7. Не как узник.
Тишина в кабинете была оглушительной. Она была не просто отсутствием звука, а живой, плотной субстанцией, в которой пульсировало обещание ужаса. Томас стоял, вцепившись пальцами в край стола, заставляя себя не отступать, не отводить взгляд. Он видел, как тень за спиной Вильгельма росла, теряя форму, поглощая лунный свет. Она не была четкой, не была осязаемой. Это была тьма в движении, клубящаяся масса, из которой проступали и снова исчезали очертания огромных, кожистых крыльев, длинных изогнутых когтей, пары горящих в глубине серно-желтых точек.
Воздух загустел, запахло озоном после грозы и старым камнем, пылью веков. Томас почувствовал древний, животный ужас, поднимающийся из самого его нутра. Это был страх перед не-человеческим, перед тем, что лежит за гранью понимания.
И сквозь этот ужас он видел Вильгельма. Его лицо было искажено гримасой боли и концентрации. Он стоял, согнувшись, опираясь руками о спинку кресла, его суставы побелели. Он не превращался в монстра. Монстр был его тенью, его отражением в мире теней, тем, что жило внутри и лишь на мгновение прорывалось наружу в этом искажении реальности.
— Контролируй... — сквозь стиснутые зубы просипел Вильгельм. — Должен контролировать...
Тень дернулась, будто натянутая на невидимую нить, и сжалась, став чуть более похожей на человеческий силуэт. Желтые точки погасли. Давящая тяжесть в воздухе ослабла.
Томас сделал шаг вперед. Его сердце колотилось где-то в горле.
—Что... что это? — его собственный голос показался ему хриплым и чужим.
Вильгельм медленно выпрямился. Он был смертельно бледен, на его лбу выступили капли пота. Он дышал так, будто только что пробежал милю.
—Предок, — выдохнул он, не глядя на Томас. — Самый первый. Тот, кто заключил сделку с силами этих земель, чтобы спасти королевство от гибели. Его сущность... его подлинный облик... вписана в нашу кровь. Проклятие и благословение. Сила и безумие. Мы — хранители. И мы — узники.
Он, наконец, поднял на Томаса взгляд. В его глазах не было ни гордости, ни вызова. Только глубокая, неизбывная усталость.
—Теперь ты знаешь. Наследство СирЭна — это не руды и не земли. Это он.
Томас молчал, переваривая. Все кусочки пазла встали на свои места. Брезгливость к прикосновениям — страх, что кто-то почувствует иную энергию его кожи. Закрытая одежда — не просто эстетика, а саван, сдерживающий проявления. Его холодность — стена, отгораживающая мир от чудовища.
—И наш союз... зелья... ты надеялся, что магия МириДиана, его солнце... сдержит это?
— На это была надежда, — Вильгельм отвернулся. — Но твое присутствие... твоя жизненная сила, твоя натуральная, грубая энергия... она не подавляет его. Она будоражит. Как огонь, поднесенный к спящему дракону.
Томас снова шагнул вперед, на этотот раз решительно. Он подошел так близко, что мог разглядеть мельчайшие трещинки на его идеальной маске безразличия.
—Тогда, может, не нужно подавлять? — сказал он тихо.
Вильгельм вздрогнул, удивленно глянув на него.
— Я... — Вильгельм замялся. — Боюсь. Каждый раз, когда я отпускаю контроль, есть риск не вернуться. Риск, что он возьмет верх.
— А если не прятаться? — настаивал Томас. Его ум, острый и практичный, уже видел иной путь. — Если научиться? Не как узник, а как... наездник на диком скакуне. Ты спас мне жизнь в том лесу. Твоя скорость, твоя ловкость... это не только твои навыки, верно?
Это было прозрение. Внезапное и ослепительное. Вильгельм смотрел на него, словно впервые видел.
—Ты... не боишься?
— Черт возьми, конечно, боюсь! — Томас рассмеялся, коротко и резко. — Эта штука выглядит так, будто может оторвать мне голову одним взглядом. Но я также вижу, что она — часть тебя. И я предпочитаю знать, с чем имею дело. Давай договоримся. Никаких больше тайн. Никаких побегов. Если ты чувствуешь, что теряешь контроль — говори мне. Мы будем... разбираться с этим вместе.
Он протянул руку. Не для рукопожатия, а как жест договора. Договора, куда более важного, чем все пергаменты в мире.
Вильгельм смотрел на его руку, потом на его лицо. В его глазах шла борьба — вековой страх против робкой, едва зародившейся надежды. Медленно, нерешительно, он снял перчатку. Его пальцы были бледными и тонкими. Он дотронулся до ладони Томаса.
Кожа была холодной, но в самом прикосновении была тень чего-то горячего и древнего, что пряталось глубоко внутри.
В эту самую секунду за дверью послышались торопливые шаги и взволнованный голос канцлера:
—Ваше Высочество! Принц Томас! Срочные новости! На границе замечены шпионы из третьего королевства — Агриппы! Они, кажется, что-то знают о... о вашей последней вылазке. И интересуются ею слишком пристально.
Томас и Вильгельм мгновенно разомкнули руки. В воздухе снова запахло опасностью, но на этот раз — земной и конкретной. Тайна Вильгельма перестала быть только его личным демоном. Теперь она стала их общей угрозой. И первый, кто прошептал план действий, был не Вильгельм, а Томас, его глаза горели азартом предстоящей битвы.
— Интересно, — сказал он, и в его голосе снова зазвенела сталь. — Значит, охота продолжается. Только, дичь другая.