Контракт | Толл

Тишина в покоях Тома была оглушительной. Турнир остался позади, но его отголоски витали в воздухе, густые и невысказанные. Том сидел у камина, сжимая в руке кубок с недопитым вином. Перед его глазами стояло лицо Билла в тот миг, когда он упал на песок арены. Не боль, не благодарность — чистое, обжигающее унижение.

Дверь скрипнула. Том не повернулся, но узнал шаги. Легкие, почти бесшумные, но сегодня с оттенком тяжести.

— Зачем? — прозвучал голос Билла. Он был тихим и ровным, но Том слышал в нем напряжение, словно натянутую струну.

— Зачем что? — Том медленно повернулся. Билл стоял на пороге, все в той же коже, его черные волосы были растрепаны, будто он водил по ним пальцами. — Зачем я тебе помог? Или зачем унизил?

— И то, и другое, — Билл не смотрел на него, его взгляд блуждал по стенам. — Они теперь видят меня слабым. Благодаря тебе.

— Они видят человека, который сражался до конца и которому помог его союзник, — поправил Том. — Они не видели... другого. И Кассиус не получил своих доказательств. План сработал.

— Сработал? — Билл коротко и безрадостно усмехнулся. — Я лежал в пыли, а ты стоял над мной, как победитель. Да, прекрасный план.

Том встал. Он подошел к столу и налил вина во второй кубок.
—Ты предпочел бы, чтобы все увидели твоего «предка»? Чтобы на тебя начали охоту? — Он протянул кубок Биллу.

Тот колебался, потом резко взял его, но не пил.
—Я предпочел бы справиться сам.

— Но ты не справился, — тихо сказал Том. — И это нормально. Со мной тоже такое бывает.

Билл наконец поднял на него взгляд. В его темных глазах бушевала буря — гордость, стыд, и где-то в глубине, крошечная искра чего-то еще. Не доверия, но, возможно, понимания, что он не один.
—Со мной такое происходит всегда, — он отпил глоток вина и поморщился. — Это слишком сладко.

— У нас на юге другое вино, — Том усмехнулся. — Как и все остальное.

Он вернулся к креслу, и Билл, после паузы, медленно опустился в кресло напротив. Они сидели молча, разделенные пространством комнаты, но впервые — не стеной враждебности. Их разделяло нечто более сложное — взаимная обида, необходимость и зарождающееся, неловкое любопытство.

Прошло несколько дней. Они избегали друг друга, но их избегание стало иным. Раньше это было отторжение. Теперь — пауза, время чтобы перевести дух и осмыслить.

Как-то вечером Том, проследив за слугой, несшей поднос, обнаружил, что Билл регулярно пропускает ужин, затворяясь в своей библиотеке. Бессмысленное упрямство, решил Том. Но вместо того чтобы злиться, он сам отправился на кухню. Он ничего не готовил — принц МириДиана не имел такого навыка. Но он мог выбрать. Он взял поднос и положил на него то, что показалось ему наименее отталкивающим из местной кухни — темный хлеб, острую ветчину, твердый сыр и кувшин простой воды, а не сладкого вина.

Он не стал стучать. Он просто вошел в библиотеку и поставил поднос на стол рядом с Биллом, склонившимся над картой.

Билл вздрогнул и поднял голову. Его удивление было искренним.
—Что это?

— Еда, — коротко сказал Том. — Ты не ешь. А должен. Ты и так достаточно бледный.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. На следующий день поднос стоял пустым у дверей его покоев.

Так начался их странный ритуал. Никаких долгих разговоров. Никаких извинений. Том начал приносить еду. Иногда он задерживался на минуту, глядя на карту, над которой работал Билл. Однажды он указал на участок границы.
—Здесь пески. Никакой укрыться. Глупое место для заставы.

Билл, хмурясь, посмотрел на карту, потом на Тома.
—Почему?
—Потому что я бы атаковал именно отсюда, — Том ткнул пальцем в ущелье на территории МириДиана. — На рассвете, когда солнце слепит глаза тем, кто смотрит на запад.

Билл задумался, затем медленно кивнул.
—Учту.

Это был не комплимент. Это было профессиональное признание. Маленький кирпичик.

Как-то раз Том принес не только еду, но и маленький горшочек с землей, где проросло несколько колосков пшеницы, привезенных им из дома. Он поставил его на подоконник в библиотеке, рядом с трактатами о тьме и льде.
—Чтобы хоть что-то зеленое росло в этой каменной гробнице, — буркнул он и быстро ретировался.

Билл ничего не сказал. Но горшок остался на подоконнике.

Однажды ночью Том не смог заснуть. Его мучил старый кошмар — песчаная буря, потеря пути. Он вышел в тот самый внутренний дворик, где когда-то увидел ту самую тень. И снова нашел там Билла.

Тот стоял, опершись о колонну, и смотрел на слабые звезды, пробивавшиеся сквозь тучи. Он был без плаща, только в простой темной рубашке, и казался удивительно молодым и уязвимым.

Услышав шаги, он не обернулся.
—Снова не спится? — его голос звучал устало.

— Буря, — коротко объяснил Том, останавливаясь в паре шагов от него. — Во сне.

Билл кивнул.
—У меня тоже. Только не буря. Падение.

Они стояли молча, глядя в ночное небо. Холодный воздух был обжигающе чистым.

— Спасибо, — тихо, почти неслышно, сказал Билл. — За пшеницу.

Том почувствовал, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
—Не за что, Билл.

Он впервые использовал это короткое имя. В воздухе повисла легкая, неловкая пауза.

Билл не ответил. Но он и не поправил его. Он просто стоял, и его молчание было красноречивее любых слов. Они были далеки от дружбы. Они были далеки даже от настоящего доверия. Но лед тронулся. Медленно, почти неощутимо, но тронулся. И в хрупкой тишине сиреневой ночи это было началом.