30. Испытай
Мы с Алесей стояли на балконе и смотрели, как Сара развлекается. Она парила на потоках воздуха, которые создавались ветром у самой стены дома. Её слегка сдувало, но в целом она оставалась на месте. Её крыло зажило, ворона стала летать по комнате, и мы сняли повязку. Тогда она осмелела и стала вылетать в окно. Обычно она гуляла по траве во дворе, общалась с другими птицами и искала чего бы съесть. Мы старались кормить её до прогулок, чтобы она не таскала еду с мусорки, но с постоянно открытыми окнами уследить за ней было невозможно.
— Давай сделаем это, — сказал я, имея в виду кинк-пати.
— Ура! — Алеся обняла меня за шею, больно задевая порез. — Ой, прости. А тебе не нужно сначала зализать свои раны?
— Времени нет. Мы либо делаем это сейчас, либо я продолжаю рисковать своей жизнью.
Лодыжка распухла и посинела. Ходить стало почти невозможно. Проглотив мою ложь о том, как я упал с лестницы, бабушка вручила мне какую-то мазь и эластичный бинт, которым я туго обмотал ногу. Алеся приехала на следующий день. Ей я рассказал всё как было, она ужасно переживала за меня, а я чувствовал себя отвратительно из-за этого.
— Только нужно предупредить, что я весь побитый, может, они не захотят такого.
— Я думаю, они будут только рады.
— Но на всякий случай, — я волновался, потому что нам платили столько денег, хотелось быть идеальным.
— Давай сфоткаем тебя и отправим Ивану.
Я нехотя попозировал для фото, Алеся взъерошила мои волосы, наклонила голову и сделала несколько кадров, одним из которых осталась довольна. Его она и отправила.
Мы весь день смотрели Ютуб у меня в комнате с хохочущим Тёмой между нами. Под вечер Иван ответил, что я выгляжу вполне подобающе, а моя больная нога не помешает мне принять участие в вечеринке. Мы выразили согласие. Оставалось дождаться выходных.
Я не верил в реальность происходящего, пока мне на счёт не упало 516 тысяч рублей. С этого момента отступать было уже поздно. Мы должны были сделать то, за что нам заплатили.
Вечером, когда состоялась кинк-пати, за нами прислали такси. Стояла дикая жара. Мы ехали от моего дома, потому что мне всё ещё нужна была помощь при передвижении. Алеся надела лёгкое платье и свои любимые туфли на невысоком каблуке, а я — футболку и голубые джинсы, потому что никто не говорил нам о дресс-коде. В качестве такси нас ждал навороченный BMW чёрного цвета. Я даже не знал, что у нас в городе есть такие машины, а теперь мне предстояло прокатиться на одной из них. Водитель в костюме открыл перед Алесей дверь, в салон неожиданно влетела птица.
— Сара? — удивился я, пытаясь поймать её. Ворона агрессивно хлопала крыльями и металась по всей машине, не желая покидать её. Несколько минут я бестолково пытался поймать её. Наконец водитель вежливо сказал:
— Мне было велено привезти вас к шести, нам нужно ехать. Я могу отвезти птицу обратно после того, как высажу вас.
— Она может повредить салон, — предупредил я.
— Это не страшно, — заверил меня водитель.
Салон был отделан светлой кожей. Здесь работал кондиционер, за счёт чего было значительно приятнее, чем на улице. Когда машина тронулась, Сара успокоилась и деловито уселась на переднее сиденье. Ехали мы долго. Я потерялся после выезда на ЕКАД с Кольцовского тракта. Дальше дороги я не знал.
Такси остановилось у подъездной дорожки к частному коттеджу. Мы с Алесей рассеяно переглянулись и вышли из машины на раскалённую солнцем улицу. Сара вспорхнула, вылетела вслед за нами и стала наматывать круги в небе. Вокруг не было ни души. Ни машин, ни людей, никого. Только сверчки стрекотали в траве. Наконец из ближайшего дома вышел мужчина. Я узнал в нём Ивана.
— Привет! — крикнул он, подходя ближе. — Пойдёмте, пойдёмте, такая жара, — он позвал нас в дом, и мы вошли. Я услышал недовольное карканье Сары за дверью, но вскоре его заглушило расстояние.
Иван провёл нас на второй этаж в одну из многочисленных комнат. Он сказал, что здесь мы можем принять душ и переодеться, указал на коробки с нарядами, которые приготовили специально для нас, а ещё предупредил, что сотовые телефоны и другие устройства связи необходимо оставить в этой комнате.
— Все другие украшения необходимо снять. Спасибо за понимание, — он вышел, закрыв за собой дверь.
— Спасибо за понимание, — передразнила Алеся, стягивая с пальца свои кольца. Я знал, как трудно ей расставаться с ними.
— Ты как? — спросил я.
— Неплохо. Во всяком случае мы не в лесу и не расчленённые по чёрным мешкам, — оптимистично ответила она. — Мы справимся.
Я улыбнулся и снял с себя футболку. Я почувствовал руку Алеси на своей груди и вспомнил про лезвие. Я забыл снять его заранее.
— Что это? — спросила она, поглаживая кулон.
— Просто, — я ревниво одёрнул её руку. — Мне нравится, — я отвернулся и ушёл в ванную. Там я мог спокойно рассматривать тонкие грани нержавеющей стали. Почти не задумываясь над своими действиями, я взял лезвие в рот и провёл по губам. По подбородку сразу потекла тёплая струя. На белую плитку пола капнула капля. Я поджал губы и почувствовал солоноватый вкус крови во рту. Под прохладным душем я стоял так долго, пока кровь не перестала идти.
Когда оба были полностью голыми и чистыми, мы открыли коробки, приготовленные для нас. Внутри на красной атласной ткани лежали хитросплетённые полоски кожи.
— Портупея, — сказала Алеся, вытаскивая на свет свой наряд. Я даже не знал такого слова. Портупеей оказались несколько чёрных кожаных ремней, сшитых между собой. Ещё там были чокеры с кольцами. Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, что куда совать, но мы всё же смогли надеть их на себя. Я осмотрел своё тело в зеркало в углу комнаты. Наряд не скрывал, а скорее подчёркивал наготу, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Но Алесе, похоже, нравилось. Она повертелась перед зеркалом, сделала несколько снимков на телефон и объявила, что готова.
Иван ждал нас за дверью. Я почувствовал благодарность за то, что его взгляд не опускался ниже наших глаз. Он провёл нас в заднюю часть дома. Чтобы добраться туда, мы прошли по винтовой лестнице вниз. В итоге мы очутились в просторном тёмном зале, единственным источником освещения в котором были свечи в ажурных подсвечниках. Несмотря на тёплый свет огня, в помещении было прохладно, ощущалась работа мощного кондиционера. Взглянув наверх, я увидел на стене роскошный витраж, из которого на стену напротив падали цветные блики. Сам зал больше был похож на подземелье, чем на комнату в доме. Полы были каменными, стоять на них голыми ступнями было неприятно. Стены были такими тёмными, что на них даже не ложился свет, за счёт чего пространство казалось безграничным. Я не знал, насколько эта комната на самом деле большая, и как много людей в ней находится в данный момент. Приглушённо играла классическая музыка, что сразу же насторожило меня — ничего хорошего никогда не происходило под классическую музыку.
Гости — по большей части это были мужчины — стояли вдоль стен. Они были одеты в рубашки и брюки, но галстуки уже были приспущены, как бы говоря, что работа осталась позади, и пришло время для развлечений. В воздухе пахло карамельным попкорном, но не потому, что его готовили где-то поблизости. Этот запах исходит от вейпов, которые парил каждый второй гость. От этого в помещении стоял лёгкий туман, придававший всему происходящему ещё большую нереальность.
Иван провёл нас на середину комнаты, где стояла небольшая деревянная платформа. Он жестом велел нам подняться и по-английски обратился к гостям:
— Дамы и господа, прошу вашего внимания, пожалуйста. Сегодня вечером мы можем забыть о делах. Сегодняшний вечер дан нам только для развлечения, только чтобы отвлечься от наших мыслей. Эти юные создания, — он указал на нас с Алесей, — здесь, чтобы развлечь нас. Что мы хотим с ними сделать?
По толпе волной пробежал сдержанный смех. Потом посыпались негромкие выкрики с предложениями.
Мне очень хотелось узнать, как себя чувствует Алеся, потому что моя реальность в тот момент поплыла не хуже, чем после четырёх рюмок водки. Я позволил ей делать это, потому что это было единственным, что я сейчас мог себе позволить.