чуждое, но родное.

– Примирительные объятия, – ворчу я.

Ричард смеется и упирается подбородком в мою макушку, раскачивая нас из стороны в сторону.

– Почему ты переехала, Лиса? Почему Флэйминг? Почему я?

Я бы могла сказать всего пять слов. И они бы изменили наши жизни. В лучшую или в худшую сторону никто не знает. Я бы могла сказать такие важные слова и снять груз со своей души. Избавиться от страха, что взгляд Ричарда изменится, и он начнет на меня смотреть так же, как моя мать. С разочарованием. Ненавистью. Отвращением. Как на ошибку, которая изменила привычный уклад жизни.

Я бы могла сказать: потому что ты мой отец. Но вместо этого шепчу:

– Потому что ты лучший. – А затем усмехаюсь: – Может быть, я просто искала пафосную британскую фамилию.

Ричард фыркает от смеха, отстраняется, берет из вазы на столе жевательную конфету и протягивает мне.

Я засовываю ее в рот, вкус бабл-гама врывается у меня на языке.

– Вкусные конфеты.

– Мои любимые.

Это уже просто смешно. С каждым днем, мне все больше кажется, что нам не потребуется тест ДНК.