глава 12
Чонгук
У меня нечасто бывают выходные. Дни, когда мне никуда не нужно. Дни, когда одиночество должно стать моим лучшим другом.
Живя в большой семье и маленьком городе, тишина – это не та роскошь, которую я могу себе позволить. Ведь каждый божий день в мою дверь ломится сестра или кто-то из Саммерсов.
Наверное, мне нужно поблагодарить судьбу, что городская девушка перетянула на себя внимание и от меня все отстали. Но я не могу этого сделать, потому что Лиса Маршалл самая шумная соседка во всем штате Монтана.
У нее постоянно что-то падает. Она слишком громко разговаривает по телефону и... сама с собой. Эта женщина, видимо, вообще никогда не закрывает свой рот, раз болтает о чем бы там ни было в пустом доме.
Почему нельзя просто молчать? Не включать музыку. Не грохотать посудой и не спотыкаться о ведра в саду с самого утра. Не орать в трубку телефона, из которого на нее кто-то орет в ответ. И боже, почему нельзя сидеть по вечерам дома, а не танцевать на веранде с бутылкой вина?
Вопросы. У меня их слишком много, и ни на один нет ответа.
С ловкостью и грацией пантеры я выхожу на веранду, тихо перемещаясь в угол. Второй раз за день. Утром я повел себя как бешеный медведь, которого разбудили раньше времени.
Меня частично закрывает кашпо с огромным вонючим цветком.
Господи, ну зачем это? Все было хорошо и без дурацких цветов.
Если бы не моя надоедливая сестра, то я бы мог продолжать свою спокойную, тихую жизнь. Но нет, ей стрельнуло в голову сделать ремонт во второй половине дома и использовать его с пользой. Легче было согласиться, чем выносить жалостливый взгляд Мии и ее визиты в мой дом каждый день.
Какая-то музыка с латиноамериканским мотивом разносится по всему нашему двору, а Лиса двигает своим телом так, что становится ощутимо труднее дышать. Возможно, сегодня просто душно, приближается гроза. Все дело в этом.
Я смотрю на ее бедра, вырисовывающие восьмерку за восьмеркой, и длинные ноги, совершающие четкие, грациозные шаги. Каблуки танцевальных туфель стучат по деревянному полу веранды и слегка цепляются за неровности. Этот пол не подходит для танцев, но Лисе все равно. Она продолжает танцевать, закрыв глаза и сжав в руке горлышко полупустой бутылки. Белый топ подчеркивает ее свежий загар и вздымающуюся грудь, куда стремится капелька пота, стекающая по шее.
Я прикладываю руку на место солнечного сплетения, ведь мое сердце бьется так, что пульс отдается в каждой клетке тела. Это ненормально.
Возможно, мне нужно сходить к кардиологу.
Я облизываю пересохшие губы. Мне нужно выпить стакан воды и лечь в кровать, а не наблюдать за танцующей девушкой с бутылкой вина.
Делаю шаг, и одна из половиц издает громкий скрип.
Замираю.
Музыка выключается.
– Сливаешься с природой? – запыхавшись, спрашивает Лиса. – Ну слушай, ты можешь сойти за летучую мышь или что-то типа того.
Я выхожу из-за цветка и встаю к ней лицом. Лиса выставляет бедро и складывает руки на груди, ни на секунду не выпуская свою драгоценную бутылку.
Я приподнимаю бровь, повторяя ее позу. Возможно, у меня это получается не так грациозно, но однозначно привлекает ее внимание к моей голой груди.
– Летучую мышь?
– Ну знаешь... вся эта энергетика дома Дракулы. Черт его знает, кто у тебя там живет.
Я напрягаю каждый мускул на своем лице и прикусываю язык, чтобы не завыть от смеха.
Эта женщина каждый раз налетает на меня с невидимым молотом Тора и разбивает мою стену.
Мы ведем битву супер серьезных, угрожающих и слегка пьяных взглядов. Лиса сдается первой, скользит глазами по моему торсу, а затем с тяжелым вздохом делает солидный глоток вина. Она икает и прикладывает руку к животу.
Я бы предложил ей воды, но так бы поступил джентльмен. А я им не являюсь, так что пускай запивает вином свою икоту.
– До сегодняшнего дня я не замечала, что у тебя непереносимость футболок. – Лиса указывает на мой пресс взмахом руки.
Пожимаю плечами и, как последний идиот, напрягаю мышцы груди. Официальное признание: мой мозг отказывается работать в присутствии этой женщины.
– Жарко.
– Немного. – Она допивает вино одним глотком, не стесняясь рассматривать мой торс.
– Что ты видишь?
Я никогда не пользовался пьяными женщинами, но сегодня это может быть весело. Сторонником веселья меня тоже сложно назвать, но... с Лисой Маршалл все иначе.
– Пресс из пинтереста.
– Откуда? – Я хмурюсь и опускаю взгляд на свой живот, пытаясь понять, что она имеет в виду.
Лиса издает разочарованный стон.
– Да ладно? Ты не можешь быть еще более древним, мистер Ию... – Она прерывается и чуть ли на хлопает себя по губам. Но я уже знаю, чем это должно было закончиться.
– Ну же, не сдерживайся, городская девушка. – Я приподнимаю всего лишь один уголок губ, хотя веселье буквально рвется из меня.
Лиса плюхается в одно из кресел на веранде и морщится.
– Ты услышал это утром?
– Нужно обозначить, что мы подразумеваем под этим.
– Ты такой засранец.
– Сочту за комплимент. – Я опираюсь на наш разделяющий заборчик.
Лиса встречается со мной взглядом, ее щеки приобретают очаровательный персиковый оттенок.
Очаровательный... Черт возьми, не думаю, что хоть раз использовал это слово в отношении женщины. Может быть, я и вовсе не знал такое прилагательное. Оно слишком доброе, милое и... очаровательное. Как и городская девушка, к моему большому сожалению.
– Мистер Июль, – наконец-то произносит Лиса таким тоном, словно говорит о чем-то сокровенном. И будь я проклят, если это не приносит мне удовольствие. – Я дала прозвище тебе ... – Она морщится. – И многим другим парням из команды. Я назвала вас как месяца, потому что вы напоминали мне... – Лиса густо краснеет и еле слышно договаривает: – Календарь с австралийскими пожарными.
И что это должно значить? Это плохо или хорошо? Мне нравится Июль, я родился в Июле. Почему это так смущает ее?
Видимо, на моем лице отражается полное непонимание, раз Лиса говорит:
– О, так ты не знаешь. Это хорошо. – Она хватает свой телефон, словно боится, что я перепрыгну через забор и начну гуглить этих австралийских пожарных. – Я пойду.
– Стой. – Командую я, и она зависает в полуприседе над креслом. – Расскажи мне. И про этот свой... пин... – Я откашливаюсь, потому что не помню, как называется эта хрень. Вообще не понимаю, зачем мне эта информация.
– Пинтерест? – Ее пьяное лицо излучает веселье.
Я киваю.
Она усаживается обратно, слегка ерзает, словно предвкушает лучшее развлечение в своей жизни, и похлопывает по соседнему креслу, приглашая меня.
– Садись, и мы начнем урок.
Я долго смотрю на несчастное кресло, сопротивляясь этому ненормальному притяжению. У Лисы словно есть невидимый поводок, за который она тянет и тянет меня каждый раз. Ведь только это объяснит то, что я чуть не ломаю проклятый забор, когда перелезаю на ее цветочную веранду.
– Нужно сесть. – Подгоняет она меня, кивая на кресло.
Я продолжаю сопротивляться изо всех сил, хотя, казалось бы, в этом нет смысла, ведь мои ноги уже приросли к полу с ее стороны. Тут даже дышится как-то по-другому.
Мне почему-то больше не хочется возвращаться на свою пыльную и мрачную веранду.
Я сажусь в кресло, которое хрустит и потрескивает под моим весом.
– Хочешь мармеладки? – Лиса берет с маленького столика упаковку с какой-то разноцветной гадостью.
– Не особо.
– Ну, может быть, хотя бы одну? Ты в гостях, невежливо отказывать. – Она открывает рот и откусывает голову мармеладного червяка.
Почему мне кажется, что если я откажусь, то и меня она тоже укусит. Эта женщина непредсказуема.
Со спокойствием удава и с весельем в глазах
Лиса протягивает мне пачку отравы.
– Ешь.
Почему это звучит так зловеще? Кажется, что она говорит: «Умри».
– Не буду, – сопротивляюсь я.
– Надо, – с притворным сочувствием кивает она. – Это правила Лисы Маршалл. Либо ешь мармелад, либо выметайся.
Я потираю подбородок, скрывая широкую улыбку за ладонью. Лиса же начинает открыто смеяться.
Звук ее смеха звонкий и вместе с тем очень мягкий. Он должен раздражать меня, но в данную минуту я думаю лишь о том, что не хочу, чтобы она смеялась так для кого-то другого.
Я всегда был собственническим придурком. Но это... это переходит все грани. Она просто городская девушка. Просто соседка. Просто Лиса Маршалл, которая раздражает до чертиков, очаровывает до тахикардии и возбуждает до болезненного стояка в штанах.
Отличное комбо. Мне не нравится.
– Возьми мармеладку, Чонгук.
То, как она произносит мое имя. То, как блестят ее глаза цвета индиго, когда она смотрит на меня. Это все заставляет мою кровь кипеть. И меня это чертовски сильно настораживает.
Однако несмотря на это, я все-таки беру мармеладку.
Поначалу кислый вкус раздражает так же, как Лиса в первые недели, но затем на языке взрывается сладость, которая является полным отражением девушки передо мной.
– Итак... пожарные, – начинает Лиса. – Посмотрим календарь этого года. Смотри, мой любимый вот этот. – Она показывает мне экран телефона, где стоит пожарный с голым торсом, а в руках у него... коза.
Я издаю какой-то неразборчивый звук.
И вот это ей нравится? Во мне поднимается неприятная, жгучая ревность к идиотскому пожарному с календаря. Мне тоже надо раздеться и сфотографироваться с козой?
Лиса продолжает показывать разных полуголых пожарных, а я продолжаю злиться.
– Перейдем к этой штуковине на «п», – говорю я, мечтая, чтобы она перестала смотреть на мужиков с козами и коалами.
Следующие полчаса Лиса показывает какие -то различные картинки, которые удивительным образом подходят друг другу по цветам и тематике. Это... интересно.
– Так, скажи мне, что тебе нравится? Мы найдем вдохновение на пинтересте.
– В смысле?
– Ну тебе же должно что-то нравиться. – Она заправляет прядь волос за ухо. – Ну типа хобби.
– Хобби... – Я задумываюсь и почесываю подбородок, заросший щетиной.
– Ну не знаю, может по вечерам ты пьешь кровь животных? Мы можем подобрать тебе какой-нибудь вампирский аксессуар...
– Предпочитаю людей. – Прикусываю ее плечо, которое маячит перед моим лицом каждый раз, когда она наклоняется к телефону.
Я не сразу осознаю, что сделал. Это был секундный порыв, который не поддавался контролю. Мне просто очень резко захотелось к ней прикоснуться.
С уст Лисы срывается тихий вздох, который сначала бьет меня в сердце, а затем с молниеносной скоростью устремляется в член. Наши взгляды встречаются, и могу поклясться, мы слышим это... Треск, словно от высоковольтного напряжения, которое нарастает между нами.
– Итак, – откашливается Лиса. – Хобби. Думаю, тебе бы подошло вязание. Успокаивает нервы. – Она улыбается, а я все еще думаю о ее вздохе и не могу отвести глаз от губ, которые она нервно покусывает.
Находиться на ее веранде – ужасная пытка.
– Да. Вязание. Вроде бы звучит неплохо, – тупо отвечаю я.
Мне все равно, что она будет показывать. Лиса могла предложить мне чертов маникюр, и я все равно остался бы на этой веранде и смотрел в ее телефон.
Мы просматриваем примерно сотню разных свитеров, шарфов и странных сумочек из какой-то непонятной пряжи. Лиса показывает смешные видео с щенками и котятами, а затем откладывает телефон.
Солнце почти скрылось за горизонтом, а тучи все еще гуляют по небу и никак не могут остановиться, чтобы пролить дождь. Я надеюсь, что он все-таки пойдет. Нам и природе нужен отдых от этой жары.
– Тебе нужно покосить траву, – Лиса нарушает нашу комфортную тишину. Ее язык давно заплетается, но она не перестает говорить. Ей также не помешало бы поспать, но она все еще сидит со мной.
– Она не мешает мне.
– Она мешает мне. Портит вид на мой прекрасный сад. – Она взмахивает своей красивой ногой и указывает носком туфли на мою заросшую половину двора.
– Ты тоже мешаешь мне, но я ведь не избавляюсь от тебя.
– Неблагодарный, – театрально ахает она. – Вот так и рассказывай тебе о последних достижениях нашей эры.
Я в тысячный раз подавляю улыбку. Боже, эта женщина...
– Почему наш дом поделен на две части?
С таким же успехом она могла бросить в меня гранату. На моем лице не остается и грамма веселья.
– Так надо.
– Кому?
– Мне.
– Ты ужасно красноречив, – фыркает Лиса.
Она кладет ногу на ногу и покачивает аккуратной ступней с ярко-розовым педикюром в размеренном темпе.
Это странным образом успокаивает меня.
– Тебе нужно починить крышу, в ней дыры. И, возможно, стоит покрасить веранду. Если раз в неделю мыть пол и вытирать пыль, она будет не такой уж мрачной. В целом, если и тебя веселить день ото дня, то ты тоже кажешься не таким невыносимым.
Лиса беспрерывно болтает и жует мармеладки. Не знаю, чего она добивается, но мне даже не хочется ее затыкать.
– Может быть, твоему двору подошли бы кустарные розы? Как думаешь? Красные. Тебе подходит этот цвет. У тебя нет кресел и столика. Ты можешь сидеть на моей веранде, только приноси бутылку вина. И мармеладки. Это цена за входной билет.
Я думаю о том, что Дейзи ненавидела розы. Хотя, если быть честным, она ненавидела любые цветы, за которыми нужно ухаживать, а не менять воду в вазе.
– Я построил этот дом для своей семьи, – вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.
– Для семьи в плане...
– В плане я, моя жена и дети. Желательно трое. Может четверо. Не знаю. Я всегда хотел большую семью.
Но оказалось, ее хотел я один. Дейзи хотела быть свободной, как птица в небе. Неужели ей никто не сказал, что в больших городах летать сложнее, чем во Флэйминге?
– Я тоже, – хрипло признается она. – Извини, продолжай.
Я делаю вид, что слегка передергиваю плечами, но на самом деле вздрагиваю. Потому что спустя столько лет меня все еще тошнит от собственной глупости и наивности.
– Нечего рассказывать. Семьи не случилось. Я перестроил дом. Конец истории.
Я резко встаю, потому что не собираюсь отрывать корки от старых ран перед девушкой, которая и так пробирается мне под кожу. Лиса тоже вскакивает на ноги, и вот тут выпитая бутылка вина играет против нее.
Она оступается.
Я ловлю ее.
Ритм наших сердец начинает стучать в унисон там, где мы соприкасаемся грудью.
Я нуждаюсь в отвлечении, поэтому мой взгляд начинает блуждать по ее аккуратным чертам лица. Плохая идея. Это не отвлекает. Я снова и снова возвращаюсь к ее ярко-алым покусанным губам.
Лиса снова испускает этот мягкий вздох, ускоряющий мой пульс.
– Не смотри на меня так, капитан.
– Как?
– Словно хочешь меня поцеловать.
Может быть.
Резкий раскат грома прорезает воздух, как пушечный выстрел. Мы вздрагиваем. Шум долгожданного дождя сменяет звук оглушающего пульса в ушах.
– Ты пьяна.
– А ты горячий. – Она прикладывает холодные дрожащие ладони к моей груди. – Во всех смыслах.
Я издаю смешок, проводя большим пальцем по полоске мягкой кожи между ее топом и шортами.
– Будь осторожна с пьяными признаниями. Трезвые люди их запоминают.
– Ну раз уж я облажалась, то могу позволить себе еще одно. – Глаза Лисы не отрываются от моих. Ее рука так крепко прижата к груди, словно она хочет схватить мое сердце. – Она была полной идиоткой.
– Кто?
– Та, из-за которой у тебя теперь только половина дома и пыльная веранда.
Лиса отстраняется, пока я пытаюсь переварить слова. Кажется, мои ноги прилипли к полу, потому что я не могу или не хочу, сделать и шага.
Лиса уходит, но останавливается на пороге кухни.
– Спасибо за зарядку и молоко. Ты не такой уж и козел. – Она бросает взгляд через плечо, даря мне мягкую улыбку.
Одна ямочка на ее щеке все еще делает запретные вещи с моим сердцем.
Гром гремит так, что дрожат стекла. Ливень заливает веранду, а ветер раскачивает кашпо с цветами. Начинается настоящий ураган, но городская девушка не замечает этого и все еще смотрит на меня так, будто я единственный в этом мире, кого она хочет видеть.
– Спокойной ночи, мистер Июль. – Она улыбается в последний раз и скрывается в доме.
Мне начинает казаться, что даже если весь мир вокруг нас будет разваливаться на части, то Лиса Маршалл найдет повод для улыбки.
– Спи спокойно, городская девушка.