13
Влад. Пять лет назад
Найду и прибью! Нет, сначала вытрахаю тараканов из головы, потом прибью.
Когда проснулся сегодня и понял, что в постели один, чуть не бросился на поиски Рыжика с саблей наголо. Точнее с булавой. Такой увесистой, торчащей пониже пояса булавой. Постояльцы бы оценили.
С трудом взял себя в руки и успокоился. Не спеша собрал дорожную сумку и вызвал водителя. И все это время не переставал думать о Ведьме и пытался понять: почему она сбежала.
Испугалась? Поняла, что любит мужа? Я чем-то обидел?
Как я вообще мог уснуть?
После телефонного звонка, откинулся на кровать, чтобы собраться с мыслями. Собрался, блядь! Так собрался, что упустил Ведьму.
И она хороша. Хоть бы записку оставила. Для нее же лучше, если она помчалась разводиться, а не в объятия мужа. Я не прощу, если Таня выберет его.
Однажды я пережил нечто подобное в университете. Долго встречался с девушкой по имени Карина, строил планы на будущее. Когда Карина пришла в слезах и прямо сказала, что давно любит другого и беременна от него, я понял, что был для нее просто надежным билетом в светлое будущее. Они, видите ли, расстались, и попался я – членозаменитель. Но недавно случайно встретились, чувства вспыхнули с новой силой, и случилась близость. Бла-бла-бла. Она что-то лепетала, что я красивый, умный, богатый, добрый, что я найду свою женщину. А я лишь хотел придушить кого-нибудь из них или обоих сразу.
Долго страдал и злился. То хотел уничтожить всю ее семью, то вернуть Карину. Саша убедил, что лучше ее отпустить. Что я всегда буду сомневаться и думать с кем она, не с ним ли? И чужой ребенок... Вряд ли бы я смог уговорить ее на аборт. А если бы смог, она бы не простила.
Но сейчас я твердо уверен, хочу, чтобы Ведьма была рядом, чтобы принадлежала только мне. Все сделаю, чтобы ее глаза сияли как прошлой ночью. До того момента, пока я не полез к ней с расспросами.
Интересно, почему она соврала о шраме?
Кроме моей необузданной и необъяснимой тяги, есть очень важная причина держать Таню при себе. И имя ей – Даудов Алибек Дикаевич.
Пару месяцев назад у транспортной компании, занимающейся перевозками наших нефтепродуктов, начались проблемы. Мелкие неурядицы: то с документами на груз что-то не так, то с водителями, то на границе задержат. В общем мы начали терять деньги.
Вот тогда-то и объявился Даудов. Зашел в офис как к себе домой и объявил, что готов заключить с нами контракт на его условиях. Меценат недоделанный. Весь его вид и вскользь брошенные фразы кричали, что именно он устроил нашему партнеру проблемы, и они никуда не исчезнут, пока мы не подпишем контракт.
Я этому мерзкому хряку чуть фак в рыло не сунул. У него небольшая компания, как собирался с нашими объемами справляться. Да и с документами лажа какая-то: слишком гладкие и чистые.
После проверки Кир объявил, что у Даудова есть связь с криминалом, и я решил – в лепешку расшибусь, но подписания контракта не будет.
Сорвался в Краснодар, чтобы перехватить там Лебедева – владельца крупнейшей транспортной компании. Он занимается перевозками всего: от круизов до химикатов. Даудов не посмеет напасть на такую крупную акулу как Лебедев. Но может попытаться подобраться к родным и близким, а я увел Таню из ресторана, не скрываясь. Единственная надежда, что Алибек примет ее за случайную пассию. Но мне страшно, и уповать на случайность не собираюсь. Пока Таня в Сургуте, Даудов до нее не доберется. Но это временная мера.
Мысли в голове роятся до тех пор, пока не объявляют, что самолет скоро прибудет во Внуково. Отодвигаю мысли о Рыжике до лучших времен. Я уже твердо решил – разгребусь с делами, стрясу с Кирилла информацию и рвану к ней.
Ищу глазами Сашу. Вчера он настоял, что встретит, но почему-то не берет трубку. Мы не игнорируем звонки друг друга, особенно, если звоним несколько раз подряд.
В душе зреет необъяснимое чувство тревоги, похожее на то, что я испытывал перед гибелью родителей. Они вылетели на частном самолете в плохую погоду, чтобы успеть на мой четырнадцатый день рождения, но февральская метель унесла жизни всех, кто был в том проклятом самолете.
– Ну же, Саша, возьми трубку! – рычу зло, и сразу умоляюще шепчу. – Пожалуйста.
Подгоняемый страхом, как можно быстрее двигаюсь по залу аэропорта, не обращая внимания на недовольство людей, которых толкаю. Наплевать. Сердце не на месте, чувствую что-то случилось.
Плохое предчувствие усиливается, когда сквозь стеклянные двери замечаю приближение трех мужчин. Их нельзя ни с кем спутать, типичные телохранители. Черные костюмы, которые того и гляди треснут по швам на раскаченных плечах, морды кирпичом и кобура топорщится подмышками.
В голову приходит абсурдная мысль, что это люди Даудова, и мне лучше скрыться. Но идущий во главе мужчина, кажется смутно знакомым. Из глубин памяти всплывают вчерашние Сашины слова, что он нанял дополнительную охрану.
– Здравствуйте, Владислав Андреевич, – главный протягивает руку, – я Олег Котов.
Услышав имя, сразу вспоминаю главу охранной компании, чьими услугами мы иногда пользуемся, когда нужна усиленная безопасность.
Сердце болезненно замирает. Не к добру все это, если Котов лично приехал меня встречать.
– Что происходит? – спрашиваю сразу же, некогда вести светские беседы.
– Расскажу по дороге. Нам нужно спешить.
Как только располагаемся в тонированном и, возможно, бронированном внедорожнике, я поворачиваюсь к Котову.
– Владислав Андреевич, вынужден сообщить, что Александр Петрович попал в аварию.
По позвоночнику прокатывается капля ледяного пота. Сашка – опытный водитель, как такое могло случиться? Или помог кто?
– Что с ним? – задаю самый важный вопрос.
– Скорая приехала быстро. Врачи сказали – состояние тяжелое.
Голос Котова бесстрастный, будто не о жизни человека говорит, а список продуктов зачитывает. Сжимаю челюсть до скрежета зубов, чтобы не наорать на бывшего спецназовца за скупость информации. Пара глубоких вдохов и удается кое-как взять эмоции под контроль, но тело словно свело судорогой. Чтобы хоть как-то чувствовать в нем жизнь непроизвольно сжимаю и разжимаю кулаки.
Столько вопросов крутятся на языке, не могу решить с какого начать.
– Владислав Андреевич, – прерывает размышления Котов, – авария не случайна.
Спасибо, Кэп! Отсалютовать тебе двумя пальцами?
Прикусываю язык, удерживая едкие слова. Нельзя терять союзника в лице Котова. Терпеливо жду, что еще он скажет, но спецназовец молчит, задумчиво сканируя пространство за окном.
Сильнее сжимаю челюсть. Еще немного и начну зубы выплевывать. К желанию наорать прибавляется желание двинуть по его безэмоциональной роже.
Я как бомба, готовая взорваться от малейшей искры и уничтожить все в радиусе десятков километров, а он, блядь, на природушку решил полюбоваться!
– Олег... м-м-м... как вас по отчеству? – рычу сквозь зубы.
– Просто Олег.
Котов, наконец удостаивает меня вниманием, и, прежде чем его взгляд становится холодным и сосредоточенным, замечаю в нем тоску и боль. Видимо, в аварии пострадал кто-то из его людей.
– Олег, – смягчаю тон, – вы можете рассказать подробнее , что случилось?
Скупо и по-военному четко Котов рассказывает все, что знает.
Вчера утром Саша получил угрозу и сразу обратился к Олегу. Содержание имейла не оставляло сомнений, кто автор, но отследить источник не смогли. Пустышка. Усилили охрану и в компании, и личную.
Саша хотел сам рассказать мне, как обстоят дела, поэтому выехал в аэропорт, но у подъезда его встретил Даудов. Охрану дядя близко не подпустил, о чем шел разговор никто не знает. Слежки не было, но на менее оживленном участке трассы их догнали три внедорожника без номеров. Машину охраны расстреляли по колесам, а Сашину столкнули с дороги. Пока неизвестно с целью убить или напугать.
Все время пока слушаю вояку, не могу отделаться от мысли, что в аварии есть доля моей вины. Ночью я не стал ничего слушать, башка была занята Рыжиком, и я эгоистично слил разговор, попросив дождаться меня и ни во что не вмешиваться.
В отчаянии упираюсь локтями в колени и роняю лицо в ладони. Какой же я мудацкий идиот. Саша единственный близкий человек, который у меня остался, а я поступил, как неблагодарная свинья. Родственники у меня, конечно, есть, но действительно близкий и родной – только Саша.
Если бы я просто выслушал, возможно, ему не пришлось бы покидать безопасную квартиру. Никогда себе не прощу, если Сашка не выкарабкается.
До больницы доезжаем довольно быстро. Отмечаю, что клиника частная, лучшая в городе. Смотрю недоуменно на Котова, идущего рядом.
– Предположил, что вы в любом случае захотите перевести вашего дядю сюда. Лучше сразу. И мой боец, который пострадал, тоже заслуживает хороших специалистов.
Киваю, полностью соглашаясь с Олегом. Он молодец, что позаботился о раненых.
На стойке регистратуры узнаем у молоденькой девушки, одетой в фирменные цвета клиники, что Сашу оперируют, а Алексей – работник Котова уже в постоперационной палате, но пускают только родственников.
– Я подожду, пока родственники Алексея выйдут, мне нужно с ними поговорить, – сообщает Олег, останавливаясь на втором этаже, – мой номер у вас есть. Удачи, Влад. Надеюсь, с Александром все будет хорошо.
Крепко пожимаю протянутую руку.
– Я вам позвоню в ближайшее время. С Даудовым надо разобраться.
На суровое лицо Котова набегает тень, и в глазах мелькает решимость выпотрошить организатора нападения голыми руками. Полностью разделяю его желание.
Кивнув, Олег скрывается в коридоре, где находятся палаты, а я поднимаюсь выше на третий этаж, чтобы встретиться с главврачом.
* * *
Квартира встречает меня тишиной и... одиночеством с примесью отчаяния. Почти сто пятьдесят квадратов бездушной пустоты. Пожалел о покупке в первую же неделю.
Останавливаюсь посреди гостиной, осматривая новомодный минимализм и хай-тек. Убожество. Почему бы не заняться сменой дизайна?
Поднимаю увесистый стеклянный столик и швыряю его в стену, следом на пол летят какие-то декоративные приблуды, рамки с винтажными фотографиями – все, что попадается по руку.
Не знаю сколько я куролесил, выплескивая боль и страх, но не останавливался пока гостиная не превратилась в Куликово поле, после Мамаева побоища.
На кухне достаю початую бутылку виски и делаю глоток из горлышка.
Первоначальный вердикт главврача убил наповал. Не помню, как сел в машину к людям Котова, и весь путь словно в тумане.
До сих пор в ушах звенит его сухой голос, с мнимым сочувствием:
– Владислав Андреевич, операция еще продолжается. Лучшие врачи борются за жизнь Александра Петровича. Из-за перелома позвоночника есть большая вероятность, что ваш дядя не сможет ходить.
Дальше я уже ничего не слышал из-за звона в ушах.
Звонок деду стал контрольным в голову. Услышал лишь вялое все будет хорошо и злорадство бабки на заднем фоне. Сука! Охрененная семейка. Дед даже приехать не захотел к родному сыну, находящемуся на гране смерти.
Как же хочется, чтобы кто-то обнял и искренне пообещал, что все наладится. А я один. В разгромленной гостиной давлюсь вискарем.
Почему-то в этот момент в памяти всплывает Танино лицо. Появляется жизненная необходимость прижаться к ней и забыться сном в ласковых объятьях.
Встаю и, спотыкаясь о разбитые финтифлюшки, тащусь в спальню.
Завтра позвоню ей. Она ободрит меня добрым словом, я уверен. Она приедет, позаботится, поможет и мне, и Сашке.