20
С огромным трепетом подхожу к новенькой двери своей новенькой квартиры. Три месяца прошло и, наконец, я могу взглянуть на конечный результат.
Гремя ключами, меня встречает прораб – лысый пузатеньки дядечка лет сорока. Он, волнуясь, вытирает со лба пот белоснежным носовым платком и протягивает связку от временного замка.
Если честно, ужасно нервничаю. Я с дуру сообщила хозяйке, что купила квартиру, и в ней заканчивается ремонт, и старушка быстренько нашла новых съемщиков. Вчера зашла и, недовольно поджав губы, поставила перед фактом – тридцать первого октября я должна освободить квадратные метры, кормящие бедную пенсионерку.
Пока трясущимися руками вожусь с замком, который немного подклинивает, на площадку выходят сосед дядя Вова и его внучка Варя.
Когда я впервые столкнулась с Вороновым, то решила, что не видать мне дружбы с соседями из-за устроенного мной ремонта. Владимир Петрович просканировал меня строгим взглядом, как рентгеном и устроил мини-допрос. Я отвечала, как в армии – быстро, четко и только правду и ничего кроме правды. Разве, что не добавляла товарищ полковник в конце каждого предложения.
А потом из квартиры выпорхнула Варька в воздушном сарафане и с длинной светлой косой через плечо, поругалась на деда, что он запугал бедную меня, и объяснила, что дедушка вообще-то милый одуванчик, пока его не допекут.
Допекать двухметрового плечистого полковника-«одуванчика» мне категорически не хотелось, так что я покаялась, что будет очень шумно, и приготовилась к буре. Мужчина лишь пожал могучими плечами, крякнул «ну что ж, бывает» и скрылся в квартире, подгоняемый полотенцем и причитаниями миниатюрной внучки.
С тех пор мы виделись еще несколько раз. Дядя Вова правда оказался добрым и отзывчивым человеком и пообещал, что присмотрит за выполнением ремонта.
– Что застыл, прораб, – гаркает полковник, – помоги девушке замок открыть. Напихают всякой китайщины, потом заедает.
От зычного голоса, бедный строитель снова покрывается испариной и, аккуратно оттеснив меня, приступает к борьбе с непослушным механизмом.
– Таня, как ты себя чувствуешь?
Из-за спины деда выглядывает Варвара-краса и смотрит на мое кругленькое Пузико, как я ласково его прозвала.
– Хорошо, – отвечаю ей, поглаживая живот, – Галя говорит богатырь растет.
– Нужна будет помощь, я всегда рада помочь. Обожаю возиться с детишками.
– Ох, зря ты это сказала. Буду эксплуатировать тебя и в хвост и в гриву.
Варька звонко смеется и пожимает плечами, мол, эксплуатируй сколько хочешь.
Смотрю на это воздушное создание, похожее на сказочную царевну не только именем, но и внешностью, и не могу поверить, что ей двадцать семь и она дипломированный педиатр.
– Готово, – раздается голос прораба, про которого я успела немного забыть.
С волнительным предвкушение ступаю за порог квартиры и застываю.
Идеально. Все как я хотела. А какая чистота, даже удивительно.
Думаю, это огромная заслуга дяди Вовы и его командирского тона. Не удивлюсь, если вся бригада отчищала каждый уголок зубными щетками.
В прихожей аккуратными рядками сложены кейсы с инструментами, что немного портит картину, но прораб, замечая мой взгляд, тут же начинает оправдываться:
– Сегодня же все уберут, – испуганно заверяет, поглядывая на дядю Вову за его спиной. – Оставили на всякий случай, вдруг подделать чего...
Обхожу все комнаты и остаюсь полностью довольной. На этой неделе привезут мебель, соберут, и можно обживаться.
* * *
– В смысле доставки не будет? – раздраженно спрашиваю я. – Мне обещали, что мебель будет во вторник. Сегодня среда.
После осмотра квартиры, весь следующий день я провела с телефоном в руках, ожидая звонка. А мне такое сообщают.
– У нас сломалась машина и все заказы сдвинулись на день-два, – виновато поясняет менеджер Светлана.
Я понимаю, что девушка не виновата, и срываться на ней неправильно, но я сегодня плохо спала, а утром Пузико решило, что маме завтрак ни к чему, и ее можно хорошенько попинать. Еле проглотила немного творога с фруктами. Да и хозяйка уже напомнила, что в следующую среду въедут новые жильцы.
– Светлана, мне как можно скорее нужно переехать, хозяйка съемной квартиры торопит. А в моей – стерильная чистота и нет даже табуретки. Не была бы беременна, спала бы на матрасе. Войдите в мое положение, посмотрите, как можно ускорить процесс.
Менеджер выдыхает тихое «ох» и просит подождать. Замираю в ожидании, слыша клацанье по клавиатуре, приглушенные разговоры и, наконец, Света говорит:
– Единственное, что могу вам предложить, это доставку мебели сегодня, но без сборки. Бригада сможет подъехать дня через два.
Хочется материться. Громко и со вкусом. Что я буду делать с грудой панелей? Но вариантов других нет, так что соглашаюсь и завершаю вызов.
Откидываюсь в рабочем кресле, радуясь одиночеству в кабинете. Не знаю, как Байдин уговорил Борисыча меня повысить, но в начале августа нас с Сергеем поменяли местами. Теперь он слушает Людкины разговоры и ждет не дождется, когда я уйду в декрет, чтобы вернуться сюда хотя бы временно.
Ласково глажу живот. Скоро, мой хороший, мы с тобой познакомимся воочию. Галя поставила срок в двадцатых числах января, но исходя из своего опыта, утверждает, что рожу раньше. Скорей бы. С нетерпением жду, когда смогу подержать сына на руках, покачать, покормить, уложить в кроватку.
Эти мысли возвращают в реальность. Малыша-то укладывать некуда, надо срочно что-то придумать.
Пролистав контакты, звоню одному из немногих, кого можно попросить о помощи. Дядя Вова сообщает, что с удовольствием займется сборкой, но нужен еще один работник.
Что ж дедуля настало твое время. Очень не хочется дергать его из поселка, но вариантов особо нет.
Дед тоже соглашается. Но в лучшем случае приедет завтра вечером, если сосед сможет его привезти. Соглашаюсь, вариантов-то все равно нет.
До этого дня я была спокойна, переезд спланирован, вещи почти собраны, но внезапная заминка испортила все планы. Тяжелые мысли давят на плечи, как бетонная плита и голова сама склоняется над бумагами. Зарываюсь в работе, чтобы лишние переживания не таранили мозг.
Отвлекаюсь, когда за полчаса до конца рабочего дня, ко мне заглядывает Катя.
– Ты вернулась? – поднимаю на нее удивленные глаза. – Вроде, на весь день уезжала.
– Я забежала документы генеральному отдать. Лучше сразу, все равно мимо ехала. Но есть новость поинтереснее, – Катя садится на стул напротив моего стола и понижает голос, – кажется, я видела машину твоего бывшего.
– Сомнительно, – отмахиваюсь я, – кофе будешь?
Катя кивает и снимает пальто, а я иду в закуток включить чайник.
– Почему сомнительно? – спрашивает она, доставая чашки, чай для меня и банку кофе для себя.
– Он не объявлялся с тех пор, как пришли результаты теста ДНК, подтверждающие, что Сомов не отец.
Катя роняет на стол конфету, следом челюсть. Я смеюсь и вкратце рассказываю про Влада.
– В общем, как закончила оформлять квартиру, сразу записала нас на сдачу крови. А то время поджимало, – заканчиваю говорить и прикусываю губу, ожидая Катиной реакции.
Возможно, зря я раскрываю душу перед малознакомым человеком, но Катя никогда не была замечена в распускании слухов и перемывании костей за спиной. Если она и осуждает мою измену, то вида не показывает. Сидит, жует конфетки одну за другой.
– Ну и Санта-Барбара, – говорит женщина, переварив мой рассказ. – А ты Владу сообщила?
– Пока нет. Попросила Аленку найти его номер телефона. Если у нее получится – сообщу. Мне от него ничего не нужно, так что пускать по его следу собак не буду.
Уверена, когда Влад вез меня в свой номер, не думал о продолжении рода. Для нас обоих это должна была стать одна приятная ночь и не более.
Но нервотрепка с разводом и квартирой закончилась, и я стала ловить себя на мысли, что в любом случае должна рассказать Владу о сыне. Даже если мы ему не нужны, мне будет спокойнее спаться по ночам, зная, что я сделала все правильно.
Прощаюсь с Катей на улице, отказываясь от предложения меня подвезти, и спешу на остановку, ежась от пронизывающего ветра. Над городом нависли тяжелые свинцовые тучи. Успеть бы домой до того, как польет дождь.
– Таня! – меня догоняет Сомов и преграждает дорогу.
– Здравствуй, Леша.
Мы оба замолкаем, не зная, о чем говорить. Ожидаю, что Леша объяснит, зачем он приехал, но мужчина молчит и просто меня рассматривает, его тоскливый, наполненный болью взгляд сосредотачивается на моем животе, будто он жалеет об упущенной возможности стать отцом.
Жаль, что Катя оказалась права. Я не видела Лешу три месяца, и не скучала. Лучше бы продолжал строить свою жизнь с Еленой.
Отмечаю, что он похудел и осунулся, не помню, чтобы эта куртка так на нем висела. Карие глаза потухли, в них больше нет превосходства, с которым он иногда на меня смотрел.
И то ли меня трогает его удрученный вид, то ли из-за беременности я стала слишком сентиментальной, но мне становится жалко бывшего, и я спрашиваю:
– У тебя что-то случилось?
– Давай подвезу. Холодно.
Киваю и следую за Сомовым. Ничего страшного, если он меня подвезет. На улице холодно и скорее всего в ближайшее время пойдет дождь. Заодно заеду в квартиру, посмотрю на доставку.
Ерзаю, устраиваясь удобнее, и называю свой новый адрес.
– Так, что у тебя случилась? – повторяю вопрос, но без былого интереса.
Приступ жалости прошел. В конце концов я больше не вхожу в когорту куриц-наседок барина Сомова и не должна за него волноваться. Для этого у него есть мамашка и суповой набор.
– Лена меня бросила. Сказала, что ей нужно возвращаться и уехала. Не объяснила ни куда, ни почему. Просто исчезла.
Честно говоря, мне все равно. Да и обидно немного. Когда мы расстались, мне достались злые взгляды и скандал, а ведь мы были вместе почти четыре года, три из которых в браке. А из-за Лены Сомов довел себя практически до истощения.
– Павел посоветовал мне отвлечься, и я подумал, что могу тебя навестить и чем-нибудь помочь.
– Павел?
Не помню у Леши друзей с таким именем.
– Друг, с которым меня познакомила Лена. Он очень мне помогает с бизнесом, я стал хорошо зарабатывать. И Лену помогал искать. Павел уехал на несколько дней. Мне одиноко, нужно чем-то себя занять.
Припоминаю, что Сомов что-то такое говорил. Павел – гений, миллиардер, плэйбой, филантроп. Не человек, а волшебник. Во всем-то он Алешеньке помогает.
Не верю я в такое бескорыстие. Напоминает нашу секту. Я хоть и прожила в ней мало, но многое слышала. Как наши доверенные люди, которым позволено выезжать за пределы поселения, втираются в доверие к слабым личностям и хитростью выманивают все деньги, а потом привозят в рабство к наставнику.
Но не думаю, что их сети раскинулись так далеко, все-таки до поселения километров шестьсот. Но на всякий случай осторожно спрашиваю, надеясь выведать подробности:
– Кто такой этот Паша?
– Не Паша, Тань, – с улыбкой поправляет Сомов, – только Павел и никак иначе. Он бизнесмен. Давний друг Лениной семьи и часто заезжал ее проведать. Слово за слово, и мы подружились. На счет магазина дал несколько дельных советов. Теперь собираюсь открывать второй, Павел хочет вложиться, – с каждым произнесенным словом восхищение в Лешином голосе возрастает. – Он потрясающий человек. Умный, начитанный. Как-нибудь я вас познакомлю.
Какой-то странный этот Павел. Начиная с требования называть его полным именем, заканчивая тягой помочь первому встречному. А то, как Алексей о нем говорит – немного пугает. Возможно, он увидел в Павле отцовскую заботу, которой ему не хватало.
– Не доверял бы ты ему так, – выказываю сомнения. – С чего вдруг малознакомый человек вкладывает деньги в чужой бизнес?
– Так ведутся дела. Кто-то просит, кто-то инвестирует и получает процент. Не заморачивай себе голову.
Леша сжимает руль до побелевших костяшек и резко дергает его, сворачивая в мой двор. Меня дергает в сторону, и я инстинктивно закрываю Пузико руками. Разговор явно его разозлил. Бывший и раньше не любил, когда я лезла с советами, его авторитетом была мать и слушал он только ее. Теперь Павел занял это почетное место.
Пусть сам разбирается со своей жизнью. Главное, чтобы ее сложности меня не касались.
Леша паркует машину и поворачивается, расплываясь в улыбке.
– Оставим бизнес. Я могу для тебя что-нибудь сделать?
– Думаю, можешь, – в голову внезапно приходит авантюра, которая решит сразу несколько моих проблем, – мне мебель привезли, ее собрать надо. Сможешь помочь соседу?
Сомнения гложут, ведь Сомов в своей жизни не держал ничего тяжелее ложки. Но, возможно, пригодится дяде Вове как дополнительные руки.
– Смогу. Я ведь в новой квартире все сам собирал.
В голове, как лампочки вспыхивают вопросы. Что случилось со старой? Как это своими руками?
– Не смог платить такую огромную ипотеку и продал отцу, – поясняет Леша, словно услышав мои мысли. – Часть на магазин отложил, а на остатки купил студию для нас с Леной, а она исчезла.
Голос Сомова садится, он устремляет грустный взгляд сквозь лобовое, а потом переводит на мой живот.
– Когда рожать, Тань?
– В январе.
– Можно?
Леша протягивает руку к моему животу, но не касается, ожидая согласия, с мольбой в глазах. Жалость снова сжимает сердце, и я киваю.
Легкие касания сквозь куртку не вызывают ни теплых чувств к мужчине, ни тоски по нашим отношениям. В голове я провела черту, разделяющую мою жизнь на «до» и «после» беременности. Сомов остался за ней, и я не хочу, чтобы он пересекал границу и приближался к моей новой реальности. Возможно, когда-нибудь мы сможем общаться как хорошие знакомые, но не более.
Я мягко отстраняю Лешину ладонь и зову его познакомиться с дядей Вовой. Мужчины решают, что могут начать прямо сегодня, хотя бы частично разобрать панели. Прошу их начать с моей спальни и кухни, чтобы я могла переехать, и отзываю Воронова в сторону.
– Дядь Володь, пожалуйста, присмотрите за Алексеем. Он человек неплохой, но руки растут не из того места. Мой дедушка его вообще рукожопом назвал.
– Таня, не переживай, – Воронов смеется и ласково треплет меня по голове, – все соберем в лучшем виде. Василию не забудь позвонить и дать отбой.
Оглядев склад, в который превратилась квартира, я киваю и ухожу к Варе. Она сразу уводит меня на кухню и угрожает, что не выпустит из-за стола, пока я не поем.
За непринужденным разговором, не замечаю, как летит время. На улице во всю бушует непогода, снег с дождем таранят стекло, а у Вороновых тепло и уютно. Я так расслабляюсь, что, прикрыв глаза, внезапно проваливаюсь в короткий сон, из которого меня выдергивает звук входящего сообщения. Вздрагиваю, не понимая, где я нахожусь и тянусь к телефону.
На экране всплывает имя сестры и короткое сообщение «Номер Влада...». Не веря глазам, я снова и снова смотрю на заветные цифры.
Пока возможности позвонить не было, во мне сидела уверенность, что я легко справлюсь с этой задачей, напишу что-то вроде «Привет. Это Таня из Краснодара. Ночь была настолько потрясающей, что скоро я буду нянчить напоминание о ней. Мне ничего не нужно, просто хотела поставить тебя в известность. Пока».
А сейчас от волнения трясутся руки, и сердце норовит пробить грудную клетку. Трусливо откладываю девайс. Не могу. Боюсь услышать издевку или оскорбления в свой адрес. Я к этому не готова.
В комнату заглядывает Леша.
– Тань, мы на сегодня закончили. Давай отвезу тебя домой.
В машине мы не разговариваем, каждый погружен в свои мысли. Леша повеселел, в глазах зажглись живые искорки. Видимо, работа руками отвлекла его от побега Лены. Я же наоборот погрузилась в пучину тревожных вопросов. Позвонить Владу или написать? Сказать сразу в лоб или начать непринужденную беседу? А он меня вообще помнит или у него таких Тань в каждом городе по пять штук?
По вечернему Сургуту гуляет сильный ветер, распугав прохожих и автомобилистов, так что до дома доезжаем быстро. Леша сообщает, что завтра он уйдет с работы пораньше, и они с дядей Вовой попробуют полностью собрать мою спальню. Это было бы замечательно. Благодарю Лешу за помощь и спешу скрыться в подъезде от ледяного дождя.
Расположившись на кухне с кружкой горячего чая, я гипнотизирую телефон, словно если отведу глаза, он превратится в огромного паука.
Господи, я же взрослый человек, чего так испугалась? Ну пошлет меня Влад или посмеется. От этого еще никто не умирал.
Решительно набираю номер. Гудок, еще один, и мой запал сходит на нет. Отстраняю телефон от уха и пытаюсь сбросить звонок, но трясущийся палец, как назло, ни разу не попадает по заветному красному значку.
– Да, Таня, слушаю.
Как он узнал, что звоню я? У него есть мой номер?
От осознания, что он меня помнит, по сердцу разливается тепло, и глупая счастливая улыбка расползается на лице.
– Рыжик, алло. Все в порядке?