18
Джозеф Опенгер игнорирует мою ладонь и крепко стискивает в объятиях. Откровенно не понимая этой телячьей нежности, нерешительно похлопываю по могучей спине.
Немец, наконец, отстраняется, сжимает мои плечи, и, сочувственно заглядывая в глаза, произносит на ломаном русском:
– Влад, когда ты решил повременить с переездом, я и предположить не мог, что в твоей семье случилась такая беда. Очень сочувствую. Мы прилетели поддержать тебя. Ты же помнишь мою дочь Катю?
Блондинка тут же активизируется и подходит ближе, лучезарно улыбаясь. Только глаза остаются серьезными. Теперь я окончательно ее вспоминаю. На одном из приемов, куда я попал случайно, прилетев без предупреждения, Опенгер познакомил меня со своей семьей: русской женой Анной и дочерью. Тогда я не заметил в ней снобизма и холодности. Но возможно на мои взгляды повлияло знакомство с одной яркой и живой Ведьмой.
Киваю Кате, слегка приподнимая уголки губ. Приглядываюсь пристальнее, отмечая, что она очень красивая, как произведение профессионального скульптора. Хочется смотреть, но не хочется прикасаться.
Мое внимание привлекает движение сбоку. Лиза все еще топчется у двери, и я хватаюсь за возможность перевести тему.
– Чай? Кофе? – предлагаю гостям.
Не могу избавиться от ощущения подвоха. Эти люди свалились как снег на голову и рассыпаются сочувствием. Такого участия не проявили даже родные бабка с дедом, они быстро свалили за границу, когда узнали, что авария не случайна. Дед пару раз звонил, спрашивал о состоянии Саши, но ни разу не выказал желания вернуться и навестить кого-то из нас.
Лиза убегает выполнять заказ, и следом за ней встает и Кирилл, до этого молча наблюдавший нелепую картину.
– Извините, – произносит он, – но мне нужно ненадолго украсть Влада.
Благодарно улыбаюсь другу за возможность собрать мысли в кучу. Указываю гостям на диван и ухожу за Кириллом.
– Влад, что происходит? Ты их пригласил? – спрашивает он, как только я щелкаю замком соседнего кабинета для совещаний.
– Без понятия и нет – все, что я могу ответить.
– Неспроста это.
– Согласен. Кир, присмотришь за ними?
– Постараюсь. Ты сам знаешь, как много работы, – виновато оправдывается друг. Киваю, давая понять, что этого пока достаточно. – Попробуй узнать, что они хотят и знают ли о Даудове.
Снова киваю и возвращаюсь в свой кабинет. Специально захожу без стука, чтобы застать гостей врасплох.
За секунду до лучезарных улыбок успел заметить, что Джозеф грубо что-то втолковывал дочери, а Катя молча, сцепив губы его слушала. Очень любопытно, что случилось. Может она не хотела прилетать на Родину матери, но отец заставил. Если так, надо выяснить для чего ему это нужно.
– Герр Опенгер...
– Пожалуйста зови меня Джозеф и на ты.
– ... Джозеф, зачем ты прилетел? – спрашиваю в лоб, хочу понять по лицам – соврут сейчас или нет и стоит ли копать дальше, выискивая скрытые мотивы.
Опенгер отставляет в сторону чашку с остатками кофе и сцепляет руки в замок, складывая их на коленях.
– Признаться честно, Влад, я прилетел не только, чтобы выразить поддержку, и Катю я взял не просто так, – на этих словах девушка слегка морщится. Не нравится ей что задумал отец, а мне теперь не нравится еще больше. – Когда ты сообщил, что не прилетишь из-за семейных проблем, я думал, поездка откладывается на несколько дней, максимум на неделю. К твоему приезду я подготовил бумаги для снятия с себя полномочий главы, а мой заместитель уволился.
– Джозеф, не мог бы ты перейти к сути, – тороплю его.
В глазах немца мелькает недовольство, но он быстро его скрывает и продолжает:
– В филиале неразбериха. Сотрудники шепчутся, что компания движется к банкротству, некоторые начали подавать заявления об увольнении. Я хотел лично тебя проинформировать, удостовериться в нелепости слухов и спросить, что ты решил по поводу филиала. Поедешь в Германию, наймешь кого-то для руководства или позволишь мне и дальше управлять?
Губы сами собой расплываются в ухмылке. Решил удостовериться, в нелепости слухов? Ля, ты крыса. Скорее, понять – стоит ли бежать с тонущего корабля.
Заставляю себя думать рационально. Идея нанять кого-то выглядит заманчиво, но на это нет ни времени, ни сил, ни ресурсов. Вводить в курс дела нового человека слишком долго.
– Джозеф, я не подписал бумаги о твоем вступлении в должность моего зама. Так почему ты забросил филиал, позволил сотрудникам разбегаться? – спрашиваю холодно. – Тебе надоело у нас работать?
Лицо Опенгера остается бесстрастным. Только плотно сжатые челюсти и раздувающиеся крылья носа выдают злость. Не нравится достопочтенному герру, что его отчитывает мальчишка, но грубить не решается.
Я специально намекаю, что могу легко его заменить. Пусть немного потрясется.
Немец давно относится к работе спустя рукава. Чем ближе дело подходило к моему переезду, тем легкомысленнее руководил Опенгер. Так его задело понижение в должности.
Мог бы и потерпеть несколько лет за ту же зарплату, но с меньшей ответственностью.
– Не надоело, – цедит сквозь сжатые зубы.
– Тогда, – я встаю, намекая, что разговор окончен, – наведи порядок в компании.
– Можешь не волноваться, – поднимается Опенгер и протягивает руку. – В самое ближайшее время я вернусь в Германию.
Мозг цепляется, что Опенгер имел ввиду только себя. Забыл про Катю? Любопытство гложет, зачем она прилетела, но не спрашиваю. Может забудет, что хотел использовать ее в своих подковерных играх.
Выходим все вместе из кабинета.
– Кстати, Катя прекрасный специалист по связям с общественностью, – начинает немец, когда мы оказываемся в лифте, и я понимаю, что рано обрадовался, – я подумал, что она могла бы стать связующим звеном между филиалом и головным офисом.
Перевожу взгляд на женщину, она нервно улыбается и теребит ремешок сумки.
– Да, – наконец, блондинка подает голос, – я могла бы остаться здесь и наладить связь. Вам не придется мотаться между странами, если возникнут проблемы, этим займусь я.
Мне не очень нравится эта затея. Предполагаю, что Джозеф хочет превратить дочь в Мату Хари. Если так, возможно, я смогу воспользоваться ситуацией в своих целях.
– Думаю, – произношу медленно, и Опенгеры застывают, ожидая решения, – это неплохая мысль. Мы могли бы попробовать.
Джозеф расплывается в довольной улыбке, уверенный, что теперь будет знать о компании все, а Катя сдержанно кивает и морщит аккуратный носик. Не хочется ей оставаться в России. Ох, как не хочется.
– Где вы остановились? Могу подвезти, – предлагаю я, когда мы оказываемся на подземном паркинге.
Опенгер небрежно отмахивается:
– Не стоит, – отказывается, бросая через плечо, – у нас водитель.
Их окружает плотное кольцо охраны. Интересно, они всегда так путешествуют или все-таки информация о Даудове просочилась? Надо бы пригласить их на ужин и Кирилла за одно. Он сможет ненавязчиво вытянуть из немцев нужные сведения.
Уже делаю несколько шагов, как до меня доносится обрывок фразы на немецком. Я знаю его не слишком хорошо, но достаточно, чтобы разобрать злобное шипение Джозефа:
– Ты что не могла быть поласковее? Забыла условия нашей сделки?
Дальше я не слушаю, жду, когда они отойдут подальше и, натянув на лицо дружелюбную улыбку окликаю Джозефа.
– Приходите завтра ко мне на ужин.
– О, мне очень жаль, – немец натягивает на лицо расстроенную маску, – я улетаю завтра. Но Катя, – добавляет слащавости в голос, – с удовольствием.
Ах, ты, старый хе... герр! Решил подложить под меня свою дочурку.
Обмениваемся с блондинкой телефонами, спрашиваю ее о любимых блюдах, изображая галантность, и, договорившись созвониться завтра, я покидаю «славное» семейство.