15
– Таня, подожди!
Ускоряю шаг, досадуя на Лешу. То он слушается мамашку во всем, то решил игнорировать ее советы – за мной не бегать. Хочется побыстрее оторваться от них и уехать, но мне еще маршрутку ждать.
У самой остановки Сомов меня догоняет и преграждает путь.
– Танюш, давай подвезу. Тебе же на вокзал?
– Не стоит, – решительно отказываюсь и пытаюсь обойти бывшего (слава Ктулху) мужа.
– Да, остановись ты хоть на минуту, – Леша делает шаг, не давая пройти к вожделенной остановке. – Нельзя тебе трястись в душном автобусе. Я подвезу тебя, и мы поговорим.
– А твоя мать будет суфлировать? Нет, спасибо.
– Я отправлю ее на такси.
Леша берет меня за руку и утягивает вглубь парковки. Я даже не сопротивляюсь, шокированная его ответом.
Высшие силы ответьте, что случилось с мужиком, который бегал за мамочкой, ловя каждое ее слово? Может это брат близнец или киборг из будущего?
А Сара Коннор в ближайшей клумбе не прячется?
В салоне Ренджа чисто, приятно пахнет кожей и комфортно от работающего кондиционера. Удобнее устраиваюсь на сидении, надеясь, что Леша в тишине довезет меня до вокзала и больше я его не увижу. Но надежды рушатся, как только бывший встраивается в поток машин.
– Тань, ты уверена, что ребенок не мой?
Тяжело вздыхаю. В первую очередь ребенок мой и точка. Мне не нужны алименты или другие подачки. Уверена, справлюсь сама. Зачем мусолить этот вопрос?
Бросаю на Алексея быстрый взгляд. Аккуратно уложенные светлые волосы, нос с горбинкой, ямочка на гладко выбритом подбородке, тонкие губы. Очень привлекательный мужчина. Серые брюки и белая рубашка идеально отглажены. Интересно, кто постарался – мама или любовница. Ни за что не поверю, что он сам взялся за утюг.
Не могу понять, что за человек сидит рядом со мной. Леша больше не тот веселый и беззаботный парень, с которым я познакомилась. Не тот мужчина, с которым я жила. Что-то изменилось. Взгляд стал более серьезным. А отказ подвезти мать ради разговора со мной – это что-то за гранью фантастики.
Машина плавно тормозит на светофоре, и Леша переводит на меня вопросительный взгляд. Точно, надо же ответить.
– Нет.
– Тогда может попробуем...
– Не попробуем, Леш, – обрываю раздраженно, – не получится склеить то, что мы разрушили. Давай спокойно разбежимся без скандалов и упреков.
Складывается ощущение, что моя беременность подкорректировала Сомову память. Предлагает наладить отношения, совершенно забыв про свою Елену.
– Танюш, я не собираюсь ссориться, – мягко говорит Сомов, – я хочу участвовать в жизни малыша.
Как же убедить бывшего оставить меня в покое?
Его ребенок или нет, я не хочу, чтобы Леша присутствовал в моей жизни. За ним тянется эмоционально-тяжелый прицеп в виде Антонины. Если она продолжит меня донимать, я не уверена, что не окажусь в психушке или тюрьме. Так и слышу: ты неправильно пеленаешь, не тем кормишь, не тому учишь. Аж ледяной озноб побежал по спине.
– Леш, – вздыхаю тяжело, – с большей вероятностью он не твой.
– А чей? Байдина?
Кашляю, поперхнувшись воздухом.
– Что за бред? При чем здесь Антон Николаевич? – спрашиваю хрипло.
– Ты осталась там работать, хотя недолюбливала начальника, – Леша протягивает мне бутылку воды, и я с жадностью припадаю к горлышку. – А еще я как-то заезжал к тебе, но Люда сказала, что ты с Байдиным уехала и добавила, что вы часто запираетесь у него в кабинете.
– Нашел кого слушать. По ее мнению, если мужчина и женщина остались наедине дольше минуты – значит между ними что-то есть.
Замечаю впереди перекресток, на котором надо свернуть к автовокзалу, и облегченно откидываюсь на сидении, прикрыв глаза. Почти приехали, осталось чуть-чуть потерпеть.
Жду, когда меня поведет в сторону на повороте, но что-то слишком долго мы до него едем и скорость не сбавляем.
– Ты проехал перекресток, – замечаю раздраженно, распахнув глаза.
– Довезу до поселка.
Инициатор, блин. Чтобы раньше допроситься отвезти меня к маме, приходилось уговаривать несколько дней. Потом вставать ни свет ни заря, чтобы, не дай бог, не остаться там ночевать. Видите ли, ему не нравится сельская жизнь, и дед заставляет помогать по хозяйству.
– Так между вами ничего нет? – невозмутимо спрашивает Леша.
– Никогда не было и сейчас нет, – отвечаю устало.
– А почему ты не уволилась? – продолжает настаивать. – Ты говорила, что он некомпетентный начальник и отвратительный человек. Что изменилось?
В голосе бывшего начинает проскальзывать раздражение, и я напрягаюсь. С каждым вопросом ожидаю, что Леша взорвется и начнет скандалить. Вообще удивительно, что он так долго спокоен.
Заставляю себя не нервничать, делаю несколько глубоких вдохов и говорю ровным голосом:
– То, что он это признал и попросили о помощи. Пока я помогала ему втянуться в работу, поняла, что шеф не тупой, он намеренно саботировал работу, которую навязал отец. И у него была идиотка с ипотекой, – указываю на себя пальцем, – которая тряслась за свою должность. Сейчас все изменилось: если мне приходится задерживаться в офисе, то это оплачивается, и работу домой беру только по собственной инициативе.
Замолкаю, чтобы перевести дух. Мы так долго не разговаривали приблизительно полгода.
– Тогда кто отец, Тань? – Леша поджимает губы и стискивает челюсть, бросая на меня быстрый взгляд.
Устремляю взгляд на проплывающий пейзаж и молчу, потому что не вижу смысла отвечать. Леша не знает Влада. Я и сама не знаю Влада. И никогда его больше не увижу, хоть сердце отчаянно не желает принимать эту истину.
Остаток пути проходит в напряженной тишине, и как только Рендж тормозит у родного забора, я тут же покидаю салон. Прежде чем захлопнуть дверь, ловлю умоляющий Лешин взгляд. Ему почему-то важно услышать ответ.
– Это случилось в командировке. После того как ты сказал, что мы подадим на развод.
Леша облегченно выдыхает, словно информация, что мой любовник живет в другом часовом поясе что-то изменит. Словно расстояние сможет стереть факт измены и увеличить Лешины шансы на отцовство.
Если бы все было так просто.
– Тань, – Леша выходит следом, и я готова застонать от его настойчивости, – давай хотя бы попробуем остаться друзьями. Если тебе что-нибудь понадобится ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью. Ты хорошо меня знаешь.
Вот именно. И это говорит в пользу того, чтобы внести номер в черный список.
– Леш, чего ты хочешь? – пристально вглядываюсь в его глаза. – Последние месяцы мы почти не общались. Каждый был занят только собой, если это не касалось оплаты счетов. Почему сейчас ты так рвешься наладить отношения?
– Лена помогла мне понять, что я поступал с тобой некрасиво...
Низкий поклон любовнице. Вспомнил-таки про нее.
– ... Она познакомила меня с одним человеком, он помог мне измениться, стать мужчиной...
Господин Станиславский, простите за плагиат, но... НЕ ВЕРЮ!
– ... который берет ответственность за свои поступки. Я был плохим мужем, но хочу попробовать стать хорошим другом. И если ребенок от меня – участвовать в его жизни.
Впадаю в ступор. Каким еще другом? Кто промыл ему мозги?
Леша пользуется моим замешательством, нежно обнимает за талию и целует в уголок губ.
– Подумай над этим, хорошо? – мягко шепчет, заправляя прядь за ухо и гладя по щеке. – Давай я заберу тебя в воскресенье.
Отстраняюсь, сбрасывая оцепенение и руки бывшего.
– Не надо, Леш. Я сама доберусь.