Сильнее слабости

Ракель

Запах больницы, которая пропитана всякими медикаментами, стал привычным фоном для наших визитов. Каждую среду и пятницу мы сразу после школы мчались в Адденбрук. Мы проводили там несколько часов, устроившись у кровати Белль, и рассказывали ей обо всём, что происходит.

Ей становилось лучше. Бледная кожа медленно розовела, а синяки на руках из пугающе-лиловых превратились в желтоватые кляксы. Она уже свободнее двигала руками, когда мы наклонялись, чтобы обнять её, и её слабая, но искренняя улыбка стоила всех пропущенных контрольных мира. Которых мы, кстати, за всё это время пропустили действительно много.

Дядя Джо, хоть и по-прежнему осунувшийся, перестал быть похожим на привидение. Он словно оттаял и выглядел куда более живым, чем две недели назад. Но он всё так же почти всё своё время проводил возле жены — приезжал домой, только чтобы поменять одежду, привезти Белль свежих фруктов и переночевать в пустой кровати. Моя мама также навещала миссис Ромирес почти каждый день после работы, привозя ей что-то вкусное, пытаясь соблазнить то домашним бульоном, то выпечкой.

Наши с Райаном оценки предсказуемо скатились к плинтусу. За считанные дни мы растеряли все баллы, и на поступление в желаемые университеты, кажется, забили оба. Сейчас было важно совсем другое, более ценное для нас. А поступить мы сможем. Куда-нибудь. В любом случае. Обязательно поступим, просто... не туда, куда мечтали.

Да и мама больше не "пилила" меня с поступлением — она была сосредоточена на состоянии Белль. В общем, как-то выберемся из всего этого… и всё будет хорошо.

Мне вообще, если честно, не хотелось думать о будущем. Потому что после случившегося я всем своим существованием ощутила, как хрупок этот мир. Как в совершенно любой момент, когда ты этого не ожидаешь, может случиться что угодно.

Поэтому теперь мой девиз такой: «Что будет — то будет».

— Ракель, — голос учительницы по истории остановил меня, когда я уже закидывала лямку сумки на плечо. — Можешь уделить мне минуту?

Я замерла.

— Ракель, вы пропустили несколько моих занятий, на предыдущих не отвечали, у вас очень мало оценок… — Она вздохнула, поправляя очки. — Я не понимаю, что с вами происходит. Раньше вы были более активной…

Я опираюсь об угол парты и упрямо смотрю на стену. Чувствую себя пойманной. У меня нет для неё ответа. Что я ей скажу? Что жизнь перевернулась и история Древнего Рима кажется мне пылью?

— Ракель, — женщина повторила моё имя, мягче, но настойчиво. Я нехотя повернула голову.

— Да?

— Я не давлю. Но если хочешь, я могу дать тебе дополнительную работу. Проект. Это поможет вытянуть оценки.

Хочу? Не хочу? Стою, жую губу и нервно бегаю глазами по кабинету. А есть ли в этом какой-то смысл? Наверное, нужно соглашаться, ведь учитель сам идёт на уступки.

Я коротко киваю.

На губах исторички появляется короткая, усталая улыбка. Она запускает руку в ящик своего стола, достаёт большую папку, долго ищет что-то среди бумаг.

— Вот: «Женщины во Второй мировой войне: вклад и трудности», — предлагает она мне тему. — Здесь основные тезисы. Справишься?

Я, протягивая руку, хватаю листочек с дополнительной информацией и, благодарно кивнув, выхожу из класса.

В коридоре, прислонившись к стене у шкафчиков, меня ждал Райан. Он тут же оттолкнулся от стены и сгрёб меня в объятия, уткнувшись носом в макушку. Словно почувствовал, что мне это сейчас необходимо.

— Ну что? — его голос прозвучал глухо, прямо мне в волосы. — Сильно влетело?

— Проект дала, — буркнула я, обнимая его в ответ и утыкаясь лицом в его толстовку, пахнущую им.

— Справишься, — он поцеловал меня в висок. — Ты у меня умная.

Мне бы сейчас очень хотелось поехать домой, завалиться на кровать и лежать с Ромиресом до самого вечера, пока не придёт мама. Но сегодня наши планы зависели не от нас, и «лежать в кровати» в них не входило.

В преддверии Зимнего бала несколько учеников из каждого класса должны были остаться именно сегодня после занятий и украсить спортивный зал. В нашей школе было всего три одиннадцатых класса, поэтому из каждого нужно было по пять человек. Мы с Райаном не были в этом заинтересованы, однако выбора нам не оставили — поставили перед фактом.

Третьим человеком стала Алиса. А четвёртым и пятым, чёрт бы их побрал, Спенсер и Калеб. Два часа. В одном зале. С ними. Это будут не лучшие два часа в нашей жизни. Определённо.

— Что ж, — с улыбкой чеширского кота к нам подходит Айван, а за ним, как смерть с косой, плетётся Алиса. — Желаю вам весело провести время, ребята!

Лиззи с Дэном тоже подтягиваются к нам, и на их лицах сложно не заметить облегчение. Конечно, они ведь едут домой, а нам тут торчать до вечера.

— Ещё одно слово, и я попрошу мисс Грин, чтобы вместо меня украшал зал ты, — с притворной улыбкой провозглашаю я. Айван картинно кланяется и ретируется. Но успевает обернуться, чтобы помахать нам на прощание и послать Алисе воздушный поцелуй. Девушка на это предсказуемо закатывает глаза и, взяв меня под руку, тянет в сторону спортзала, пока Райан деланно возмущается: «Эй, верни мою девушку!»

Лиззи с Дэном, помахав нам, исчезают в толпе, а мы втроём шагаем навстречу двум часам ада.

Спортзал встретил нас гулким эхом и негромкой, но на удивление паршивой попсой, которую кто-то включил на телефоне. Привычные ряды лавок, обычно стоявшие по бокам, пропали, делая и без того большое пространство просто огромным. По углам громоздились картонные коробки, из которых торчали клочья мишуры, спутанные гирлянды и баллончики с искусственным снегом.

Собралось почти двадцать человек — видимо, из других классов взяли побольше людей. Мой взгляд скользнул по толпе и… конечно. Они уже были здесь. Спенсер, скрестив руки на груди, демонстративно скучала у одной стены. А Калеб… он как ни в чём не бывало болтал с парнем из параллели и одновременно, с этой своей фирменной обаятельной улыбкой, помогал какой-то девчонке забраться по стремянке, чтобы снять баннеры со стен.

Я тут же развернулась к Райану и Алисе, чтобы не начать паниковать — а я была всего в секунде от этого. Райан положил руки мне на талию и позволил прижаться к нему, пока нас ещё не загрузили работой.

— Всё хорошо? — тихо спросил он, и у меня сжалось сердце. Это я должна была задавать ему этот вопрос, а не он. Уж ему-то сейчас точно не «хорошо». Но каждый раз, когда я пыталась, Райан просто качал головой и говорил «не надо». Уходил от разговора о своих чувствах.

— Просто хочу домой, — киваю я. Говорить о том, что мне некомфортно из-за присутствия этих двоих, я не стала. Знала, что Райан тут же напряжётся и будет следить за каждым моим шагом. И за Калебом — чтобы тот, не дай бог, не приблизился.

Я вздрогнула и отстранилась, когда дверь зала хлопнула и в него вбежала мисс Грин — наша гиперактивная учительница по внеклассным занятиям, главная за организацию бала.

— Отлично, все в сборе! — пропела она, хлопая в ладоши. — У нас всего два часа и куча работы! Итак, давайте быстро распределимся.

Женщина окинула каждого из присутствующих оценивающим взглядом, прикидывая, кому какую работу дать. Взгляд остановился на Алисе.

— Алиса, дорогая, будешь ответственная за фотозону вон в том углу, — её палец с длинным ярким ногтем указывает в сторону. — Возьми себе ещё трёх девочек, — кричит она, привлекая внимание остальных.

Три незнакомки быстро подняли руки, и Алиса бросает на меня обречённый взгляд, прежде чем уйти работать.

Взгляд мисс Грин скользит дальше. По нам. Я инстинктивно сжимаю руку Райана.

— Так... Ракель, Райан, Спенсер, Калеб — вы отвечаете за стены, гирлянды и мишуру.

Что было дальше, я уже не слышала, хотя мисс Грин продолжала называть имена и распределять обязанности. Я замерла на месте, и только тёплая ладонь Райана на моей пояснице всё ещё удерживала меня в реальности.

Реакция Спенсер была такой же — она скривила губы, явно не желая делить работу со мной. Особенно после того, как я на неё накинулась. А Калеб… он даже не посмотрел ни на меня, ни на Райана. Словно нас здесь не было. Он просто развернулся и пошёл к коробкам, принимаясь за работу.

Первые двадцать минут были самыми трудными. Невероятно тяжело было не сорваться и не уйти, или, как минимум, не дать Спенсер ещё пару пощёчин. Мы все молчали, и с какой-то стороны я была рада этому, а с другой — тишина звенела в ушах от напряжения. Я то и дело ловила взгляд Алисы, которая возилась со своей фотозоной неподалёку. Мы постоянно переглядывались, и она беззвучно, одними губами, показывала: «Держись».

Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на гирлянде. Нужно было просто пережить эти два часа. Просто пережить. А потом мы поедем домой отдыхать.

Пока другие девушки взбирались на стремянки, чтобы что-то приклеить, парни просто стояли рядом и "придерживали" их. Слово «придерживали» в кавычках, потому что, судя по ухмылкам, они больше лапали их за задницы, чем страховали. В то время как Райан… мой Райан вешал всё сам, а придерживала стремянку и его я. Он наотрез отказался пускать меня наверх, заявив, что не хочет подвергать меня риску слететь с высоты.

По другую сторону от нас Спенсер молча развешивала тёмно-синюю и серебряную тюль, скрывая унылые стены. Наша с Райаном коробка опустела.

— Я за новой, — бросила я ему и пошла в дальний угол за новой партией гирлянд, но по пути столкнулась с Калебом.

Он словно вырос из-под земли, и я неловко ткнулась в его плечо.

— Извини, — быстро протараторила я и уже собралась обойти его, как Калеб окликнул меня:

— Подожди, пожалуйста.

Ноги вдруг стали ватными. Я остановилась и, выровнявшись, посмотрела в когда-то близкие карие глаза. Это был наш первый разговор за последний месяц. Даже больше. Мы не общались ровно с тех пор, как Райан выпроводил его из моей квартиры. И даже несмотря на то, что мы учились в одном классе, мы практически не пересекались. Говорят, если с человеком у вас и вправду всё, вы не пересечётесь, даже живя на одной лестничной клетке. Наверное, это действительно правда.

— Что? — вежливо, но холодно спрашиваю я, не отводя взгляда. А он, наоборот, отводит глаза каждые несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями.

— Я хотел поговорить с тобой.

— О чём? — киваю я, давая понять, что выслушаю.

— Знаю, что это нужно было говорить месяц назад, но вот… созрел только сейчас. Насчёт тех фотографий…

— Калеб, я не… — Я хотела сказать, что не хочу об этом слышать, но он выставил руку вперёд, перебивая меня:

— Я был тогда на той вечеринке. И просто хотел, чтобы ты знала, что я в этом не замешан, несмотря на то что общаюсь со Спенсер. И я не знал, что она такое сделает. Если бы знал — предотвратил бы. Мы с тобой расстались, но я не желаю тебе зла. Если и расставаться, то на хорошей ноте, согласна?

Его слова были неожиданными. И злость, возникшая минуту назад из-за этого вопроса, пропала. Я даже не заметила, как улыбнулась ему. Искренне.

— Согласна. Я и не думала на тебя. Райан в первый же день разобрался во всём. Выяснилось, что это была Спенсер и ещё один парень из его прошлой школы.

— Хорошо, — он заметно расслабился. — Просто думал, что будет правильно всё прояснить.

— Спасибо, — я делаю ещё один кивок и, нагибаясь, беру коробку, после чего возвращаюсь к Райану.

Всё это время он смотрел на меня. Наблюдал. Видел, что я общалась с Калебом, поэтому сейчас его лицо слегка скукурузило от недовольства. Ромирес сразу перехватил у меня тяжёлую коробку.

— Он ничего плохого тебе не сказал? — только это спросил Райан. Не почему и зачем я с ним вообще говорила, а не сказал ли он мне ничего плохого.

Улыбка стала ещё шире, и я встала на носочки, чтобы поцеловать его в щёку. И Райан за секунду, как я и предполагала, успокоился.

— Нет. Объяснил ситуацию с фотографиями, — рассказываю ему всё. — Сказал, что он в этом не замешан, что не желает мне зла и считает, что лучше расставаться на хорошей ноте, — Райан молча кивает, кажется, соглашаясь со словами Калеба. И, конечно, уже не злится. Мы вместе вернулись к украшению зала.

За минувшие два часа зал преобразился до неузнаваемости. И ученики — тоже... Все были запыхавшимися, уставшими и от этого раздражёнными. В пять часов вечера, ровно через два часа, мисс Грин вернулась в спортзал, чтобы проверить нашу работу. И лицо учительницы по-настоящему радостно сияло. Ей явно нравилось то, во что ученики за короткое время превратили обычный спортзал.

Тёмно-синяя и серебристая тюль по разным сторонам плотно закрывали все стены, поднимаясь до самого потолка. Вдоль этих импровизированных стен мерцали вертикальные струны светодиодов, похожие на падающий снег.

В одном из уголков зала стояла та самая фотозона, с которой Алиса и её команда справились бесподобно. Девочки повесили синий мерцающий фон, постелили какой-то мягкий материал под ноги такого же цвета, установили "ледяную" арку и украсили её синим блестящим дождиком. А на большую люстру в центре зала другие ученики умудрились повесить множество хрустальных подвесок в виде сосулек.

— Ребят-а-а! — воскликнула женщина, восторженно крутя головой. — Как же вы всё это… Я просто… У меня нет слов, вы такие молодцы!

После сотни слов благодарностей и восторгов мисс Грин отпустила нас. Все стали быстро собирать свои вещи, мечтая поскорее оказаться дома. Половина ребят ушла сразу, а мы с Райаном ждали Алису, которая внезапно потеряла браслет и теперь ползала у фотозоны. Пока мы втроём его искали (чтобы в итоге найти у неё же в кармане), почти все ученики ушли.

Уходить собрались и мы. И почти даже ушли, но на выходе дверь спортивного зала резко открылась, ударившись о стену. В зал с округлёнными от паники глазами снова влетела мисс Грин. Рядом с ней стояла молодая девушка в облегающем чёрном комбинезоне, с тугим высоким хвостом и в балетках.

— Ещё кто-то остался? — встревоженно спросила учительница, переводя дыхание.

— Нет, все ушли, — ответила Алиса, оглядываясь.

— Какой кошмар…

— А что произошло? — поинтересовался Райан.

Мисс Грин махнула рукой и раздосадованно посмотрела на… хореографа, я полагаю. Молодая девушка ответила Райану:

— Танцевать на Зимнем бале должно было пять пар, а одна из пар только что отказалась по какой-то причине… И теперь вся концепция танца нарушена.

— Разве нельзя, чтобы танцевало четыре пары? — спросила я. Девушка-хореограф отрицательно покрутила головой.

— Нельзя. В концепции пять пар. Если одну убрать — будет совсем не то.

Я поворачиваю голову, а затем поднимаю её вверх, чтобы столкнуться со взглядом Райана, в котором отчётливо читается: «Ракель, не вздумай». Я невинно надуваю губы и быстро-быстро моргаю, хлопая ресницами. Не то чтобы я мечтала об этом. Не то чтобы супер сильно хотела. Но провести вечер с Райаном, танцевать вместе с ним, фотографироваться в красивом платье… это то, чего бы мне очень хотелось.

Потанцевать можно и в толпе. Наверняка именно так сейчас думает Райан. И я, в общем-то, согласна. Но если уж случилась такая ситуация, почему бы не…

— Мы можем занять место той пары, — быстро выпалил Ромирес, выдержав мою умоляющую физиономию всего несколько секунд.

Лица мисс Грин и хореографа мгновенно оживились.

— Правда? — с надеждой переспросила учительница. Райан посмотрел на меня в последний раз и, тяжело вздохнув, ответил:

— Правда… — при этом он закатил глаза, пока никто не видел. Алиса тихо хихикала в стороне, явно наслаждаясь ситуацией. — И во что ты меня вечно втягиваешь… — прошептал Райан скорее в воздух, чем мне, запрокинув голову.