глава 14
Лиса
Конечно же, этот несносный мужчина не сказал, что у него завтра день рождения. Необыкновенно, но факт: мистер Июль действительно родился в июле. Тридцать первого числа.
Узнала бы я вообще об этом, если бы не Томас? Он рассказал мне о дне рождении Чонгука и пригласил меня в качестве своей пары на завтрашние танцы в баре, куда я так и не осмелилась заглянуть за все время жизни во Флэйминге.
– Пойдём со мной, Лиса, иначе ты больше мне не друг, – взмолился он, когда я поймала взгляд Чонгука через дорогу.
Друг, мне понравилось, как это звучало. Мне не хотелось идти в качестве пары с одним братом, когда я желала взобраться, как на дерево, на другого.
Я не чертова Елена Гилберт.
– Полагаю, мне нельзя потерять такого друга, как ты. Я согласна.
Затем Томас предложил провести экскурсию по пожарной части. Я сказала, что зайду, когда мы с Ричардом закончим тренировку.
Мне действительно интересно, как там все устроено. Да и кто бы на моем месте отказался прогуляться по святому месторождению тестостерона и мускул?
Час назад эти пожарные выстроились в несколько рядов буквально через дорогу и начали показывать всему Флэймингу свои таланты.
Скажем так, я осталась под впечатлением.
Ричарду пришлось привлекать мое внимание несколько раз, потому что мои глаза то и дело возвращались к широкой спине и накаченному заду моего вредного пожарного.
Он не твой, Лиса.
– Ты слушаешь меня? – Ричард снова выдергивает меня из моих мыслей.
– Да. Еще неделя физиопроцедур, и я буду как новенькая. – Киваю и сворачиваю коврик для йоги.
За последние недели мы с Ричардом хорошо продвинулись в моем лечении. И не только.
Наше общение стало намного непринужденнее, и я больше не нервничаю по каждому поводу.
Каждое утро Ричард занимается со мной йогой и отвозит на физиопроцедуры. Больница Флэйминга хоть и старая, но персонал в ней великолепный. Не думаю, что обо мне так заботился хоть один врач в приюте или в тех студиях танца, где я занималась большую часть своей жизни.
– Между тобой и Томасом что-то есть? – Ричард удивляет меня своим вопросом.
Почему в этом городе все интересуются моей личной жизнью? И, что самое интересное, спрашивают обо всех, кроме того, кем я действительно увлечена.
– Нет, – отвечаю со смешком. – Возможно, поначалу он и был заинтересован во мне, но сейчас я не чувствую от него ничего, кроме дружеского настроя.
– Это хорошо. – Задумчиво отвечает Ричард.
Я замираю, пытаясь разобраться в этой резкой смене настроения.
– Что-то не так?
– Просто не хотелось бы, чтобы ты вставала между двумя братьями. Я видел, как они оба смотрят на тебя. Томас и Чонгук всегда стоят друг за друга горой. Временная девушка не то...
Слова Ричарда больно ударяют в грудь, выбивая воздух.
– Все не так, – хрипло, но резко произношу я. – Ты ошибаешься.
Временная.
Такой я для всех и была всю жизнь, не так ли? Пора привыкнуть к такому раскладу дел.
Однако слышать это от Ричарда, словно сыпать соль на рану, которая и так никак не может зажить.
– Завтра я позанимаюсь одна. Встретимся в понедельник на работе. Хорошего дня, Ричард, – бросаю на прощанье.
Подхватив свои вещи, разворачиваюсь и делаю то, что всегда спасает меня. Я бегу. Ото всех. От всего. И от самой себя.
Крики Ричарда звучат у меня за спиной, но я знаю, что если остановлюсь, то он увидит мои слезы. Эмоции возьмут верх, и из моего рта вылетит правда, к которой ни один из нас не готов.
Я забегаю в двери пожарной части и прижимаюсь к стене, чтобы отдышаться. Зажмуриваюсь, пытаюсь успокоить дыхание.
Возьми себя в руки, Лиса Маршалл.
У тебя есть только ты.
Важна только ты.
Ты у себя навсегда.
– Твой принц сейчас слегка занят. Натирает своего металлического коня.
Я поворачиваю голову на голос, пропитанный... злостью? Что опять с ним, черт возьми, не так? Мне казалось, мы хоть чуть-чуть сдвинулись с этой ступени «я ненавижу Лису Маршалл просто за то, что она дышит».
– Иди ты в задницу, Чонгук! – рявкаю я, потому что... Да потому что он просто бесит меня в данную минуту.
Он делает шаг вперед, всматривается в мое лицо и только тогда я понимаю, что все-таки мне не удалось сдержать слез. Кожу обжигают горячие соленые дорожки.
Чонгук аккуратно берет меня за локоть. Место нашего соприкосновения так горит, что я вздрагиваю. Это уже просто смешно. Должно быть мы скоро взорвемся, как два химических элемента, которые совсем несовместимы.
– Опять спина?
Я качаю головой и выдергиваю руку.
– Кто?
– Что, кто? Меня бесят твои односложные предложения.
Ладно, сегодня я явно в ударе. Где пожарный гидрант? Или что тут у них? Неважно. В любом случае, пришло время остыть.
Чонгук сжимает челюсти, вновь берет меня за руку, но только на этот раз обхватывает своей огромной лапой мою ладонь. Он ведет меня, как маленького обиженного ребенка, через всю пожарную часть, минуя десятки любознательных глаз и слишком довольного Томаса, который натирает до блеска красный металл машины.
Мы заходим в маленький кабинет, похожий на камеру пыток. Это совсем меня не успокаивает.
Какого черта тут на стене висит топор и бензопила?
Чонгук усаживает меня на стул. На удивление, он мягкий, а не с торчащими гвоздями. Значит, пытки откладываются.
Разъяренный пожарный встает напротив и приковывает меня к месту своими ледяными глазами, в которых плещется... забота.
Так он не злится?
Иисусе, те, кто говорят, что женщин сложно понять, не общались с угрюмым пожарным из Монтаны.
Чонгук делает глубокий вдох и резкий выдох. Его грудь вздымается и натягивает темно-синюю футболку, которая, кстати, очень ему идет.
– Кто тебя обидел?
Что?
– Что? – тупо озвучиваю вслух.
– Кто тебя обидел, городская девушка? – уже спокойнее и не так резко повторяет он.
Кажется, я не дышу, пока всматриваюсь в каждую черту его красивого хмурого лица. Этот мужчина умеет удивить.
– Никто, – выдыхаю я.
– Это был я? Ты знаешь, я иногда невыносим, но мне действительно не стоило так с тобой разговаривать.
Я вновь не дышу.
– Скажи честно, ты заболел?
Чонгук хмурится еще больше.
– Почему?
– Ну ты типа... извинился. Сегодня вспышки на солнце или что?
Он потирает челюсть и самодовольно хмыкает.
– Я и есть само солнце. – Его плечи слегка расслабляются.
– Фу, Саммерс, не будь таким самовлюбленным, тебе не идет. – Я складываю руки на груди, куда скользит его взгляд. Температура моего тела подскакивает, как если бы меня засунули в сауну. Этот маленький кабинет пыток, кажется, становится еще меньше.
– Не будь такой стервой, тебе... Черт, к сожалению, тебе это идет, – ворчит он, возвращая взгляд к моим глазам. Тем, что на лице.
Чонгук берет с письменного стола графин и наливает стакан воды.
– Расскажешь, кто тебя обидел?
– Расскажешь, почему ты разделил дом?
После того вечера я ни разу не затрагивала эту тему. Чонгук уже слишком много знает обо мне. Я же... почти ничего, кроме того, что у него по какой-то причине аллергия на людей.
Возможно, вопрос поставлен не верно. Ведь Чонгук дал понять, что это случилось из-за женщины, но я отчаянно хочу подробностей.
Мне нужно знать, как кому-то удалось пробраться в сердце этого мужчины. А что еще важнее – разбить его...
Чонгук щурит глаза и откидывает волосы с моей шеи. Это застает меня врасплох настолько, что я резко хватаю ртом воздух.
– Что это? – Он проводит большим пальцем по шершавому багровому пятну за ухом. Челюсть Чонгука так напряжена, что если прислушаться, можно услышать скрежет зубов. – Ты поэтому плакала? Кто это сделал? Это был Ричард? Он совсем идиот раз считает, что может прикоснуться...
Я делаю резкий вдох.
– Нет, ты неправильно понял. Все хорошо, – спокойно говорю я, чтобы он наконец расслабился. Стоит признать, у этого мужчины хорошие защитные инстинкты. – Это аллергия. – Моя рука накрывает его пальцы, чтобы он почувствовал отвратительные корки и понял, что это не похоже на синяк.
– Аллергия, – с облегчением выдыхает он. – На что?
– Молоко, – морщусь. – Оно не подходит.
Чонгук одергивает руку, и я скучаю по такому ласковому прикосновению от этого вредного мужчины.
– Я приношу тебе его последние две недели.
– Да. – Виновато киваю.
Мне стало ясно, что козье молоко тоже не подходит, когда на следующий день, после того как я попробовала его, у меня вылезли огромные бляшки от аллергии по всему телу. Я так дорожила его заботой, которая является для меня кислородом, что ни проронила ни слова.
– Почему ты ничего не сказала?
Я открываю рот, но не нахожу слов.
Потому что не хотела, чтобы ты потерял ко мне интерес. Потому что я ждала этого злополучного молока, лишь бы погреться в лучах твоего внимания.
Глупая Лиса.
Я ничего не говорю, Чонгук качает головой, а затем достает из ящика стола мой любимый мармелад.
– Приготовил на вечер... Но думаю, прямо сейчас это тебе необходимо.
Он выходит за дверь и оставляет меня с кучей вопросов, теплотой в душе и мармеладом в руках.
Возможно, Чонгук Саммерс слишком сильно пленит меня как мужчина, но он усердно прокладывает дорогу в мое сердце, как друг.
Самый сексуальный друг на свете.
***
– Никогда не думала, что пожарная часть похожа на полноценный дом, – говорю я.
Спустя время Томас заглянул в кабинет пыток и повел меня на экскурсию.
– Мы проводим тут целые сутки, поэтому да, здесь есть все необходимое для жизни. – Кивает он, когда мы выходим из мини-спальни. – Кухня, комнаты отдыха, игровые, спортзал. Это все помогает нам... расслабиться? Иногда смены бывают ужасно тяжелыми.
Когда мы заходим в кухню, совмещенную с мини-гостиной, Томас останавливается около большой пробковой доски.
– Тут у нас что-то типа доски достижений, воспоминаний и прочей сентиментальной хрени, которую так любит Гарри, – Он издает смешок, указывая на фотографию Гарри, где он в грязной пожарной форме обнимает двух огромный лабрадоров на фоне полностью разрушенного и сгоревшего дома. – Он спас этих собак из подвала. Хозяин напился и закрыл их там. Случился пожар, этот идиот успел спасти свою задницу, вызвать спасателей, но ни слова не сказал о животных.
– Урод, – бормочу я.
– Гарри забрал этих собак себе. В тот день он кричал, что наконец-то стал отцом.
Я смеюсь и восхищаюсь позитивом этих людей. На многих фото они все покрыты сажей, позади них разрушенные здания или обгоревшие леса, но они улыбаются так, словно обманули эту жизнь. Возможно, в каком-то роде так и есть.
Не могу представить, каково это – войти в горящее здание, когда все из него бегут.
Я просматриваю множество снимков и мой взгляд цепляется за самую дальнюю фотографию, спрятанную в углу. Протягиваю руку и слегка поворачиваю ее, чтобы рассмотреть.
Слишком юный Чонгук, некоторые парни из команды и их семьи стоят около пожарной станции. На фотографии много людей, но я узнаю маленькую Мию и Томаса. Рядом с ними мальчик, видимо, их младший брат Люк. Он кривляется и тянет сестру за волосы.
Не нужен тест ДНК, чтобы найти мистера и миссис Саммерс. Их дети похожи на них, как капли воды. Те же темные волосы, смуглая кожа и ослепительные улыбки.
Даже Чонгук улыбается... потому что смотрит на миниатюрную блондинку, которую обнимает так крепко, словно боится, что она исчезнет.
Я ненароком прижимаю руку к груди, где начинает разрастаться странная боль. Еще ни разу на лице Чонгука не было такой улыбки, как на этой фотографии.
Улыбался ли он вообще хоть раз мне?
Я понимаю, что у меня в груди на самом деле не боль, а вспыхнувшая зависть и... ревность.
Кем бы ни была эта девушка, она делала Чонгука Саммерса счастливым. Я же раздражаю его семь дней в неделю.
– Кто она? – Мне не удается проглотить свой вопрос. – Кто эта девушка рядом с Чонгуком? Они выглядят счастливыми.
Томас замирает. Точно так же, как замирает Чонгук, когда я спрашиваю про дом.
Ты лезешь не в свое дело, Лиса.
Томас слегка морщится и почесывает затылок.
– Да, они были счастливы. Когда-то.
Когда-то.
Он произносит это так, словно это было в прошлом веке. Однако ее фотография все еще висит на этой доске воспоминаний. Она важна. Незаменима.
– Дейзи была неотъемлемой...
Срабатывает сигнал тревоги, от которого я подпрыгиваю, а мое сердце чуть не уходит в пятки от испуга.
– Извини, Лиса. Мне нужно бежать. Я попрошу кого-нибудь из парней продолжить, – спешно говорит Томас.
Я даже не успеваю сказать и слова, как он убегает.
Дейзи.
Я вношу это имя в список вещей, которые мне нужно узнать о Чонгуке. Зачем? Вопрос хороший. Ответа, к сожалению, я на него не знаю.
– Ты все еще здесь, – за моей спиной раздается знакомый недовольный голос.
Я закатываю глаза и поворачиваюсь к Чонгуку. Этот человек даже не пытается хоть иногда быть милым.
– А ты все еще ведешь себя, как грубиян. Знаешь, ты мог бы попробовать быть гостеприимным.
– Я дал тебе воды. – Он пожимает своими широкими плечами. – И мармеладки.
Я открываю рот, чтобы начать препираться, но не нахожу слов против.
– Ладно, это действительно было неплохо.
– Всего лишь неплохо? – Чонгук приподнимает одну густую бровь.
Это не должно выглядеть так горячо, ради всего святого.
Я откашливаюсь.
– Почему ты не умчался с Томасом спасать мир?
– Потому что сегодня не моя смена.
– Но ты на работе, – бормочу я, бродя по гостиной с десятком больших кресел, напротив огромного телевизора с игровыми приставками.
Мамочки, да у них тут почти что Диснейленд.
– Потому что... – начинает он, а затем ворчит: – Неважно. Пойдем я покажу тебе все остальное. Полагаю, Томас провел тебя только по второму этажу?
Я киваю и вновь останавливаюсь возле доски воспоминаний. Она бы не привлекла меня снова, если бы на ней висели просто фото. Но это те фото, которые пахнут, издают звуки и излучают смех.
Снова и снова возвращаюсь взглядом к Чонгуку с Дейзи и не могу оторвать глаз. Он смотрит на нее так, как я всегда мечтала, чтобы на меня посмотрел хоть кто-то. В этом взгляде так много...
Любви.
Чонгук подходит к лестнице, ведущей на первый этаж, и окликает меня.
– Ты идешь?
– Да. – Я подхожу к нему, стараясь заглушить в своей голове сто вопросов о Дейзи.
Мы спускаемся на первый этаж, где стоят машины и другая техника.
– А где шесты? – Пытаюсь сдержать улыбку. – По лестнице спускаться слишком скучно.
– Мы не стриптизеры, – ворчит Чонгук. Однако в уголках его глаз появляются маленькие морщинки от полуулыбки.
Продолжай говорить глупости, Лиса, и тогда ты сможешь заставить его улыбаться.
Возможно.
Чонгук рассказывает мне о разных приспособлениях, которые они используют при спасательных операциях и обязанностях каждого из ребят.
– Это челюсти жизни. –Чонгук указывает на огромный инструмент похожий на плоскогубцы в одном из отсеков машины.
– Интересное название. – Я провожу кончиками пальцев по красному металлу.
– Потому что они действительно выручают тогда, когда от них зависит жизнь. Зачастую счет идет на секунды. Ими можно с легкостью разрезать металл автомобиля и вытащить человека.
Я слушаю Чонгука с открытым ртом. Даже тогда, когда он рассказывает о длине пожарных шлангов и размерах резервуаров для воды.
– У нас три машины. Тигр, Гепард и Лев.
– Целый зоопарк. – Я смотрю на почти одинаковые машины. – Какая из них твоя?
Он постукивает меня по виску указательным пальцем.
– Подумай.
Я делаю захват его пальца, как в кунг фу.
– Пальчиковый захват Уси. – Невинно склоняю голову на бок.
– Мне не больно, Лиса. – Он смотрит на меня, как на маленькую тявкающую собаку.
В эту же секунду Чонгук каким-то образом обхватывает мое запястье, резко заводит руку за спину и прижимает меня грудью к пожарной машине, чье имя я, к сожалению, так и не успела выяснить. – Когда начинаешь атаку, доводи ее до конца. – Горячий шепот скользит по моей коже, пробуждая мурашки.
– Может быть, я тебя провоцировала, – выдыхаю я, прислонившись пылающей щекой к холодному металлу машины. Бросаю взгляд через плечо. – Не знала, что ты не умеешь держать себя в руках, капитан.
Глаза Чонгука вспыхивают лишь на секунду, но я успеваю заметить этот огонек, который пытается пробиться сквозь его ледяную завесу. Его грудь крепко прижата к моей спине и вибрирует от каждого тяжелого вздоха.
Сердце отбивает в груди ритм быстрее, чем в ча-ча-ча.
Низ живота пульсирует, а между бедер разливается влажное тепло, когда Чонгук слегка ослабляет хватку и проводит кончиками пальцев по полоске голой кожи на пояснице.
Может, стоит заменить физиопроцедуры на прикосновения Чонгука Саммерса? Думаю, они вылечат меня намного быстрее.
– Как зовут эту машину? – тихо спрашиваю я.
Кажется, мы не собираемся прерывать наше странное состязание.
– Лев.
– Дай угадаю, она твоя? – хмыкаю я.
– Да. – Чонгук отпускает меня и делает несколько шагов назад, словно не доверяет себе.
Я тоже.
– Ты по знаку зодиака Лев, – говорю я.
Теперь мне известна дата его рождения, поэтому можно отправиться на какой-нибудь дерьмовый сайт и проверить нашу совместимость. Могу поспорить, она равняется отрицательному значению, судя по тому, как мы хотим свернуть друг другу шеи.
– А ты?
– Овен.
– Заметно, – весело хмыкает он. – Теперь ясно почему Пушинка была так добра. Она приняла тебя за свою.
Говорю же. Абсолютно не совместимы.
Я сдерживаю улыбку.
– Ненавижу тебя.
– Скажи еще раз. Это мед для моих ушей.
– Ты сегодня ужасно болтлив, капитан, – хихикаю я.
– А ты, как обычно, ужасная заноза в заднице, городская девушка.
На его губах наконец-то появляется крошечная улыбка. Такая слабая, но такая искренняя. Такая моя... что я тут же скучаю по ней.