глава 15
Чонгук
Зрение и слух напряжены до предела. Я стараюсь контролировать каждое изменение в обстановке начиная с густо клубящегося дыма из окон, заканчивая любым посторонним звуком, кроме треска пламени, поглощающего второй этаж дома.
– Проверь кухню, – даю указание Чарли.
Сам прохожу в гостиную и осматриваю пространство под лестницей, которая начинает разрушаться.
– Сто одиннадцатая, с нами связался владелец, в подвале баллоны с пропаном, – взволнованно передает диспетчер через рацию.
Срываюсь с места и бегу на кухню. Если мы не выберемся через минуту, то взлетим на воздух вместе с домом.
Я встречаю Чарли на полпути, он кивает, давая понять, что все чисто.
– Уходи! – ору, перекрикивая скрип полыхающего дерева.
Он разводит руки, как бы говоря: «Какого хрена?».
– Пропан.
В этот момент с лестницы доносится истеричное мяуканье. Чарли широко распахивает глаза, а затем немедля ни секунды начинает бежать. Я хватаю его за руку и вновь кричу:
– Пошел вон, Чарли!
– Мы должны помочь ему.
Я знаю, что должны. Знаю. Не имеет значения: человек, собака, кошка или долбаный хомяк пытается спастись в пламени. Мы должны помочь.
– Уходи. Это приказ.
Чарли понимает, что он не может сказать ничего против, поэтому разворачивается и убегает.
Я устремляюсь к лестнице, мысленно прикидывая, сколько времени у меня есть. По идее, у меня нихрена его нет. Я уже должен взорваться с этим проклятым местом. Какой идиот хранит пропан в подвале? Тот, кто хочет поскорее отправиться на тот свет.
Взбираюсь по полуразрушенной лестнице, которая отдает таким жаром, что я ощущаю его даже сквозь спецодежду. Маленький котенок стоит, скукожившись на верхней ступени, и орет во все горло. Бедное животное.
– Давай, малыш, здесь жарко, как в аду, не находишь? Пора остыть. – Быстро хватаю это крошечное существо и начинаю спускаться обратно.
Густой черный дым начинает заполнять первый этаж, поэтому видимость значительно ухудшается. Я восстанавливаю в памяти планировку дома и продолжаю вести отсчет секунд.
Дым стремится на кухню. Как только угарный газ доберется до подвала и пропана, наша песня будет спета.
Позади меня полностью обрушается лестница.
– Ты вовремя начал орать, друг. – Говорю котенку, которого прижимаю к груди, как новорожденного ребенка.
Пульс грохочет так громко и сильно, что начинает заглушать все остальные звуки. Каждая клетка в теле пульсирует.
Страх.
Это он.
Даже спасатели боятся, просто обычно мы посылаем страх к черту и предпочитаем думать, что у нас девять жизней, как у кошек.
Я смотрю на маленькое существо в моих руках.
– Прости, что отобрал у тебя шанс проверить на своей шкуре этот идиотский миф.
Мы оказываемся на улице, я пробегаю несколько метров. Оглушительный взрыв за моей спиной заставляет землю дрожать.
Уверен, сейчас это похоже на какой-то боевик, где крутой парень грабит какой-нибудь банк, а за ним взрывается здание.
Я падаю на землю, а затем качусь к машине, чтобы быть подальше от этого ужаса.
– Ты совсем идиот! – вопит Томас, склоняясь надо мной.
Сбросив краги и шлем, поднимаю котенка на вытянутых руках. К сожалению или счастью, я всего лишь пожарный, а не парень из боевика. Поэтому в моих руках котенок, а не миллион долларов.
– Симба! – напеваю, как обезьяна в Короле Льве.
– Придурок, – ворчит Томас, выхватывая животное.
Затем надо мной склоняется почти вся команда и смотрит, как я откашливаюсь и пытаюсь не выплюнуть свои легкие. Глубоко вздыхаю, провожу рукой по грязному потному лицу, но чувствую себя удивительно счастливым.
Возможно, это связано с тем, что я не взорвался, как попкорн в микроволновке.
– С Днем рождения меня, – ухмыляюсь я.
Тот случай, когда день рождения реально оказался вторым днем рождения.
***
– С Днем рождения, капитан, – Мона, диспетчер 911, встречает меня около выхода из пожарной части.
Она поглаживает свой живот размером с огромный воздушный шар, а другой рукой обнимает меня за плечи. Когда мы отстраняемся, ее пальцы разглаживают мою повседневную темно-синюю форму, стряхивая с нее невидимую пыль. Весь день у нас было куча вызовов, поэтому в бар мы идем сразу после работы. Можно считать, что наша форма – эквивалент костюма. Хотя не думаю, что на пятничные посиделки во Флэйминге хоть один человек надевал что-то, кроме джинсов, рубашки и ковбойской шляпы.
– Спасибо, Мона. Ноа сейчас выйдет. Ты пойдёшь с нами?
– Конечно, я беременная, а не старая. Ни за что не пропущу пятничные танцы и твой праздник.
Ноа и Мона женаты, кажется, с рождения. Они неразлучны, поэтому я думаю, что эта женщина пошла бы со своим мужем даже в огонь. Именно по этой причине она до сих пор не ушла в декрет, а продолжает работать.
– Сегодня был напряженный день. Я слышала, как ты общался с тем котенком, ты так и не научился отключать рацию, – смеется Мона. – Слава богу, все обошлось. Иногда вы бываете такими безрассудными. – Она игриво ударяет меня в плечо. – Ух, зла на вас не хватает.
Ноа подходит к своей жене и обнимает со спины.
– Привет, детка. – Его ладони в эту же секунду оказываются на ее животе. Они затихают, будто чего-то ожидая. – И тебе привет. Может быть, пора уже вылезти?
Я понимаю, что он разговаривает с ребенком, который, видимо, начинает пинаться. Неожиданно меня омывает волна чего-то такого болезненного и колючего, что спина покрывается мурашками. Это никогда не исчезнет, не так ли? Проходят годы, а я все еще чувствую себя так, будто своим уходом Дейзи наложила на мою жизнь какое-то заклинание.
Оно заключается в том, что я день за днем наблюдаю, как у наших с ней когда-то общих друзей, происходит то, о чем мечтали мы.
Хотя в данном случае – мечтал я.
Остальные ребята вываливаются из части, как попрыгунчики в тех автоматах с монеткой. Они радуются и подпрыгивают, словно пятилетние дети, спешащие на праздник с аниматором.
– Я подъеду через пятнадцать минут, – кричит Томас, направляясь к своей машине. – Мне нужно забрать свою пару.
Некоторые парни начинают улюлюкать, а я стараюсь напомнить себе о глубоких вдохах, чтобы избежать неконтролируемые вспышки гнева, которые приведут к перелому носа Томаса. А он в ответ с легкостью может сломать мне ребро. Маме с папой это не понравится. Они все еще могут лишить нас сладкого за драки.
– Давно ли Мия стала твоей парой? – Улыбаюсь я. – Или это мама?
– Мия отказала, а папа запретил приглашать маму, пришлось выкручиваться, – коварно ухмыляется он.
Я качаю головой. Не имеет значения, что Томас заберет Лису. Или то, что сегодня они будут маячить передо мной, как пара попугаев-неразлучников.
Ничего из этого не имеет значения.
Я повторяю это примерно тысячу раз, но в тот момент, когда мы сидим в баре, а мой брат входит в двери с широченной улыбкой и с Лисой Маршалл под руку, меня не успокаивают глубокие вдохи.
Мне в целом удается с трудом дышать, потому что бледно-розовое платье на тонких бретелях и летящей юбкой, выбивает из меня весь дух. Городская девушка выглядит просто великолепно, и дело даже не в одежде и белых ковбойских сапогах, которые странным образом подходят под любую вещь на этом прекрасном теле.
Все дело том, как энергетика Лисызаполняет каждый угол бара. Мне кажется, даже свет становится чуть ярче, а разговоры и музыка приглушеннее.
Лиса ловит мой пристальный взгляд и делает шаг.
Прежде чем я успеваю встать со своего места и двинуться на встречу, ведомый каким-то магическим притяжением, рука с острыми длинными ногтями обвивает мой бицепс.
– Ну привет, именинник. – Джемма целует меня в щеку.
Я продолжаю удерживать взгляд Лисы. Она сужает глаза, в которых на мгновение вспыхивает огонек раздражения.
– Потанцуешь со мной? – Джемма находит источник моего интереса и сильнее впивается ногтями в мою руку.
– Ты прекрасно знаешь, что я не танцую. – Я мягко сжимаю ее руку, пытаясь аккуратно избавиться от крепкой хватки.
Джемма хорошая девушка, но иногда перегибает.
– Я соскучилась, – шепчет она. – Мы не виделись уже почти месяц.
Да, потому что уже месяц в моих мыслях блондинка с розовым чемоданом, повстречавшаяся мне тем снежным днем в июле.
Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть на Лису, которая не сделала больше и шага в мою сторону. Она общается то с Мией, то с Лолой, а рядом маячат мой брат и Нил.
С ней разговаривают и смеются все, кроме меня.
Потому что я идиот, который разучился ухаживать за женщинами.
– Эй, ты меня слышишь? Давай я приду сегодня вечером, и мы отпразднуем твой день, как следует?
– Я кое-чем занят.
– Чем или кем? – Джемма наконец-то одергивает руку, обижено хмурясь.
Я вздыхаю и обнимаю ее за плечи. Она может быть вредной, ворчливой и навязчивой, но эта девушка мой друг на протяжении многих лет. Мы стали друг для друга спасением, когда были готовы утонуть.
– Кажется, со мной что-то не так, – признаюсь я.
Джемма запрокидывает голову и всматривается в мои глаза. Ее черные волосы собраны в тугой хвост, а веки подчеркивают черные стрелки, придающие взгляду кошачий вид.
– Связано ли это с розовым пятном на другом конце бара?
Я пожимаю плечами.
– Ты не отказывал мне много лет. Полагаю, с тобой действительно что-то не так.
Мы начали спать спустя три года после ухода Дейзи.
Джемма тоже переживала сложный разрыв, и мы... Просто стали друг для друга временной заменой. Чтобы эта долбаная дыра в груди не болела так сильно.
Мы не искали отношений. У нас не было свиданий или трепетных поцелуев. Не было ничего, кроме отчаянного секса, которым мы доказывали сами себе, что можем жить дальше. Что люди из нашего прошлого не разбили нас вдребезги.
– Да. Возможно, я в полной заднице, – шепчу я.
– Возможно, чтобы не быть в заднице, не стоит позволять своему брату танцевать с твоей женщиной? – Она вскидывает брови, смотря за мою спину.
Моя женщина.
Я разворачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Лисы. Она нагло подмигивает мне, идя вслед за моим братом на танцпол.
Нет, этого не будет.
Не в мою, черт возьми, смену.
Не тогда, когда эта женщина моя. Даже если она еще не в курсе.