Контракт | Толл

Возвращение в замок после победы было иным. Не триумфальным шествием, а тихим, почти тайным прибытием домой. Словно и они, и стены дворца понимали, что произошло нечто, выходящее за рамки военной победы. Билл, все еще бледный и истощенный, держался с привычным достоинством, но его рука не отпускала руку Тома с момента, как они сели в карету.

Их провели в покои Билла. Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Оставались только они, густой полумрак, нарушаемый мерцанием камина, и гулкая тишина, наполненная невысказанным.

Том помог Биллу снять плащ, его пальцы дрожали - не от усталости, а от натянутой, как струна, напряженности. Билл стоял, покорный, его темные глаза, огромные на исхудавшем лице, не отрывались от Тома. Билл медленно, с невероятной для его состояния грацией, поднял руку и коснулся пальцами его щеки. Этот жест был красноречивее любых слов. В нем была просьба, разрешение и обещание.
- Я хочу чувствовать тебя. Не боль, не холод. Тебя.
- Ты уверен? - тихо спросил Том, его голос прозвучал хрипло. Он боялся спугнуть этот хрупкий момент, разрушить то, что зрело между ними неделями. - Ты еще слаб.
- Я никогда не был так уверен, - прошептал он.
Эти слова сломали последние преграды. Том наклонился и поймал его губы в поцелуе. Это был не стремительный штурм, а медленное, тщательное исследование. Губ, зубов, нёба. Поцелуй, в котором растворялись все страхи, вся боль, вся тяжесть пережитого. Они дышали друг другом, как будто пытались вдохнуть в себя саму сущность другого.

Том вел его к кровати, не разрывая поцелуя. Его руки скользили по коже Билла, снимая с него остатки одежды с благоговейной осторожностью, будто разворачивая бесценный дар. И Билл позволял, его собственные руки дрожали, расстегивая пряжки и застежки на одежде Тома. Это был танец, полный трепетного нетерпения и бесконечного терпения.

Когда они оказались обнаженными в мягком свете огня, Том отступил на шаг, чтобы смотреть. Билл лежал на темных шелках, его бледная кожа, испещренная старыми шрамами и свежими синяками, казалась фарфоровой в отсветах пламени. Он не прятался, не испытывал стыда. Его взгляд был полон доверия и такого откровенного желания, что у Тома перехватило дыхание.

- Ты прекрасен, - выдохнул Том, опускаясь рядом с ним. - Совершенен.

Он начал с поцелуев. С губ, переходя на шею, ключицы. Каждое прикосновение его губ было клятвой. Каждый вдох - молитвой. Его руки скользили по телу Билла, изучая каждый изгиб, каждую впадину, запоминая карту его хрупкой души. Он касался шрамов на его плече, ребрах, бедре, как будто запечатывая старые раны своей преданностью.

Билл вздрагивал под его прикосновениями, тихие, прерывительные стоны вырывались из его губ. Его собственные руки были не менее жаждущими. Он впивался пальцами в мощные плечи Тома, проводил ладонями по рельефу его спины, ощущая под кожей живую, стальную силу. Для него, всегда ощущавшего лишь холод внутри и снаружи, эта жара, это жизненное напряжение были опьяняющими.

- Том... - его имя на устах Билла звучало как единственная известная ему молитва.

Том понял. Он достиг рукой того места, где напряжение Билла было наибольшим, где его тело, все еще немного скованное после битвы, ждало освобождения. Его прикосновения здесь стали еще более нежными, почти целительными. Он не спешил, давая Биллу привыкнуть к новым ощущениям, растворяя остатки страха в волнах нарастающего удовольствия.

Билл закинул голову назад, его глаза были закрыты, на ресницах блестели слезы - не боли, а переполняющего чувства. Он был открыт, полностью уязвим, и в этой уязвимости была его величайшая сила. Он доверял. Всецело.

Когда Том, наконец, вошел в него, это было не вторжением, а воссоединением. Билл вскрикнул - коротко, глухо, цепляясь за него с новой силой. На мгновение в его глазах мелькнула тень прежнего страха, но Том наклонился и поймал его губы в поцелуе, шепча слова любви и ободрения, и страх растаял, уступив место чему-то новому, ослепительному и всепоглощающему.

Они двигались вместе, находя ритм, который был предназначен только для них. Медленный, глубокий, полный невыразимой нежности. Это был не просто секс. Это было подтверждение жизни после тьмы, тепла после холода, связи, сильнее любой магии или проклятия.

Том не сводил с него глаз, ловя каждую эмоцию на его лице, каждый вздох, каждый стон. Он чувствовал, как внутри Билла что-то освобождается, не «Наследие», а те самые последние оковы страха и одиночества, что сковывали его душу. Он видел, как его глаза темнеют от наслаждения, как губы разжимаются в беззвучном крике, и это зрелище было для него большей наградой, чем любая победа на поле боя.

Когда кульминация нахлынула на них, это было не взрывом, а мощной, бесконечной волной, которая накрыла их с головой, смывая все границы. Билл вскрикнул, вцепившись в Тома, его тело выгнулось, а потом обмякло в полном, блаженном изнеможении. Том, следуя за ним, упал рядом, тяжело дыша, прижимая его к себе, чувствуя, как бешено бьется их общее сердце.

Они лежали в тишине, сплетенные воедино, их кожа была влажной, дыхание постепенно выравнивалось. Том не отпускал его, прижимая к себе, как самое дорогое сокровище.

Билл прижался лицом к его шее, его голос был сонным и безмерно счастливым.
-Я не знал... что так может быть. Я думал... это будет больно. Или страшно.

- А сейчас? - тихо спросил Том, целуя его волосы.

- Сейчас я просто чувствую тебя. Только тебя. И это... все, что мне нужно.

Они заснули так, нераздельные, в лучах утренней зари, пробивавшихся сквозь витражное окно. Война была окончена. Не только с Кассиусом, но и та, что каждый из них вел внутри. Они нашли друг в друге не просто любовь, а спасение. И теперь, когда тьма отступила, впереди была только светлая, бесконечная жизнь, которую они будут строить вместе.

^^^
боже!! мне так стыдно. простите, просите!!!!