То, что преследует
Оставив недоеденную тарелку кимчи-чиге, я поднялась из-за стола. Илья, понимающе улыбнувшись, не стал настаивать. Он проводил меня до комнаты, и я закрыла за собой дверь, ощущая почти физическое облегчение от возможности побыть наедине с собой. Комната была тихой и прохладной, с легким запахом свежего белья. Из окна доносился далекий шум города, смешанный с почти неслышным шепотом моря.
Я медленно разделась, отбросив мысли о сне, как о чем-то опасном и нежеланном. Как же я хотела просто забыться, упасть в глубокий, безмятежный сон, который не посещали бы чудовища из прошлого. Но мой мозг отказывался выключаться. Каждая клетка моего тела была напряжена, ожидая подвоха, даже здесь, в безопасном доме Ильи. Я легла в кровать, укрывшись одеялом почти до подбородка, словно это могло защитить меня от невидимых угроз.
Закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же замелькали тени: силуэт парня в самолете, его рука на моем плече, а потом – глаза Монстра, пустые и злые. Я заставляла себя дышать глубоко, пытаясь отогнать образы, но они были слишком навязчивы. Мне было до паники страшно снова провалиться в тот кошмар, который чуть не задушил меня в самолете. Я боялась не проснуться, боялась, что Монстр окончательно заберет меня, поймает в свою паутину теней и не отпустит.
Часы тикали. Каждая минута казалась вечностью. Мои веки становились все тяжелее, сопротивление ослабевало. Где-то на грани сознания я услышала, как завыл ветер за окном, и этот звук стал предвестником. Я провалилась.
___________________________________
Я снова оказалась там. Не в своей детской комнате, но в месте, которое было не менее ужасным. Это был какой-то заброшенный чердак, полный пыльных коробок и расколотых зеркал, в которых мелькали искаженные отражения. Воздух был тяжёлым, затхлым, с запахом тления и страха. Я была маленькой, совсем маленькой девочкой, закутанной в старое, грязное одеяло, дрожащей от холода и ужаса.
Где-то далеко внизу слышались голоса. Женский голос, мамин, полный отчаяния, и грубый, хриплый мужской, полный злобы. Они ссорились. Но это была не просто ссора, это было предвестником. Я знала. Мое маленькое тело сжималось, пытаясь стать невидимым. Я держала в руках Заботу, мою любимую плюшевую лошадку без одного глаза, прижимая ее к себе так крепко, что шерсть царапала мне щеку. Забота была моей единственной опорой, моим безмолвным другом, который всегда выслушивал и не осуждал.
Шаги. Тяжелые, неровные, они поднимались по скрипучей лестнице. Сердце в груди заколотилось с такой силой, что, казалось, я могла слышать его эхо в каждом углу чердака. Монстр. Он идет. И он ищет меня.
Я попыталась спрятаться за старым сундуком, прижималась к нему, стараясь слиться с тенью. Но он всегда меня находил. Всегда. Дверь на чердак распахнулась с громким треском, и в проеме появилась его огромная, уродливая фигура, заслонившая единственный источник света. Его глаза, словно два уголька, горели во мраке, и в них была та самая бездушная злоба, которую я так хорошо знала.
Он не сказал ни слова. Просто смотрел. А я, маленькая, беспомощная, чувствовала, как его взгляд проникает прямо в мою душу, обжигая, оскверняя все, что было чисто во мне. Он медленно двинулся ко мне, каждый его шаг отдавался грохотом в моей голове. Я пыталась закричать, но звук застрял где-то в груди, превратившись в беззвучный хрип. Забота, моя верная Забота, выпала из ослабевших рук.
Он наклонился. Не ко мне. Он поднял Заботу. Мое сердце замерло. Я смотрела, как его огромные пальцы сжимают хрупкую игрушку. И тогда я увидела, как его губы изогнулись в жуткой ухмылке, а в глазах мелькнула вспышка безумия.
Он разорвал Заботу пополам, одним движением, а потом бросил остатки игрушки на пол, прямо у моих ног. И снова посмотрел на меня, в его взгляде читалось немое, но явное послание: "Ты тоже будешь такой же. Разорванной. Сломанной."
Я не могла дышать. Не могла плакать. Только смотрела на остатки моей Заботы, а потом на него. И в этот момент что-то внутри меня сломалось окончательно. Не только игрушка. Мое детство. Моя вера. Моя надежда.
___________________________________
Я резко проснулась, словно вынырнув из ледяной воды. Темнота. Полная, беспросветная темнота в комнате Ильи. Сердце колотилось в груди с такой силой, что я чувствовала его биение в висках, в горле, в кончиках пальцев. Я задыхалась, воздух никак не хотел попадать в легкие. Руки дрожали, мокрые от холодного пота.
Это был не тот чердак. Это была спальня. Комфортная, уютная, безопасная. Но я чувствовала, как будто Монстр только что был здесь, рядом со мной, его дыхание все еще витало в воздухе. Я протянула руку, чтобы нащупать Заботу, но ее, конечно, не было. Она давно была сломана. И выброшена.
Я с трудом села в кровати, обхватив себя руками. Меня трясло. Слёзы текли по щекам, но они были молчаливыми, беззвучными, как и мои детские крики. Я была здесь, во Владивостоке, в доме Ильи, в полной безопасности. Но Монстр все еще жил во мне, в моих снах, в моих воспоминаниях. Он был частью меня, частью той тени, что следовала за мной повсюду.
Я встала, ноги подкашивались. Подошла к окну, раздвинула шторы. На улице уже была глубокая ночь, но городские огни тускло светились вдалеке. Море казалось черной бездной, но оттуда все равно тянуло свежим воздухом. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь привести мысли в порядок.
Илья. Он так старался для меня. Хотел, чтобы я почувствовала себя дома, в безопасности. Но как объяснить ему, что дома для меня больше не существует?