14
Таня. Пять лет назад
Выбегаю из маршрутки, удовлетворенно глядя на часы. Я не только не опоздала, но и запас времени приличный. Покупаю в ближайшем от ЗАГСа кафе капучино на вынос, и довольная сажусь в тени деревьев. Сегодня последний раз, когда я увижу Алексея, и смогу вздохнуть полной грудью, избавившись от ярма брака.
Как мы и договаривались с Сомовым-старшим я съехала из квартиры ровно через две недели. Плохо, что на съемную. Хорошо, что она близко к работе.
Николай, как и обещал, перевел на мой счет крупную сумму, и я с удвоенным рвением погрузилась в поиски собственного жилья. Но за два месяца никакого результата. Пару подходящих вариантов увели прямо из-под носа, и от досады я пожаловалась Леле. Она сказала, это знаки, дающие понять, что пора перебираться в Москву. Как ни странно, мама ее полностью поддержала.
Но мне не хочется покидать семью. Сейчас я в любой момент могу прыгнуть в автобус и навестить их, а из столицы путь неблизкий. Зато там Алена.
«И Влад», – пищит внутренний голос, который я затыкаю больше двух месяцев. Но этот противный подсказывальщик не хочет замолкать. Каждую ночь, ложась в холодную постель, меня атакуют воспоминания. Ничего не могу с собой поделать, тело и душа рвутся к Владу, будто он меня приковал.
Недавно я заплатила хозяйке еще за один месяц, и теперь у меня есть две недели, чтобы решить – переезжать в другой город или в новую квартиру.
От размышлений, разрывающих душу, отвлекает телефонный звонок. Хмуро смотрю на имя абонента и настороженно принимаю вызов:
– Привет, Галь. Что-то случилось?
Галина Котова моя знакомая по школе и превосходный гинеколог, у которого я наблюдаюсь несколько лет. Хожу к ней регулярно, но обычно она не утруждает себя звонком, присылает сообщение, что все в порядке, и мне этого достаточно, потому что полностью ей доверяю. Недавно я почувствовала боли внизу живота и решила, что пора сходить на плановый осмотр. Тем более в памяти всплыли Лелины слова, что Сомов мог награбить меня какой-нибудь болячкой.
– Привет, Тань. У меня для тебя новости, но не знаю – хорошие или плохие.
– Котова, не пугай.
Сердце начинает биться сильнее. Неужели муж-зараза оказался... заразой?
– В общем, – Галя мнется и выпаливает на одном дыхании, – ты беременна.
До меня не сразу доходит смысл слов. Сижу словно в прострации. А затем на лице расцветает широкая улыбка, и мысли уносятся куда-то очень далеко, где все мягкое, пушистое, и скачет единорог.
Поверить не могу, что у меня будет маленькая крошка, неважно мальчик или девочка. Важно, что мое счастье.
А я и подумать не могла, что причиной задержки может быть беременность. Однажды из-за нервов со мной было что-то похожее, и я решила – в этот раз тоже виновата нервоторепка.
Галины слова долетают как через вату, она что-то говорит об учете и анализах, разбавляя словесный поток поздравлениями.
– ТАНЯ! – рявкает Котова, пытаясь добиться моего внимания, и я нехотя возвращаюсь в реальность.
– Что, Галь?
– Повторяю для тех, кто в танке, – бурчит она. – Я помню, что ты говорила про развод. И если... – Галя начинает мямлить, и что-то подсказывает, следующие ее слова мне не понравятся, – ну... если ты...
– Галь! – настала моя очередь рявкать.
Пока она бормотала, я уже напридумывала себе таких ужасов, что волосы на голове зашевелились. С моей крохой что-то не так? Или со мной, и я не могу выносить ребенка?
– Тань, если ты задумалась об абор...
– Нет! – категорично заявляю я, не дослушав бредовое предположение. – Никакого аборта. Буду рожать.
– Тогда, – бодро говорит подруга, и я расслабленно откидываюсь на спинку скамьи, – от всей души поздравляю и жду на прием. Когда тебе удобно?
– На сегодня я отпросилась, – говорю задумчиво, – разведусь и сразу еду к маме. Аленка ночью прилетела.
– На метле? – хихикает Галя.
– Она не уточняла, – смеюсь в ответ, – завтра мы празднуем мой день рождения, а в воскресенье вечером я возвращаюсь. У тебя есть время в понедельник после работы?
– На понедельник нет, – слышу, как Галя щелкает мышкой, – во вторник в семь, подойдет?
Соглашаюсь, хотя очень хочется отправиться в клинику прямо сейчас, чтобы удостовериться, что с ребенком все хорошо, и я стану счастливой мамой.
Смотрю на часы и быстро сворачиваю разговор, пора вернуть статус свободной женщины и двигаться дальше. Без сожаления выбрасываю недопитый кофе. Мне его, наверное, нельзя, учитывая положение.
Сделав несколько шагов к двустворчатым дверям белоснежного ЗАГСа, замираю, услышав за спиной до боли знакомый голос:
– Танюш, ты беременна? Я стану папой?
Разворачиваюсь – передо мной картина маслом. Растерянный, улыбающийся Алексей и его мамаша, шокировано хлопающая ртом.
Вот это я попала! Готова застонать от досады. Леша всегда опаздывал, но именно сегодня умудрился явиться пораньше.
Пока я думаю, как отвертеться от неловкого разговора или сбежать, Сомов подходит вплотную и сжимает мои плечи. Смотрю в его глаза, пытаясь понять его поведение. Леша не хотел детей, говорил рано. Так откуда взялся этот прилив телячьей нежности?
Сомов аккуратно прижимает меня к своей груди и гладит по спине, не обращая внимания, что я не шевелюсь и не пытаюсь обнять его в ответ.
Не скажу, что мне неприятны его прикосновения, но меня словно обнял знакомый, с которым давно не виделись. Вроде бы давно знаешь человека, но поверхностно, и его чрезмерное проявление чувств вызывает неловкость.
– Танюш, – шепчет на ушко, – может, ну его, этот развод? Раз так получилось.
Упираюсь Алексею в грудь, и он послушно отходит. Поверить не могу в то, что услышала. Сомова совсем не смущает, что у него есть пассия, с которой он несколько месяцев мне изменял и которая ждет его дома, возможно, скучая.
Плюнул на мои чувства, теперь плюет на ее. Как доверять такому человеку?
– Мы опаздываем, – произношу холодно и разворачиваюсь к ЗАГСу.
– Танюш, постой, – Сомов хватает меня за локоть, – давай еще раз все обсудим.
Вырываю руку. Нечего обсуждать. Если и зарождалась когда-то мысль о спасении брака, то после предложения собрать мои вещи и отправить их к маме, она была погребена под толщей обиды. Он ни разу не извинился, не пытался поговорить, когда я вернулась из командировки, свалив решение проблемы на родителей, а спустя два с половиной месяца потянуло на выяснение отношений.
Последние годы моя уверенность в Леше, как в надежном сильном плече, таяла, пока совсем не исчезла. И накручивать себя – не шляется ли он по бабам, пока я беременная сижу дома – не хочу.
А может... может отец не Сомов. Я даже шаг замедляю от этой мысли.
С Лешей мы занимались сексом в лучшем случае раз в месяц и всегда предохранялись. А с Владом дважды без защиты.
Есть шанс, что за неделю до командировки, во время наших вяленьких постельных утех порвался презерватив, но почему-то верится с трудом. Возможно, мне просто хочется, чтобы отцом оказался Влад. Лешино предательство занозой засело в сердце, и не дает принять факт, его возможного отцовства.
– Леша, не беги так за ней, – раздается за спиной запыхавшийся голос Антонины.
Впервые я с ней согласна – нечего за мной бегать.
Не успеваю взяться за красивую резную ручку ЗАГСа, меня опережает Леша. Галантно открывает массивную дверь и пропускает вперед. Зависаю на секунду. Думаю, завтра на Землю упадет метеорит. Сомов манерами не обременен. Только для показухи и только перед важными гостями отца.
– Лешенька, что стоишь? Проходи, – елейно говорит, уставшая ждать Антонина.
От ее голоса зубы сводит. Мужчине двадцать семь лет, а она разговаривает с ним как с грудничком. Если бы со мной так обращались, сгорела бы от стыда, а «грудничок» ничего, улыбается во все тридцать два и показывает жестом, чтобы я проходила.
Мы опоздали, и милая девушка попросила нас немного подождать, потому что перед нами зашла пара, подавать заявление на брак. Надеюсь, они недолго, не хочу задерживаться в обществе Сомовых. Заберу свидетельство о разводе и рвану на автобус к родным.
Отхожу от дружного семейства, скрываясь за поворотом, и любуюсь в окно на цветущий сквер, где молодожены с гостями фотографируются и отмечают только что заключенный союз. Такие счастливые и беззаботные.
– Лешенька, ну что ты все к ней рвешься, – раздается недовольное шипение Антонины. – Послушай, не нужна тебе эта кошка драная, – голос становится заискивающим. – А ребеночка мы у нее заберем. Сейчас и с папами детишек оставляют. В суд подадим. Заработок у нас больше, условия проживания лучше. Такой как она нельзя доверять детей. Суд поймет, примет нашу сторону. Если что, папа поможет.
Стою ни жива, ни мертва. Будто оглушили.
У кого заработок больше? У Леши?
Так это я обеспечивала всем дитё великовозрастное. На меня денег никогда не оставалось.
Сомова смогла обеспечить, и ребенка смогу. Кроха моя и только моя. Никому не отдам, буду бороться до последнего.
Гнев достигает точки кипения. Готовлюсь высказать Антонине, куда и как глубоко она может катиться вместе со своим дорогим сыночком. Уже делаю шаг из своего укрытия и застываю. Распахивается дверь, и появляется счастливая пара, подававшая заявление.
Мой гнев, ослепительно вспыхнувший, постепенно угасает. Из-за злобной Мегеры я чуть не устроила прилюдный скандал, а мне нельзя нервничать.
Подхожу, к замершей парочке, и холодно произношу:
– Вы к ребенку и на километр не подойдете. Алексей не его отец.
Судя по бегающим глазам, Сомовы не ожидали, что я услышу их разговор. Антонина берет себя в руки первой, принимая воинственный вид, говорящий: ну услышала, и что? Леша стыдливо изучает глазами начищенный до блеска мраморный пол.
Но когда первый шок проходит, и смысл моих слов долетает до их сознания, вижу, как вытягивается Лешино лицо, а в глазах появляется разочарование с налетом грусти. Что не укладывается в моем сознании. Он же сказал, что больше не любит, так откуда сейчас взялись эти эмоции.
Зато Антонина торжествует. Всеми фибрами души чувствую, как ее разрывает от желания пуститься в пляс и всему миру объявить: «Я же говорила, что моя невестка шлюха/дрянь/кошка безродная/провинциалка». Нужное подчеркнуть.
Только я не испытываю мук совести. Сомов безапелляционно сказал – развод. Спасать было уже нечего, и я поддалась искушению. Конец истории.
Теперь меня ждет новая жизнь. Без Леш, Владов и, тем более, Антонин. Жизнь, наполненная детским смехом и топотом крохотных ножек.