35. Кухонный нож
Водитель «Газели» высадил нас на объездной дороге неподалёку от Ботаники. Нам с Алесей нужно было на разные остановки, так что я отсыпал ей 30 рублей на проезд и попытался обнять. Она обняла меня в ответ, но не обернулась, когда уходила. Я так хотел увидеть её лицо. Её прежнее лицо. Со светящейся улыбкой, озорными глазами и веснушками, рассыпанными от носа по щекам. Мне срочно нужна была подзарядка от её улыбки, но я понимал, как эгоистично с моей стороны сейчас желать такого.
Я спустился в метро и только сейчас вспомнил, что стоимость проезда в подземке выше, чем стоимость автобуса, и мне не хватает двух рублей. Вот я и стал одним из тех оборванцев, что просят мелочь на проезд. Казалось, что после того, через что мы прошли, подобное унижение будет плёвым делом, но это было не так. Спустя полчаса попрошайничества, спустя сотню презрительных взглядов, нашёлся добрый мужчина, который дал мне монетку. Только спустившись в метро, я понял, откуда взялись все эти странные взгляды. Зеркальные колонны на станции отражали меня в искажённом виде, но всё равно было видно, что я всё ещё в портупее, и если большая её часть была скрыта окровавленной футболкой, то чокер с кольцом было прекрасно видно. Я закрыл глаза, проматерился одними губами и принял реальность такой, какой она была на данный момент. Сейчас более важной задачей было успеть выплатить долг.
У меня не было с собой дебетовой карты, на которой лежали все мои деньги, но я собирался застать кого-нибудь в офисе, чтобы умолять их принять платёж мобильным переводом. Или умолять их подождать до утра. Или взять меня в качестве залога и попросить Алесю захватить карту и снять наличные. Я не знал, что делать, я знал, что мне просто нужно попасть в офис на Уралмаше, если там ещё кто-то есть.
Путь от метро был уныл и однообразен. Мне кажется, я бы вскрылся, если бы жил тут и мне приходилось проделывать его каждый день. Не удивительно, что я встретил по пути так мало людей.
В офисе никого не было. Я звонил в домофон. Я пробрался в подъезд с одним из жильцов и трезвонил в дверной звонок. Я колотил в дверь. Никто не открыл. Я опоздал. Придурок! Нужно было ехать прямиком домой и убедиться, что с Тёмой всё в порядке.
Я позвонил бабушке. Четыре долгих гудка отделяли меня от плохих новостей. Наконец, мне ответили:
— Алло?
— Бабуль, привет. Как дела?
И прежде чем она успела мне что-нибудь ответить, на телефоне сдохла батарейка. Я посмотрел на чёрный экран, выругался и побежал. Боль в подвёрнутой лодыжке притупилась, теперь я чувствовал только онемение. Я пробежал вдоль трамвайных путей несколько остановок. Когда в мою сторону приехал более-менее забитый людьми трамвай, я вошёл в вагон, сел на освободившееся место и сделал вид, что еду здесь давно и уже заплатил за проезд. Сонный кондуктор даже не встал со своего места. Сработало.
От остановки до дома я бежал бегом, как будто каждая секунда была решающей. Как будто они не могли уже навредить моим близким. Когда я открыл дверь, в коридоре меня встретил Тёма. Живой и невредимый. Я обнял его, загнанно дыша. Я поставил телефон на зарядку и позвонил Алесе:
— Я не успел выплатить долг вовремя, — сразу выпалил я. — Я не знаю, что они могут сделать, но прошу тебя, не выходи никуда и не открывай никому дверь, пока я всё не улажу. Поняла?
— Будет трудно объяснить это маме, она только что послала меня в магазин.
— Не ходи. И мама пусть сидит дома. Прошу, это очень важно. Ради вашей безопасности.
— Я поняла, — устало сказала Алеся. — Пиши.
Я взял карточку и так же бегом смотался до ближайшего банкомата, где хотел снять наличку, но в автомате было только 120 тысяч, поэтому мне пришлось бежать к другому. Всё это время я чувствовал, как тону в страшном сне. Мои ноги были ватные, как бы быстро я ни старался бежать, получалось недостаточно быстро, чтобы я ни делал, этого было недостаточно. Моё зрение обострилось, я как будто видел в фокусе сразу всё и сразу, от этого картинка казалась плоской и слишком перегруженной, чтобы воспринимать её нормально. Я был ужасно напуган. Я всё ждал, когда же проснусь от этого кошмара, но этого не происходило и приходилось двигаться дальше. Приходилось давиться своими лёгкими дальше.
Когда я прибежал домой, помимо крови из моей футболки можно было выжать и мой пот. Но наличка была у меня. Я был готов.
Я попросил Алесю оставаться со мной на связи и периодически оповещать о том, что у неё всё в порядке. Она сказала, что дико устала и ложится спать, а если кто-то захочет ей навредить, им сперва придётся её разбудить, что будет не так-то просто. Я себе такой роскоши позволить не мог. Убедив бабушку, что всё в порядке и уложив спать Тёму, я засел в кухне с ножом наготове и с толстой котлетой налички в кармане. Прошёл час, но никто так и не пришёл. Я беспокоился, что на этот раз они выберут в качестве расправы Алесю, а я не смогу защитить её. Ещё мне дико хотелось спать. Я вскипятил чайник и намешал себе растворимого кофе с тремя ложками сахара.
Сидя на кухне, я смотрел в окно на улицу Бебеля и проезжающие мимо машины. Я пытался представить себе это место таким, каким видели его бабушка с дедушкой. Они оба были строителями. Он — электрик. Она — маляр. Эту квартиру дали им за сколько-то лет работы. Бабушка рассказывала, как, будучи уже беременной, красила здесь подъезды. Как во дворе не было ничего, кроме грязи. Как люди цеплялись за трамваи, чтобы уехать утром на работу. Я всегда слушал её рассказы и радовался, что живу в более хорошее время, но сейчас, сидя с ножом в руках и ожидая незваных гостей, я задумался: какое из этих времён можно считать лучшим? Кому из нас повезло?
Меня разбудил лязг металла по кафельной плитке. Я уснул сидя, и нож выпал из моих рук. Кухня уже озарялась оранжевым светом восходящего солнца. Вдалеке за окном уже ходили трамваи. Дома всё было тихо. На лестничной клетке никто не поджидал. От Алеси вестей не было, так что я решил, что она ещё спит. Я отпил воды из горлышка чайника и вышел в рассвет.