Грозовой перевал
Пустота. Грязный белый мост, что был с утра таким грязным. Паркет пуст.
По миру прошёлся апокалипсис. Воет сильный ветер, что нагоняет грозовые хмары, что прольют ливень с ведра на Колд-Ривер.
Виновность в невинной рождалась.
Подстава, измена, одиночество, смерть. Тревожность убивает. Духота и запах гари от ударов молнии в поля. Дым. Холодная река текла и несла в себе мусор, отходы, трупы и всё противное, что исходит от человечества. Противный запах испортил тревожную картинку.
Одно слово звучало в голове девушки, что стояла на грязном белом мосту, смотря на Холодную реку.
Оно было таким знакомым, ведь звучало каждый день с её уст:
... Безысходность.
Спокойная безысходность, что всегда была похожа на тревогу перед экзаменом. Ничего подобного и ответственного её не ждало, кроме апокалипсиса и страшно надвигающихся тёмных туч, что шли потоком прямиком из Ада.
Страшный гром оглушил уши блондинки. Сзади ударила хвостатая молния, что была жестоким зигзагом, будто мечом вбивалась в верхушки елей.
Чувствовала Виктория себя падшей и неискренней сразу после того, как отнесла письма на почту.
Она знала, что по ту сторону монет Он делает тоже самое. Да и вовсе Виктория сомневалась в его чувствах, ведь для него это долг — развлекать дочь своего врага и своей убитой любовницы.
Письма были посланы отцу и в них содержалась личная информация каждого работника: Фамилия и имя, братья и сёстры, любовники и любовницы, мужья и жёны и тому подобное. В этот отвратительный список и вошёл Дамиано Давид. Виктория не столь много знала о нём, но знала, что он главный советник и правая рука Дона Ферагуццо, тоесть консильери. Дамиано Давид — адвокат своего же Дона, с музыкальным и педагогическим образованием, так ещё и танцует. Явно, он ещё и умник. Включая то, что он не провёл не единого урока в её классе, только в параллели и средних классах.
Она испытала отвращение к самой себе из-за страшной измены своему же идеалу, своему любовнику и учителю, но всё равно запечатала письмо и осмелилась отнести его на почту, ведь так было надо.
Не зная, как посмотрит в родные глаза, которые всё также Виктория их искала. Мир был пустым. Ложным.
Он - предатель. Мерзкий, отвратительный, противный человек, вовсе не стоящий внимания Виктории. Он убийца.
Он киллер.
Не сказать, что Виктория не была отражением его личности. Чувства были скомканными, а дни шли всё быстрее и всё быстрее. И были такими же пустыми. Бездействие и Современный Завет отстаёт от библейских писаний.
Такого быть не должно.
Виктория не знает Дамиано, а Дамиано не знает Викторию.
Соприкосновение будет похоже на то, что Виктория обычная малолетняя шкура, что хочет очаровать левого опытного мужчину, лишь бы тот научил её правильно сидеть на члене. Соприкосновение будет похоже на секс без обязательств и эти рамки будут сломаны, как и обещания своим покровителям.
***
Удар молнии. Виктория просыпается за столом в столовой и до чёртиков болит голова. Скомканная тетрадь, кока-кола, каша и американские соски перед её лицом. Антонио всё толкает её и только сейчас Она очнулась.
Тысяча глупых и тупых вопросов летит мимо её ушей, но на все она отвечает простое и сдающее назад:
— Нет.
— Так почему ты мне вчера не открывала? Где ты вчера была? Я стучался!
Допрос как у её отца. Ложь с языка так и ползла, ведь правды Виктория так и не скажет.
— Я слишком крепко спала. Я не слышала. — лжёт Виктория, смотря ему в истерические глаза. Девушка встаёт и уходит, без зонта и без всего остального. Виктория солгала и своим, и чужим.
Были ли эти люди большой частью её большой жизни?
Нет.
Виктория сама ничего не могла уже понять и сможет понять, только если её кто-то на что-то сподвигнет.
Меланхолия.
Без зонта Виктория идёт домой. Кеды полны воды и грязи, лицо умыто дождём, то ли слёзы текут с лица.
Этим вечером Дамиано Давид наврядли придёт к ней. Этим вечером Он с кем-то другим. Надежда губительна, ложь сладка и так правдива. Ложь даёт надежду, надежда даёт мечту, а мечта нас губит. Так по кругу, пока ты не перестанешь мучить человека.
Виктория распахивает дверцу домика. Пустота. Весь мир был пустым, как и эта комната.
Всё было как ранее; диванчик, лампа, окно, дневник, мысли, мечты и пожелания.
«.. Если бы я только могла» — фраза, что фигурировала сегодня. Мало слов за сегодня сошло с уст Виктории, как и было написано в дневнике. Весь день был скомкан в пустоту. Пустой день. Лживый день. Весь день — иллюзия и страшная гроза. Виктория заснула на этом диване, сомкнула глаза, пустила слюну себе же на плечи в своих же сладких ожиданиях под тёплым светом, что излучала лампа в этот серый день.
***
Тёмная ночь. Капельки дождя капают с крыши. Паранойя. Виктория гуляет по ночному лагерю в надеждах быть незамеченной. Увы, смертная казнь будет обеспечена.
Шаги по лужам. Виктория поднимается по каменной лестнице вверх, взбегая на холм, уверенным же шагом идя вперёд. Пустота, но странный шорох с перемешку с чмоканьем, стоном и тяжёлым дыханием.
Уж больно Виктория не сдержала своё любопытство...
Уж больно страстно кто-то на лужайке занимался любовью. Это была женщина лет тридцать пяти и мужчина моложе её, так сначала и не понимая кто это. Элегантная и ухоженная женщина так скручивались от удовольствия, что даже не сдерживала своих страстных стонов, что издавала довольно громко, пока тот затыкал ей рот своими же руками. Момент X. В душе Виктории целый раскол; интерес и разочарование. Татуировки на руках слишком многое выдавали, как и волосы, что падали на лицо женщины. Дамиано Давид трахает жену Гарпона.
Она с ним была на церемонии открытия учебного года, потому Виктории легко было догадаться чья эта разлюбезная дама. Девушка отводит взгляд и просто падает в грязь. Блондинка расплакалась прижавшись к ели, упираясь лбом в кору. Дует тихий ветер. Виктория также тихо плачет, ведь на месте этой женщины могла быть сейчас Она. Ревность и зависть поглотили её, вместе со злостью. Слеза за слезой, безысходность и беспомощность.
Этого не надо было делать.
Не нужно было туда идти.
Не нужно было идти к Давиду..
Лжец, лжец, лжец.
Сжимается сердце, дерётся и стучит всё громче. Пальцы и руки на лбу. Виктория как свинья сидит в по уши в грязи. Удар от падающей шишки на голову и Виктория слышит, как та судорожно кончает. Тихий плачь перерастает в затыкающее рот нытьё. Марля во рту.
Жена Гарпона кричит от удовольствия, пока тот заливает ей дифирамбы.
В тот момент Виктория и смирилась с тем, что никогда Она ему и не была по сути нужна.
Для него Виктория рождена слишком поздно, чтобы осмелиться любить её.
“Рождена слишком поздно. Слишком поздно.” — повторялось в её голове, пока ливнем плыли слёзы по щекам.