Тёмный рай
Блондинка с длинными волосами по поясницу стоит на деревянном пеньке, полностью обнажённая. Её тело было покрыто ссадинами, открытыми ранами, из которых так и стекала свежая кровь. Тысячи немецких голосов отдавали приказы о смерти, сжигая всех в одной большой консервной банке. Десятки людей смотрели на обнажённую девушку, что собиралась прямо сейчас и расстрелять. Видны одни голубые глаза, так и отзывающиеся тем же, отчаянием и смирением. Безликая наблюдала, ждя своей же смерти. Настало время умирать. Сильный ветер надувал грозовые тучи, да отвратительный запах с разных сторон. Каждый вдыхал запах трупов, мёртвого мяса, крови и смрада. Ад был на Земле. Где же сам дьявол? Лукавый, злой и страшный?
Высшие силы в наших глазах и вовсе неправильно выглядят. Настоящие демоны были тут. Писк щенка, выстрел. Крик дитя, выстрел. Мать выбежала из укрытия, падая на колени в грязь, сдирая лицо об землю. Душераздирающий крик матери и вновь, выстрел. Трупы всей «малой» семьи лежали в грязи. Чего же плохого они сотворили?
Ад был на земле.
Безликая блондинка плакала. Приказ «казнить» прозвучал и для неё.
Первая пуля пронзила нежное тело, разрывая мягкие ткани, заставляя кожу сползать вниз. Открытая рана. Кровь хлынула. Девушка всё стояла, сдерживая всю боль внутри. Вкус крови во рту, кислорода нет.
О, чудная эйфория!
Мозг разрушается от последней пули.
Мгновение.
Сон обрывается. Виктория в холодном поту, пытается понять, что происходит. Началась ли война вновь?
Война была только в голове и полное отрицание реальности. Страх. Спешка. Смятение. Тёмная ночь со светом лучей на горизонте.
Новый день начался с таблеток, которые она заглатывала одну за другой, лишь бы прийти в себя. Девушка сглотнула ком в горле, почувствовав вновь съехавшую кость в горле вперёд. Вторая будто и вовсе уходила куда-то во внутрь, вовсе и не высовываясь. Нарушенные лимфоузлы дали знать о себе.
Девушка распахнула окно. Свежий воздух дунул в лицо, лаская встревоженное тело. Умиротворение. Здесь нет Нотр-Дама, чтобы ходить молиться в него. Здесь был Бог. Ни в каком храме не будет столько божественной силы, как здесь.
Успокаиваясь и дыша свежим американским воздухом. Солнце восходит и поют птицы. Первые лучи пробиваются сквозь деревья, ветер всё напевает музыку, а на небе не одной тучи. Страх постепенно испарился в воздухе, пускай и не навсегда. Колд-Ривер имел загадочную атмосферу. Он был как тёмный рай, забытый рай, проклятый рай, и всё же притягательный рай.
Божественный.
«Я никогда не была такой свободной и независимой, как тут.» — думала она. И подумает так ещё тысячу раз.
Поляна со цветами. Ветер, лес, приятная пустота, лёгкость и свежесть.
Виктория в этом месте и в то время.
Ей резко стало хорошо, после страшного кошмара.
Спи спокойно, моя Америка.
***
Ванна из которой всё проливается вода. Зеркало в пол, что отражало девушку. Оно таким же запотевшим, как маленькое окошко у потолка. Заляпанное в брызгах воды, в помаде и следах от рук, что почти не были видны под слоем горячего дыхания
Виктории. Не хватало лишь вина, завявших роз, да помятой сигареты во рту. Горячо. Как ещё можно расслабить саму себя перед жестокой борьбой?
Все мысли были погружены почти в одного человека и это было видно на одном лишь лице, что уже было смиренно с влюблённостью. Каждый раз, когда она закрывала глаза звучала лишь одна и та же мысль, один и тот же человек, одна и та же песня. Тёмный рай. Поцелуй в райском саду, выброшенное яблоко с рук Евы, которое мы вместе вкусим.
Ты знаешь, потому что знаешь. Ты знаешь, потому что знаю. Ты знаешь, потому что мы знаем.
Глаза распахнулись. С какой-то аккуратной жадностью руки полезли к смесителю, откручивая шлангу от душа, отпуская в воду. Что за ядовитый змей? Лукавый жил в Виктории и она это чувствовала. Чувствовала, потому что хотела. Укус и не столь импульсивная дрожь, будто лёгкий комфорт. Третья, четвёртая, пятая минута — это всё нарастало. При каждом спуске воды в плоть, Виктория представляла здесь своего любовника, который мог быть на месте какой-то воды.
Победитель получает всё, — прозвучало в голове при мысли о Давиде, как охватил судорожный удар по всей плоти, прожигающий все нервные клетки в мясо. Чудная эйфория.
— Любишь ли ты меня?, — будет спрашивать Давид и Виктория утопит его в этой ванне.
Всё это от лукавого, как в мифологии «Воланд».
Лжец, лжец, лжец.
Звонок в дверь. Я здесь. Виктория открывает глаза и прячет глаза, то ли от яркого света, то ли от вида любимого. Его фамилия его оправдывала.
— Я пришёл. Вы хотели, чтобы я с вами общался? Я здесь, впрямь с самого раннего утра.
— Не верю. Даже если бы Иисус спустился на Землю, я бы больше в это поверила. — саркастично говорила Виктория, впуская его к себе в каморку. Следы от мокрых ног, запах парфюма, проигрыватель и разбросанные книги окружали их двоих.
— Я ведь не Иисус. — осматривался Давид, касаясь до всего, чего можно было коснуться.
— Тогда, кто вы? Дьявол? — заговаривала зубы ему блондинка, запихивая исписанный бумажник, садясь верхом на стол.
— Может быть. А вы? Ангел?
Молчание.
— Всего лишь снаружи.
Улыбка на лицах друг друга и такое же безмятежное молчание на устах друг друга.
В тот момент, они оба поняли, что их не зря свела судьба в декабре пятьдесят девятого года на Пятой авеню. Любви между ними быть и не может, ведь это всё запрещено под строгим запретом.
Это был второй день второго знакомства, а ощущение было, что они знакомы всю жизнь.
Любимый ушёл, как только часы пробили семь. Ровно семь. Его напугало время. Он ушёл на рассвете. Он ушёл к кому-то другому.
Это было начало.
Церемония.
Виктория видела тысячи незнакомых глаз, которые смотрели на директора лагеря — Фабрицио Ферагуццо. Он был похож на её отца, правда, не настолько облысевший. Его зубы были золотыми, одно ухо проколотым, волосы седые, глаза карие, нос картошка с горбинкой и он казался довольно обаятельным. Виктория видела в нём настоящего силийца, врага по крови на их же территории. Было легко понять, что здесь происходит. Девушка не видела Дамиано, будто он и вовсе испарился. Исчез. Днями и ночами его не было видно, а интерес всё усиливался, как и страх. Страх — потерять любимого. Полная готовность бросить всё и продать душу дьяволу за своего любовника, настолько полноценно. Между ними даже ничего не было, но это была сильнейшая привязанность долгие годы. Это была манипуляция.
Он выжимал из неё желание учиться, жить, думать и смотреть на кого-то другого. Он пожирал её, как вампир. Он высосал её кровь.
Вся неделя была поглощена в пустоту.
Конец учебной недели.
Пятница, концерт, дискотека. Каждая пара танцует скромный вальс под Синатру. Виктория стояла посреди полного зала, сложив руки на живот, уже с желанием разныться. Рука коснулась плеча и Виктория сразу же обернулась. Нет. Парень её лет с истерическим взглядом, голубыми глазами, длинным носом и вытянутым лицом. Это было отвратительное худое тело в сером костюмчике.
— Привет. Я Антонио и я сын друга твоего отца. Будем знакомы? — говорил он, протянув свою руку Виктории, лишь бы она протянула туда свою.
Неожиданность.
Неохотно Виктория просунула свою руку для поцелуя в кисть.
— Конечно.. Я Виктория и мне очень приятно. — соврала Виктория, улыбаясь парню.
— Я очень рад нашему тайному знакомству. Чего такая грустная?
Хотелось бы ответить как можно грубее, но девушка воздержалась от комментариев.
— День неудачный выдался.
— Это только сегодня. Я могу быть твоим хорошим другом или даже не другом. Ты понимаешь.. Пройдём на улицу?
— Да, конечно.
За руку спускаясь вниз с паркета полного народу, вниз к белому мостику. Под ногами текла холодная и узенькая река. Антонио не переставал говорить за своих подруг и за бизнес. Он делал это бесконечно, об одном и том же; говорил о людях, которых девушка даже не знает, говорил о деньгах, которые всегда были у её семьи, говорил о проблемах, которых у неё было всегда много, говорит о бизнесе, в котором она ничего не понимала. Виктория лишь кивала смотря на него, а он верил, что она его хорошо слушает.
Девушка перебила его.
— Вы любите танцевать?
— Я не увлекаюсь забавами для девчонок. Это для женщин. Мужчины-танцоры — это проститутки для богатых женщин. Знаешь сколько с ними девушек спят?
Виктория опустила взгляд вниз. Сильно дул холодный ветер вновь, вновь шли мурашки по коже. Играла музыка с двух разных сторон. Одна была о пошлостях, другая о искренней любви. Что за дискотека по ту сторону?
— Не знаю и знать тоже не хочу. И вообще, мне пора идти. Вверх. Гулять. Прощайте. — проговорила Виктория, сняла туфли и побежала по грязному мосту босиком. Поднимаясь вверх, даже не оборачиваясь. Блондинка бросила его так и стоять на этом мосту, кажется, он уже начинал понимать. Дорога дальняя в гору но сейчас, испуганная Виктория так и хотела бежать от скованности и той скрытности в место, где она обретёт свободу вновь.
Прочь от нудных танцев!
Забравшись на вверх, она увидела табличку «Обслуживающий персонал». Ощущения были похожими на то, когда Алиса упала в кроличью нору.¹ Здесь было совсем по другому и здесь она видела развивающийся американский флаг по всей красе, который был виден со всех точек лагеря.
Любимый мужчина, где же ты?
Ещё одна лестница вверх и знакомая спина. Парень всё ронял арбузы, потому Виктория и быстро подбежала к нему с помощью. Как они ещё не разбились в дребезги? Настоящий американский арбуз..
Это был не Дамиано, но очень похожий на него мужчина. Брат?
— Что ты здесь делаешь? — быстро проронил мужчина из своих уст, поднимая бровь вверх.
— Гуляю.
— Гуляешь? — переспросил он меня.
— Да.
— Ладно, пошли со мной. Поможешь. Только не смей кому-то проболтаться, иначе нам всем будет крышка. Мне и другим от Гарпона, а тебе от родителей. Только от родителей в лучшем случае.
Виктория кивнула головой, идя молча, догадываясь кто такой Гарпон на их языке, пока поднимаясь по лестнице совсем без понятия. Они были всё ближе к красному деревянному амбару. Как только распахнулись двери амбара, дух Виктории застыл от увиденного. Мужчины и женщины устроили оргию в одежде! Жадные поцелуи, таз к тазу, зад к полу, руки на плечи, поцелуи в грудь и ты спускаешься вниз. Глаза стали голодными и вновь сглатывается ком в горле. Запах марихуаны в нос, ром и кока-кола. Виктория прошла за Якопо следом, пока пьяные взгляды незнакомых женщин и мужчин проводили её вглубь амбара. Девушка только оставила арбуз, как взгляд упал на Дамиано Давида танцующего с худой блондинкой, как и в ту страстную пятницу. Это была та же девушка, скорее всего, она его подружка. Очень-очень хорошая подружка, раз везде с ним. Виктория увела свой взгляд в пол, пока тот просто не бросился в пляс на поиски другой партнёрши и его унесло именно в сторону Виктории. Давид тут же затормозился, после чего спросил у рядом стоящего Якопо:
— Что она здесь делает?
— Я пришла с арбузом... — жалобно ответила Виктория, смотря исподлобья, почти, что в в пол.
Дамиано слишком быстро развернулся другую сторону, поглядывая на Викторию, тяжело вздыхая и выпивая кока-колу с ромом. Барная стойка была не менее впечатляющей; табуретки накрытые белыми тряпками, на них же и стоят банки, алкоголь, рассада и стаканчики. Давид обошёл Викторию взглядом, улыбаясь подозвал указательным танцам, заставив её же смущаться.
— Бэйби, не будь такой скованной. Расслабься и согни колени. Повторяй за мной и выполняй то, что я тебе говорю. — говорил он ей.
В голове каша, вот он и трётся об всё её непорочное тело. Пьяные глаза, пьяные мысли, пьяный голос. Он почти целует её, но так и не делает этого. Дамиано всего лишь добивает её, пока там сгибая колени покачивает бёдрами и идёт к нему на встречу в экстазе. Она кончает уже несколько раз и по сгорающему лицу это видно. Виктория всё подпевает в песню «Любимый мужчина», после чего это случается. Это происходит, это упирается в неё. Экстаз. Он бросает её, заставляя кружиться одной танце с закрытыми глазами, заставляет хлопать самой себе под ультрафиолетом для рассады и всё также, заставляет быть в экстазе. Улыбаться.
Эйфория. Виктории было хорошо рядом с ним, а сейчас того тепла не будет. Частичка откололась. Впереди выходные, а значит, девушка ещё сможет насытится обществом Давида.