19
Таня. Пять лет назад
– Ой, Наташ, он трахался как зверь. В плохом смысле. Суетливо, дергано, кусал, лизал – и никакого удовольствия. Похоже Ленка ему совсем не дает, если мужик дорвался до меня, как до свежего мяса.
Я уже сорок минут слушаю славную повесть, как неизвестная мне Ленка попросила Люду проверить ее молодого человека – поведется он на заигрывания или нет. Блядовино, в свойственной ей манере, подошла к делу со всей ответственностью. Пошла на день рождения Ленки при полном параде и соблазнила-таки мужика.
Не понимаю только одного – зачем нужно было с ним спать. Как по мне хватило бы и того, что он клюнул на откровенный флирт и готов был к постельным утехам. Но нет, Людмила не остановилась, пока горе-мужик не расчехлил свой агрегат и не пристроил между гостеприимно раздвинутых ног.
С каждой минутой, с каждым произнесенным словом мне все сильнее хочется треснуть Людку по голове клавиатурой. Ее бахвальство бесит до скрежета зубов. Помогла разрушить чужие отношения, секс ей не понравился, зато радуется, будто в шоу «Голос» выиграла.
А главное, зачем мне нужна эта информация? Неужели нельзя обсудить все вечером.
– Таня, ты уснула, что ли? – недовольно говорит Люда, видимо окликнувшая меня не первый раз. Приходится вынырнуть из болота негодования и посмотреть на коллегу. – Отчет проверь, который я в общую папку скинула. Пожалуйста, – неохотно добавляет после заминки.
Открываю файл и сразу же вижу три ошибки, две из которых опечатки. Неудивительно, печатать и трепаться по телефону одновременно не каждый сможет. А Людка по внимательности и многозадачности ближе к салату, чем к Юлию Цезарю.
Прочитав половину отчета, понимаю, что его нужно полностью переделывать. Встаю из-за стола, беру сумку и говорю Люде на ходу:
– В отчете полно опечаток.
– Ну, так подправь, – говорит недовольно, оторвавшись от трепа с подругой, – неужели, тяжело исправить пару опечаток?
– Люд, – стараюсь не рычать, а говорить спокойно, – я прочла половину и почти в каждом предложении ошибка. Пожалуйста, отложи телефон и переделай работу. Через двадцать минут обет, сможете поговорить. А лучше делай это после работы. Я не хочу выслушивать про твое... – чуть не говорю блядство, но вовремя успеваю прикусить язык, – твои приключения.
– Наташа, я перезвоню. Тут праведница решила поучить меня уму разуму, – Людка медленно встает и как хищница двигается в мою сторону.
Я лишь закатываю глаза, не понимая, для кого она устраивает спектакль. Меня таким не напугаешь, может сколько угодно метать злые взгляды.
– А что такое, Танечка? – сладко поет, маскируя яд в голосе. – Завидуешь?
– Люд, не смеши. Мне все равно, чем ты занимаешься во внерабочее время. Но и обсуждай это тоже вне работы, – говорю искренне, особо выделяя последние слова. – Сама не работаешь – и мне мешаешь.
– Знаешь, Танюш, – Люда стряхивает с моего пиджака невидимую пылинку, – то, что у вас с Байдиным какие-то общие делишки, хотя все прекрасно знают какие, – кривится, будто лимон съела, – это не значит, что ты можешь распушить хвост и указывать кому и что делать.
– Люд, не суди по себе. Меня с Байдиным связывает только работа.
Снисходительно ей улыбаюсь и разворачиваюсь к двери.
– А ты вообще куда намылилась?
Людкины слова застают меня, когда я берусь за ручку.
– На обед. В отличие от тебя, я свой отчет уже отправила шефу на почту, – отвечаю с той же улыбкой, захлопывая дверь перед взбешенной коллегой.
Спокойствие, только спокойствие. Делаю глубокий вдох. Галя настоятельно рекомендовала оградить себя от негативных эмоций. Вряд ли злость из-за Людкиного гогота на весть этаж и последующий мини-скандал можно назвать положительными, поэтому лучше подумать о чем-нибудь приятном. О зефире, например.
Я и так с субботы вся на нервах. Когда утром семья встретила меня завтраком и поздравлениями с двадцати двухлетием, я не могла отделаться от чувства, что за нами наблюдают. Потом на прогулке с Лелей оно исчезло и вернулось вечером, когда на затянувшееся застолье заглянули третьи по счету соседи. Я даже дедушку попросила проверить не сидит ли кто-то за цветущей сиренью. Дед отмахнулся, сказав, что это соседские дети балуются, но все-таки сходил. Естественно, там никого не было.
В Сургуте стало спокойнее, и я решила, что непривычная тишина поселка ударила по нервам приступом паранойи.
Захожу в приемную Байдина, секретарши на месте нет, так что я стучу и заглядываю без предупреждения.
– Антон Николаевич...
– О-о-о, на ловца и зверь бежит, – перебивает он, – заходи.
– Я на обед хотела пораньше уйти, – топчусь в дверях.
Шеф встает, застегивая пиджак, и идет ко мне. Отмечаю, что с тех пор, как он перестал загуливать каждые выходные в клубах и барах, походка стала бодрее, а цвет лица здоровее. Байдин даже выглядеть стал моложе своих двадцати восьми.
– Не против, если составлю тебе компанию?
Киваю, и мы идем в ближайшее к офису кафе. Нам везет и удается занять столик у окна.
– Татьян, – говорит шеф, когда официантка, расставив на столике заказы, уходит, – ты знаешь, что Сергей получил должность моего зама только потому, что он мой друг.
Киваю. Не сложно было догадаться. Эти двое неразлучны как матрешка с ромашкой, и застать на рабочем месте было очень сложно.
– Как видишь, я решил, что пора взрослеть, – пока Байдин ходит вокруг да около, я поглощаю картофель по-деревенски, будто это последняя порция на земле, и честно сказать еда занимает меня сильнее, чем сидящий напротив шеф, – и хотел тебе предложить занять должность моего зама.
Вкусная картошечка, но не когда встает поперек горла. Меня скручивает в таком приступе кашля, что начинаю задыхаться, вздохнуть нормально не получается, из глаз льются слезы. Кажется, вот-вот умру.
Антон Николаевич подскакивает с места и услужливо хлопает по спине, но это не помогает, я продолжаю неистово кашлять.
На нас уже оглядываются многочисленные посетители, пришедшие на обед и работники кафе. Кто-то предлагает вызвать «скорую», но я машу руками и отрицательно мотаю головой, отказываясь от предложения.
Байдин аккуратно обхватывает мое лицо ладонями и, близко склонившись к моему лицу, настойчиво говорит:
– Успокойся, Таня, дыши медленно. Да, вот так.
От мужчины пахнет только что выпитым кофе, и почему-то это меня успокаивает, кашель постепенно отступает. Киваю ему, что уже все нормально и мне лучше, но прежде, чем занять свое место шеф берет со стола салфетку и заботливо вытирает подтеки туши с моих пунцовых щек.
Краснею до корней волос, смущаясь от действий Антона Николаевича. Это как-то слишком интимно для двух коллег. Особенно, если вспомнить, как он предлагал мне заработать повышение.
Забираю салфетку и достаю зеркальце из сумки, сама приведу себя в порядок. Шеф смущенно извиняется за свой порыв и занимает свой стул. По-моему, «скорая» нужна скорее ему, что-то он бледный и дышит тяжело.
– Антон Николаевич, – выдавливаю охрипшим голосом, – это очень заманчивое предложение, но я вынуждена отказаться.
Байдин недоуменно приподнимает брови, явно не ожидавший такого ответа. Учитывая как много, я работала, повышение стало бы отличной наградой за усердие. Но с моей стороны будет нечестно согласиться, а затем объявить, что ухожу в декрет.
– Татьян, во-первых, называй меня Антон, когда мы не в офисе и никого из коллег нет. Во-вторых, если ты волнуешься, что не справишься, то напрасно. И, в-третьих, я уже говорил с Геннадием Борисовичем, он не против.
– Антон Ни... – натыкаюсь на просящий взгляд и исправляюсь, – Антон, я не могу принять должность, потому что я беременна.
Байдин, до этого глотнувший воды, повторяет мою участь и начинает кашлять. Но его приступ проходит быстрее, и я наблюдаю, как его лицо шокировано вытягивается.
Хихикаю. Забавно, что о моем положении первым узнал именно он. Я вообще не планировала кому-то говорить, рано или поздно все заметили бы округлившийся живот, а потом я бы написала заявление на отпуск.
– Какой срок? – хрипло спрашивает Антон.
– Двенадцать недель.
– Хм, – Байдин задумчиво трет подбородок, внимательно разглядывая мое лицо, – поговорю с Борисычем, может он пойдет на уступку и даст повышение. Наймем нового финансиста на твое место, а Серега останется пока замом.
– Антон, к чему все эти трудность? Не стоит так заморачиваться.
– Нет, Тань, стоит, – твердо возражает шеф. – Я вел себя как последний мудак. Ты могла бы пожаловаться на меня Борисычу, и никакие знакомства мне бы не помогли. Я хочу тебя отблагодарить. И не возражай, – строго прерывает он, когда я открываю рот, – я знаю, ты хочешь повышение. И ты его заслужила.
Антон, поднимается, подходит к официантке, обслуживающий наш столик и стремительно покидает кафе. А я так и сижу, раскрыв рот, от удивления.
И сидела бы так и дальше, если бы не подошедшая Катя.
– Привет, Тань. А чего Байдин вылетел, как ошпаренный?
– Привет, Кать. Садись, расскажу.
Коллега не спешит принимать мое приглашение. Стоит, мнется, поглядывая себе за спину. Перевожу взгляд в том же направлении и замечаю Симонова, с которым я консультировалась на счет развода.
Кажется, тот звонок подтолкнул бывших одногруппников возобновить общение.
Антон Кириллович подходит и здоровается, и я вежливо приглашаю их за свой столик. К моему удивлению, он соглашается. Я-то думала у них что-то вроде свидания или встреча по работе, и моя компания будет лишней.
– Татьяна Ивановна, я так понимаю, раз вы мне не позвонили, развод прошел мирно.
Успеваю лишь кивнуть, прежде чем мой телефон начинает вибрировать на столе. Извинившись, отхожу в сторону.
– Алло.
– Здравствуйте, Татьяна, это Марина – риелтор. У меня плохие новости. Приоритетная квартира, которую вы собирались смотреть завтра вечером, сегодня была продана. Завтра в то же время мы сможем посмотреть остальные отобранные варианты.
Женщина произносит свою тираду холодно, без эмоций. Ей все равно, что жилплощадь мне нужна как можно скорее и желательно с хорошим ремонтом. На сколько помню, те варианты, что остались, очень неудобно расположены. Я их отметила только как запасные, рассчитывая именно на ту, что продали.
– Да, хорошо, – соглашаюсь без энтузиазма и возвращаюсь за столик.
– Тань, ты чего такая расстроенная? – спрашивает Катя, нахмурившись.
Рассказываю, что срочно хочу купить квартиру из-за беременности, но что-то невезет. Сначала меня поздравляют, а затем Симонов неожиданно говорит:
– Есть у меня один вариант. Квартира продается очень дешево, но требует капремонта. Недалеко, минут двадцать пешком. Могу договориться, вечером посмотрите.
Расплываюсь в улыбке и киваю, стараясь особо не надеяться, что меня все устроит. Я не рассчитывала на длительный дорогостоящий ремонт.
* * *
А ремонт предстоит глобальный. Несмотря на то, что трешка, из которой мы только что вышли, довольно дешевая, недалеко есть детский сад и школа, я все еще сомневаюсь.
Огромный минус в ней жил алкаш – дядя хозяина. Загулов в самой квартире он не устраивал, за этим строго следил сосед Владимир – полковник полиции на пенсии, но и за жилплощадью дядя не ухаживал. Если решусь покупать, ремонт предстоит глобальный: смена скрипучего подгнившего паркета, переклейка обоев, кафель в ванной и туалете, потолки, покупка мебели на все комнаты. Зато в доме недавно меняли водопроводные трубы. Стены и пол ровные.
Почувствовав приступ тошноты от резких запахов, я спускаюсь к подъезду подышать свежим воздухом, оставив Симонова и его знакомого Дениса в квартире.
Если сейчас не соглашусь на покупку, то послезавтра весь день потрачу, разъезжая по городу с риелтором. И не факт, что другие квартиры требуют меньших затрат.
Мои метания прерывает подошедшая Катя.
– Что думаешь?
– Не знаю.
– Если честно, я бы не сомневалась, – мягко говорит Катя. – Я уверена, что тебе в любом случае предстоит ремонт. Так не лучше ли сразу сделать его на свой вкус?
В принципе она права. Передо мной чистый холст, выбирай краски и рисуй в свое удовольствие. Времени только мало.
– Покупка без посредников, – Катя продолжает сыпать аргументами, – сэкономишь тысяч двести-триста. А то и больше. К тому же, – Катя забивает последний гвоздь в крышку гроба моих сомнений, – насколько помню после гибели папы, вас у мамы осталось двое, но она справилась.
И снова коллега права. Учеба, подработка и маленькая Аленка отнимали у мамы столько сил и времени, что она ни разу не выбралась в родной поселок. А потом распределение, три года работы за шестьсот километров от дома, и возвращение с двумя детьми. Никто в поселке и не заподозрил, что я приемная. Сами решили, что Иван погиб, когда мама была уже беременна мной. Мы не отрицали.
– Спасибо, Кать, – улыбаюсь, – сейчас Денис спустится, и я скажу, что согласна.
В это время звонит Марина. Будто чувствует, что клиент хочет соскочить с крючка.
– Татьяна, я звоню сообщить, что отпадает еще один вариант. Квартиру на Лермонтова забрала моя коллега. Срочное дело.
Во мне поднимается волна негодования. А у меня значит несрочное?
Риелтор называет несколько адресов и шустро болтая описывает их преимущества. Катя, услышав часть разговора, вбивает адреса в поиск и поворачивает ко мне экран.
Мое доверие к Марине, как к профессионалу и так подорвано, а увидев информацию на дисплее Катиного телефона, оно окончательно пропадает.
– Марина, – нагло прерываю собеседницу, – простите, но мне подходит ни один предложенный вариант. Когда я заполняла заявку на сайте, я четко указала критерии.
– Ну смотрите, – риелтор не сдается, а кому захочется терять процент с продажи, – свежий ремонт – есть, недалеко детсад...
– Ага, – опять прерываю, рассматривая одну из квартир, – до работы добираться с двумя пересадками, и полное отсутствие шумоизоляции.
– Ну, а другой вариант. Да, ремонт похуже, но все ваши условия соблюдены.
– Дом в аварийном состоянии. Почему вы скрываете от меня эту информацию?
– Да жильцы просто хотят выбить с государства денег. Там все не так плохо, – мямлит Марина.
Не так плохо? Похоже меня держат за идиотку. Я прекрасно вижу снимки недельной давности.
– Татьяна, – женщина теряет всю холодность и начинает практически умолять, – я подыщу вам идеальный вариант, дайте мне пару недель.
– Марина, – говорю холодно, – у меня нет времени. Я говорила, что беременна, а вы только что пытались втюхать мне новостройку на окраине и развалюху под снос. Варианты, которые я отметила, как приоритетные, вы либо отдали коллеге, либо продали, отодвинув меня как второсортного клиента. Сегодня же аннулирую заявку. До свидания.
Сбрасываю звонок, не удосужившись выслушать гневную тираду, которой разразилась Марина. К черту ее. Отчего-то так легко становится на душе. Наверное, потому что избавилась от мук выбора и некомпетентности шарашкиной конторы, в которую обратилась, поведясь на красивый сайт.
Катя одобрительно кивает и в поддержку сжимает мое плечо.