Бессонница Из-за Одиночества
Солнце уже давно село. На ночном, тёмном небе ярко сияют звёзды, освещая землю. Хуагошань погружена в тишину. Все жители горы спят. И только шелест листвы нарушает гробовую тишину.
Хотя я ошиблась, когда сказала, что заснули все. Правитель горы Цветов и Плодов, Сунь Укун, всё ещё не сомкнул глаз. Он сидит на диване, складывает разноцветные бумажки.
Домик очень похож на его старый. Прошлый был разломан в щепки благодаря Лазурном Льву. Укун пытался восстановить хижину с помощью магии и пряди меха, но эту постройку, чуть-ли ни как домик из соломы сдуло. Царь Обезьян уже подумал, что придётся вновь свыкаться с тем, чтобы спать на деревьях, но до этого не дошло. Преемник и его друзья сделали Мудрецу сюрприз, отстроив домик с нуля. Как уже говорилось, он идентичен старому. Только в этом все стены были завешаны различными картинами и рисунками. Что-ж, Укун вовсе не возражает.
Шелест бумаги стих. Царь поставил на стол рядом с диваном оригами дракона из зелёной бумаги. Рядом стояли такие же фигурки остальных паломников, сделанные им же. Мудрец смотрел на бумажные подделки. В медовых глазах читается тоска. Тоска по старым компаньоном, которые теперь живут совершенно новой, отличной от старой, жизни. Царь Обезьян глянул на стены. Картины в рамках. Тэнг, Сэнди, Пигси, Мей, МК. Мило, конечно, но... Но они никогда не заменят живого.
Каменная обезьяна глубоко вздохнула. Не снимая с себя ни красного шарфа, ни золотой брони, ни ботинок, она завалилась на диван, отвернувшись от своих бумажных фигурок. Нужно спать.
Да только сон никак не хотел идти. Укун поворочался, поворчал себе под нос, а после принял сидячее положение.
— И чем прикажете заняться?! — воскликнул он в пустоту.
Обычно, рядом всегда есть хотя бы один из его маленьких подданных, но сегодня, видимо, они все решили оставить своего правителя одного. Но как их можно винить? Никак.
Свежий воздух помогает при бессоннице. Может, стоит сходить и немного прогуляться по своему царству? Да, хороший план.
Царь Обезьян поднялся с дивана, поправил свой шарф и, бросив взгляд на бумажные фигурки, вышел из домика. Он спустился по каменной лестнице, шаг за шагом двигался к водопаду, звук которого становился отчётливее с каждой секундой. Украшали пещеру колонны и фрески. Укун глянул в сторону двух "окон" в стенах. Одно сделал он сам, а второе его преемник. Мудрец подошёл ближе, высматривая сквозь самодельные окна без стекла своих маленьких подданных на деревьях. Спят. Улыбка тронула губы. Ему следует больше заботится о малышах, а то в последнее время он слишком сильно подвергает их опасности.
Открыв водный занавес изнутри, Сунь Укун вышел из пещеры. Слабый ветер тут же дунул в лицо, слегка всколошив рыжий мех. Мудрец решил направиться к пляжу. Шум волн, ударяющихся о камни и песок должен помочь прогнать бессонницу.
Проходя через зелёные, густые леса прекрасной Хуагошань, медовые глаза то и дело замечали обезьянок, что спали, свернувшись калачиком или наоборот, чуть-ли не звёздочкой. Царь Обезьян не мог не подойти ближе к некоторым из своих подданных, не мог не полюбоваться и не погладить их по маленьким макушкам и тельцам. Некоторые из них отвечали сонным чириканьем, кто-то не реагировал, но все они оставались также милы.
Укун их не заслуживает. Столько раз он оставлял их, столько раз малыши находились на грани смерти... А сколько потерь понесло Царство Сунь после неудачной попытки захватить Небеса. После пяти ста лет под горой, своего долгого путешествия на Запад, Царь Обезьян вернулся уже не на свою величественную гору с прекрасными пейзажами, зелёной травой и листвой, красивыми птицами, бабочками и с преданными жителями, любящими свой дом. От дома тогда остались лишь кусочки зелёного. Почти все леса и поля покрыл пепел огня. А сколько жителей погибло... Не сосчитать. От процветающего царства тогда осталась лишь маленькая кучка обезьянок, которые лишь по чистому везенью остались живы.
Укун сжал ладони в кулаки и встряхнул головой. Не стоит думать об этом. Так никакая бессонница не пройдёт. А если и сможет заснуть, то кошмары уж точно отобьют желание даже на секунду закрыть глаза. Очередная обезьянка на поглаживания своего правителя отреагировала сонным щебетанием, заставив того позабыть о том ужасном времени также быстро, как он о нём вспомнил. Сейчас Хуаго вновь процветает, а Царь Обезьян постарается изо всех сил, чтобы сохранить жизнь на этой горе. Хоть он и ходит по тонкой грани.
— Надо это прекращать, — сам себе вновь наказал Укун.
Часто он это говорит, да только от старых привычек избавляться невыносимо тяжело.
Каменная обезьяна наконец дошла до пляжа. Долго занял путь сюда, хотя днём обезьяна справляется куда быстрее. Засмотрелся, со всеми бывает. Стареет немного Великий Мудрец.
Издалека Укун подметил то самое персиковое дерево. Много времени он проводил на нём и под ним, срывая и поедая сочные плоды. И не он один.
Ушки навострились, когда, подходя ближе, Царь Обезьян уловил тихое сопение. Он не Шестиухий, но слышит в разы лучше смертных. Кстати о Шестиухом...
На дереве спал Люэр Михоу, окружённый маленькими, такими же спящим обезьянками. Укун хотел задаться вопросом, что теневой тут делает, но после вспомнил, что на Хуагошань вернулся её старый житель. Гора Цветов и Плодов ведь и для Макака дом. Хотя Сунь Укун теперь немного ревнует... Почему малыши спят вокруг него, а не рядом с ним?!
На этот вопрос тоже ответ есть. Некоторые бессмертные обезьянки знают Макака ещё со времён Братства и даже раньше. Они наверняка скучали по нему, а потому хотят наверстать упущенное со старым приятелем. Макак не выглядит против.
Царь Обезьян аккуратно одним прыжком забирается за ветку повыше. Некоторые из малышей шевельнулись, но глазки не открыли. Уши Шестиухого приподнялись. Но глаза также закрыты.
Укун улыбнулся, сел на ветку и прислонился к стволу, смотря на синию гладь, в котором отражаются звёзды и луна. Давно он не спал на деревьях. Немного не привычно. А раньше только на них проваливался в царство снов.
— Дома не спится?
Неожиданный голос, заставляет Мудреца пошатнуться на ветке, чуть не упасть, но вовремя выпустившиеся когти схватились за кору, удерживая каменную обезьяну. Малыши от громких звуков пооткрывали глазки и направили взгляд на своего правителя.
— Разбудил всех здесь, Укун, — янтарный, недовольный взгляд устремился вверх.
— Я был тих, пока ты не...
— Не испугал тебя? — прозвучало с усмешкой.
Царь Обезьян нахмурил брови. Ещё чего! Чтобы он и испугался? Ха!
— Нет, — коротко и ясно. — Просто не ожидал...
— Что я проснусь? — вновь закончил за бывшего друга Макак.
— Ты позволишь мне говорить?
— Ничего не могу поделать. Ты предсказуем, — пожал плечами воин.
"Или я хорошо тебя знаю" — хотел добавить он, но вовремя притормозил. Слишком многозначительная фраза, хотя очень правдивая. Никто так хорошо не знает героя, как его воин, его собственная тень.
Царь Обезьян вздохнул. Кажется, у него и у самого подобная мысль промелькнула в голове. И точно также, как и Макак, он оставил её при себе.
Малыши зевнули почти по очереди. Цепная реакция. Им не очень понравилось то, что их разбудили, поэтому маленькие жители Хуаго прижались к теневому и снова начали засыпать. Макак закатил глаза, но не стал мешать.
— Они скучали, — констатировал факт Сунь Укун.
— Хоть кто-то скучал, — небрежно бросил воин.
Герой проглотил в себе желание поспорить. Не сейчас, когда его малыши рядом.
— Так чего не дома? — начал другую тему Макак.
— Не могу заснуть, поэтому решил, что сон придёт на свежем воздухе, — ответил Укун, также быстро забыв про прошлую тему, или же помечая её, как "в другой раз". — Ты знал, что мне отстроили дом?
— Мне никто не сказал об этом, но я слышал, — дал ясный ответ Шестиухий.
— Точно. Ты ведь теперь почти всегда здесь, — хмыкнул Укун.
— Звучит так, словно ты против, — оскалился демон теней. — Я уже говорил, что ни для тебя единственного Хуаго является домом.
Укун только сейчас понял, что его последнее предложение звучало грубо, поэтому поспешил исправиться.
— Нет-нет, я вовсе не имел ввиду, что тебе здесь не рады! Не тот тон выбрал, — оправдал себя он.
Макак вздохнул полной грудью. Ему нужно начинать слышать меньше упрёков в его сторону там, где их нет.
— Не упадёшь с ветки? Ты ведь уже давно, как я знаю, не спишь на деревьях, — спросил демон.
— Переживаешь за меня, Михоу? — ухмыльнувшись, спросил Мудрец.
— Боюсь, что ты нас снова разбудишь, свалившись на землю.
— Как-нибудь посплю. Я ведь обезьяна, — Укун аккуратно разлёгся на ветке, вызвав смешки от теневого.
— От обезьяны в тебе осталась только оболочка, — прокомментировал Макак. — Аж смотреть больно.
— Хей! Я развиваюсь!
— Конечно! — саркастично ответил Шестиухий.
Один из малышей открыл глаза, запрыгнул на грудь Макака и свернулся на нём клубочком. Мешают спать своими спорами. Люэр обратил внимание на обезьянку и погладил её по макушке. Укун тоже решил поумерить свой пыл. Что не разговор, так обязательно какой-нибудь спор на пустом месте.
— Бессонница из-за чего? — очередным вопросом Макак перепрыгнул на новую тему. Он в этом мастер.
— Не знаю. Ничего необычного сегодня и не было. Тренировка с МК, спор с тобой, осмотрел картины в доме, поделал оригами...
— Картины?
— Меня с МК и остальными, — кивнул Укун.
— Я и забыл, что ты любишь складывать листы в фигуры, — невзначай сказал Михоу, заложив руки под голову. — Что складывал?
Царь Обезьян посмотрел в небо, на луну, а после вдаль, где должен находится город, в котором, наверное, уже видит десятый со его преемник.
— Да так... Ничего особенного, — не раскрывает Укун, заставляя Макака посмотреть на него, вопросительно подняв бровь.
— Великий Мудрец не хвастается, да? — усмехнувшись, спросил он, но после тон стал серьёзнее. — Неужели паломников?
Герой судорожно вдохнул, подтверждая догадку воина. Теневой опустил взгляд. Даже говорить не хочется про его спутников, которых Укун называет братьями. И про того тупого монаха тем более разговор вести желания нет.
— Смирись, Укун, их нет. А их реинкарнации и близко не привязаны к тебе также, как в прошлом, — Макак бьёт по больному слишком хорошо. И бьёт самым лучшим оружием. Правдой. — Нужен мой вердикт по поводу твоей бессонницы?
— Когда ты успел стать врачом?
— Забиваешь свою голову дурацкими мыслями и воспоминаниями, а от того и сон не идёт.
Царь Обезьян нахмурился, сложил руки на груди. Хвост оплёл ветку, на котором сидел Мудрец.
— Даже могу сказать, откуда у тебя все эти мысли, — продолжил Макак.
— Я тебе не буду платить за сеанс психолога, о котором я не просил, — пытался заткнуть бывшего друга Укун неумелой шуткой. Но демона теней не остановить.
— Ты одинок, Шихоу.
Мудрец вздрогнул, как только услышал имя, которым называли его ещё задолго до того, как Шифу Субоди дал ему другое. Давно к нему уже никто не обращался по старому. Так непривычно, но при этом так по родному.
— Ты можешь отрицать это, но в глубине души ты понимаешь, что тебе не с кем посидеть у костра, не с кем напиться в хлам, как ты любил это делать. Ты не можешь спать от осознания того, что проснувшись, не увидишь никого рядом, — закончил Макак.
Укун хотел бы сказать, что воин не прав. Хотел бы заявить, что вовсе всё не так. У него ведь есть его подданные, преемник! Но... Малыши рядом, но это другое. МК часто приходит, но это тоже другое.
Царь Обезьян выдохнул. Лёгкая дрожь прошлась по телу. Он не может ответить и не отвечает, тем самым подтверждая слова воина о том, что Укуну не с кем делиться сокровенным, не с кем делиться теплом.
Макак тихо усмехается, аккуратно снимает с себя спящего малыша, укладывая его на своё место. Не делая резких движений, не издавая громких звуков, чтобы не разбудить остальных, он прыгает на соседнюю ветку рядом с Мудрецом. Укун посмотрел на демона. Темношёрстный прислоняется спиной к стволу.
— Я говорил, что иногда на тебя жалко смотреть? — спросил он.
Царь Обезьян фыркает.
— На тебя жалко смотреть, — защищается он, на деле же переводя стрелки на Макака, словно малый ребёнок.
Люэр это понимает, а потому даже не удостаивает правителя Хуаго ответом. Не настолько он низко пал. Воин смотрит вдаль, переводит взгляд на Укуна. Тёмный хвост быстро сплетается с рыжим. Тот также быстро оплетает в ответ.
— Ты гляди, рефлекс остался, — усмехнулся Макак, в то время как Укун прибывал в лёгком замешательстве.
— И к чему это? — спросила каменная обезьяна, на что теневая тут же отвечает.
— Если завтра заснёшь во время тренировки, то, боюсь, только сильнее убедишь меня в том, какой ты ужасный учитель.
— Пошёл ты! — тихо рыкнул Укун. Хотя никакой агрессии не слышно было.
Люэр усмехнулся.
— Спи давай.
Воин знает, как быстро засыпала каменная обезьяна, стоило только позволить ему обнять себя, сплести хвосты друг с другом. Но сейчас теневой согласен только на последнее. Этого, он надеется, хватит.
Сунь Укун прикрыл глаза, сжав слегка хвост Макака своим. Так определённо лучше. И невыносимое чувство тоски стало намного меньше. Всё ещё присутствует, но уже не мешает, не заслоняет все мысли.
— Спасибо, Михоу, — прошептал благодарность герой.
Шестиухий Макак пару минут ещё посмотрел на Царя, а затем тоже закрыл глаза, не желая забивать и свою голову идиотскими мыслями. Лучше просто ни о чём не думать и заснуть, пусть и не в объятиях друг друга, как раньше, то хотя бы рядом, прогоняя гнетущее чувство одиночества, которое достаёт их обоих.